Реквием по счастливым дням

      Над маленьким американским городком протянулись молочного цвета облака, окутывая жителей слабостью и нагоняя тоску. Солнце так и не появилось сегодня на небе, вернее, никто его не увидел. Оно так и укатилось за горизонт, молча, не кинув и лучика на застеклённые дома, витрины магазинов, детские площадки и пруд в парке. Всё осталось без тёплого внимания и сегодня. То же самое ждало этот город и завтра, и послезавтра, и через неделю. И так до марта-апреля.       Впрочем, погода должна была волновать деятельных личностей в последнюю очередь. Да, кто-то работает по принуждению, потому что этого требует положение. Но деятелей, полных энтузиазма, не останавливают тучки. Вне зависимости от погоды им хочется садиться за работу и заниматься ею, покуда руки не отсохнут, и их не скуёт усталость, а глаза не начнут слипаться. Тогда можно сделать передышку: принять душ, хорошенько перекусить, поспать в тёплой постели.       Любимым делом заниматься всегда приятно. Лишь бы оно не отнимало столько нервов.       Джереми отнюдь не прельщала работа охранника пиццерии. Он получал за неё почти что гроши по сравнению с тем, сколько нужно было ему на проживание. Безусловно, Фитцджеральд мог бы сменить работу, уехать к родителям, поступить в университет, но увы: его должность требовала ответственности и умения держать язык за зубами. После стольких кошмарных инцидентов, произошедших в этой пиццерии, заработавшей себе печальную репутацию, Джереми попросту боялся предположить, что бы с ним могли сделать, если бы он сложил форму, значок и табельное оружие на стол начальника. Фантазия юноши разыгрывалась настолько неумолимо, что он не хотел верить в обратное, даже если оно было единственно верным. Скепсис подсказывал, что с работы охранником его бы так просто не отпустили. А оттого приходилось уже второй год подряд активно пить кофе, чтобы не засыпать ни на учёбе, ни на работе, и сводить таким образом концы с концами.       Что ж, самое страшное было впереди, думал Джереми, подбегая к полицейскому участку. Благо, что сегодня пиццерия могла обойтись без охранников. Почти что влетев в здание, он пристально начал оглядываться по сторонам в поисках рыжей копны волос. Женщина-администратор с суховатым взглядом, слегка потеплевшим от сбивчивого волнующегося голоса Фитцджеральда, проводила юношу в коридор, где сидели свидетели сегодняшних происшествий: Наналли, Той Чика, братья Фазберы и Мангл. Последняя, впрочем, довольно быстро удалилась в одну из комнат. Джереми не сильно это интересовало, поэтому он просто подошёл к своей девушке и, мягко коснувшись её плеча, произнёс:       — Привет, Наналли. Ты как тут?       — Нормально, — Смит уткнулась взглядом в рубашку Фитцджеральда. — Ты опять почти нараспашку шёл?       — Разве сейчас это важно? — удивлённо спросил Джереми.       — Ещё как! — выпалила Наналли. Она чуть-чуть привстала и начала застