БЕЗУМИЕ ДРАКО МАЛФОЯ

POV. ГАРРИ ПОТТЕР. @ Третий месяц мы отдыхаем на магическом острове близ Греции, и кошмары Драко редко преследуют во снах. Но сегодня утром он проснулся снова в слезах и рассказал, что его отец убил не Пиритса в тот день, когда Люциус нашёл сына в подвале дома негодяя. Я, как мог, утешал Малфоя, но он совершенно меня не слушал, твердил, что Пиритс выжил. — Хочешь, мы вместе отправимся завтра на могилу этого подонка и я лично докажу, что он мертв? — спросил я Драко, когда его истерика немного прошла. Малфой кивнул в ответ. Мы с Драко за эти почти три месяца не продвинулись вперед в отношениях: он правда разрешал мне обнимать его во сне и в течение дня; разрешал даже иногда целовать себя, но не в губы; разрешал кормить себя и подолгу смотреть в его глаза, на его лицо, рисовать себя обнаженным. Во мне вдруг за это лето обнаружился дар рисования, и этот дар понравился Малфою. Я рисовал его везде: на берегу океана, позирующим мне, полуобнаженным, на вершине горы, в гамаке, читающим книгу. Длинные волосы на ветру, нежная улыбка, длинные пальцы музыканта, улыбающиеся губы бантиком. Мерлин, как же блондин красив. Драко разрешил мне его рисовать, и, кажется, наслаждался этим. А ещё Малфой позволил называть его «дорогим», «любимым», «радость моя» и тд. — Давай, Поттер, завтра же съездим к могиле ублюдка Пиритса, — проговорил Драко. — Конечно, любимый, как скажешь, — ответил я, — а сейчас у нас есть день, чтобы отдохнуть на нашем острове. Пойдем, поплаваем? — предложил я. Малфой кивнул и протянул мне руку, я её принял и мы побежали к океану. Спустя час, когда мы наплавались посредством жаброслей, вылезли из воды и легли на горячий песок, Драко сказал: — Сюда будет классно приезжать зимой, когда в Англии холодно, идёт снег, дуют пронизывающие насквозь ветра, или осенью, когда льют противные дожди ледяные. — Да, будет здорово, мой хороший, — улыбнулся я. — Только ты, я и… дети, Поттер, наши дети. — А ты правда этого хочешь? — спросил я и подполз ближе к Малфою, вглядываясь в бриллиантовые очи. — Я боюсь мечтать об этом Драко. — Я. Хочу. Это, Гарри, — прошептал медленно блондин, — но мне страшно. Я не желаю, чтобы дети имели хоть каплю генов Пиритса. Я был девственником, когда он растлил меня. Ты же знаешь, как работает магический брак и магическое зачатие? — Я кивнул в ответ. — Я читал, что первый ребёнок рождается с генами первого мужчины, который им стал, а уже второй — с теми, кто стал вторым. Я не хочу, чтобы наш малыш, наш первенец, был копией Пиритса. Я даже взглянуть не захочу и не смогу на него. — Мы исправим это в немецкой клинике, как я уже говорил тебе, Драко, — ответил я. — Как только ты убедишься, что эта гнида мёртв, мы сразу же поедем в Германию. Пообещай мне, мой хороший, что ты поедешь со мной, Малфой? — Блондин кивнул мне и разрешил обнять себя. На следующее утро мы позавтракали, а после Драко взял на руки своего фамильяра, дракончика Черныша, я активировал порт-ключ и мы перенеслись ко мне домой. Кикимер с утра перенесся в Блэк-холл, и к полудню приготовил нам на обед фаршированную индейку и овощи, выпечку, сладости всякие, бутербродики с красной и чёрной икрой, очень полезные для мозга и крови. Любимый был таким на вид уставшим и словно выжатым лимоном: удрученным, будто сломанный куст белых роз. Я подошел к Малфою и обнял его, заглянув в печальные, такие уставшие глаза, хотя на острове блондин этим утром, после завтрака, был весёлым и спокойным, а сейчас он дрожал в моих объятиях. — Драко, любимый, все хорошо, мой родной! — сказал я, целуя в висок Малфоя. — Слышишь меня? Драко, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил я. — Я не могу, Поттер, — ответил блондин и обнял меня за шею крепче. — Все во мне дрожит при одной мысли, что он жив. Гарри… любимый, не оставляй меня! — Малфой вцепился в меня, и его сильнее затрясло. — Пиритс мертв, Драко, и я клянусь Мерлином, что тебе полегчает, мы исцелим тебя, солнышко моё. Я люблю тебя, Драко, все, успокойся, — сказал я поцеловал в уголок губ блондина. — Хорошо, Поттер, — прошептал он и поцеловал быстро мои губы. Маленький шажок в отношении Малфоя ко мне. После обеда мы отправились на лондонское кладбище Хайгейт, где были похоронены останки Пиритса. — Готов, Драко? — спросил я Малфоя. — Да, — тихо прошептал он, — я готов, Поттер. Я взмахнул волшебной палочкой и земля раступилась, явив нашему взору гроб Пиритса. — «Вингардиум Левиоса», — проговорил я, снова взмахнув палочкой, и гроб поднялся из земли на поверхность. — Может, сам откроешь, Драко? — предложил я, взглянув на Малфоя. — Нет, Поттер, я не смогу, — ответил Драко. — Хорошо, дорогой. Ну, тогда — «Алохомора!» — произнес я. Крышка открылась и мы с Малфоем ахнули — гроб был пуст, но в нем лежал жёлтый конверт. — Поттер! — сдавлено вскрикнул блондин и прижался ко мне. — Ты видишь? Этого гада нет! — «Акцио», конверт! — сказал я и жёлтый, за пять лет потускневший конверт, прилетел ко мне в руки. Я таким же образом закрыл гроб, вернул его в землю, и взмахом волшебной палочки могила закрылась. — Сможешь прочитать содержимое пакета? — прошептал я. — Ты прочти… сам прочти, — прошептал испуганно Малфой, — но я уже догадываюсь, что в нем. — Позволишь мне взглянуть? — тихо и осторожно спросил я. — Смотри, — кивнул он и крепче прижался ко мне. Я открыл конверт и нашёл в нем записку, написанную изумрудными чернилами, прямо такими, какими писали письма директора Хогвартса, приглашая одиннадцатилеток в Школу Чародейства и Волшебства. «Сладкий мой Драко! — написано было в записке, — я благодарен твоему отцу за то, что он «убил» меня, и этим на долгие годы развязал мои руки. Глупый Люциус уничтожил не того человека. Невинный мужчина, которого я напоил сильным оборотным зельем, умер мучительно. Сильное оборотное зелье продержалось три дня. Он был под заклятьем «Империо» и назвался мной. Тебе не обязательно знать, кто тот несчастный, которого убил «papa» Малфой. Я жив, мой сладкий, и это — главное! После того, как ты прочитаешь это послание, я найду тебя. Ты — идеальная моя сучка, Малфой, и блядью останешься навсегда. Я выкраду тебя ото всех, пизденыш, и буду драть тебя дни и ночи. Целую тебя и предупреждаю, что никто не встанет между нами: ни твой идиот «papa», ни «maman», ни даже твой драгоценный ублюдок со шрамом. Поттер… с ним тебе ничего не светит. Люблю тебя. Твой Пиритс… P.S. Отсчитай со дня вскрытия могилы пять дней и тогда я приду. P.S 2. Готовь свою аппетитную попку для моего жеребца. И поверь, ты нравишься мне, сучка!». Я сжал в руках письмо и скомкал его. Сука. Я его уничтожу, разорву, как дракон Черныш грелку. Я обнял крепче любимого. — Поттер, — произнес в ужасе Драко, — что там… в том письме? Пиритс жив? — Я с тобой, любимый, он не сможет навредить тебе. Ты под моей защитой, Драко. — Я говорил, Поттер, я это чувствовал, всем своим существом, а ты не верил мне! Гарри, спаси меня, я боюсь его. Пообещай, поклянись, что ты не отдашь меня ему, аврор! Памятью своих родителей поклянись, Богом тебя заклинаю! Умоляю, Поттер, на коленях тебя прошу! И Малфой стал опускаться на колени передо мной. Я подхватил блондина на руки и обнял его. Я бросил письмо ублюдка Пиритса на землю, и сжег его заклинанием «Инсендио», после этого аппарировал нас домой на Гриммо, 12. Драко дрожал в моих руках и рыдал также надсадно и отчаянно, как когда-то в туалете плаксы Миртл, когда я нашёл его там, и заклятьем «Сектумсемпра» изрезал грудь блондина. — Кикимер, Успокоительное зелье принеси живо! — крикнул я и эльф мгновенно его принес. — Чай с медом сделай. — Кикимер все понял, хозяин Гарри, — ответил эльф и исчез с поклоном. — Драко, любимый, давай-ка, выпей зелье, — попросил я Малфоя всего скукоженного и дрожащего. Он съёжился и сморщился от страха, его тело трясло, а зубы стучали. Я испугался, как бы он не укусил свой язык. — Все позади, родной мой, я рядом и никогда не оставлю тебя. Давай, открой рот, Драко. Блондин дрожал, смотрел на меня беспомощно, и не мог разжать рот. — Кикимер! — позвал я снова эльфа. — Принеси мне ампулу расствора в упаковке и шприц с иглой, скорее! Домовик уже через пару секунд принес нужную ампулу успокоительного внутримышечного. Я быстро набрал в шприц расствор и сделал укол в ягодицу. Потом передал использованный шприц эльфу и велел его сжечь в камине. Я обнял уже успокаивающегося Малфоя и посадил на свои колени. — Все хорошо, любимый, сейчас тебе намного станет лучше, — сказал я, целуя моё измученное сокровище. — Я рядом, Драко, поспи. Он и правда уснул через пять минут. Я встал с кресла и переложил его на диван. Догадливый домовик подал мне шерстяное одеяло, и я накрыл им блондина. Это уже прогресс, что Драко не начал раздирать ногтями свое лицо или метку на предплечье во время приступа, не рвал волосы на голове, как он это делал в больнице и в первые дни на Гриммо. Через камин я вызвал к нам Министра Кингсли Шеклболта, и на кухне все ему рассказал. — Дом я сегодня же закрою для всех, кроме себя и моего эльфа. Под оборотным зельем я попрошу кого-нибудь стать на время Драко, и таким образом мы поймаем Пиритса. Как он выглядит я знаю, видел его в воспоминаниях Малфоя. Через пять дней он придёт за Драко. — Хорошо, Гарри, — ответил Министр Магии, — но кто захочет стать Малфоем понарошку? — Да, это вопрос… — нахмурился я. — А что, если мы на время разрешим старшим Малфоям приехать из Франции в Англию, и Люциус станет Драко, а Нарцисса посидит с сыном дома? — Хорошо, Гарри, но это только на время, пока мы не поймаем Пожирателя Смерти, — ответил Шеклболт. — Но не забывай, Поттер, что этот Пиритс — хитрый дьявол и он явится за Малфоем тоже, применив оборотное зелье, и неизвестно, в чьём обличии. Это как пить дать, Гарри, помяни моё слово. — Да, и тут ты прав, дружище, но если позволишь, Кинг, пусть мой домовик сейчас Малфоев сюда перенесет? — попросил я. — Хорошо, Главный Аврор, действуй! — ответил Министр Магии и подошел к камину. — Гарри… — Я посмотрел на Шеклболта. — Ради Мерлина, будь осторожен! — Как всегда, друг! — улыбнулся я и обнял Кингсли. — Кикимер, иди сюда! — позвал я эльфа и тот явился, когда Шеклболт исчез в зелёном пламени камина. — Ты слышал? Ступай сейчас во Францию к старшим Малфоям и перенеси их сюда. Скорее, пока Пожиратель Смерти не явился к ним первым. — Конечно, хозяин Гарри, ведь госпожа Нарцисса — Блэк по крови! — обрадовался домовик. — Кикимер рад служить чистокровным родам Блэк и Малфой! — Кикимер, сейчас под зад пинка получишь, быстрее ступай! — рявкнул я, а он исчез с поклоном. — Вот же зараза! — усмехнулся я и вернулся в зал, где мирно спал моё сокровище. Малфой был сейчас такой бледный, сломленный, как цветочек в пустыне. Черные круги вокруг глаз, почти белые, бескровные губы, пальчики холодные. В который раз я не послушал Драко, его предчувствия не обманули и тварь всё-же жива. Мерзкий ПёС, ты не получишь моего любимого, он мой, я защищу его. Спустя десять секунд появились старшие Малфои и я направил на них волшебную палочку. — Гоменум Ревелио! — проговорил я и из моей палочки вырвался серебристый луч, разоблачающий, являющий истинное лицо, если человек под чарами оборотного зелья. Так было в Америке, когда Ньют Саламандер явил перед всеми истинное лицо Геллерта Гриндевальда. Все было в порядке — передо мной стояли настоящие старшие Малфои. — Гарри? Поттер? — воскликнули Нарцисса с Люциусом. — Что такое? Драко, что с ним? — это уже леди Малфой. — Драко спит, я сделал ему укол, он будет отдыхать часа три ещё, как минимум. Сейчас я запечатаю дом на родовые печати Поттеров, Блэков и Малфоев. Никто чужой не сможет сюда войти. Когда ритуал на крови и заклинания были произнесены, магия приняла и сама запечатала Блэк-холл. После этого я все рассказал Нарциссе и Люциусу о письме и угрозах. Малфой-отец рыдал на кухне, как и мама Драко. — Я все сделаю, мистер Поттер! — произнес со слезами на глазах Люциус. — Я готов умереть ради спасения сына. — Не умрёте, я вас спасу, а вот миссис Малфой пусть пока посидит с Драко дома. Мы с вами поймаем ублюдка и вернём покой Драко! — ответил я.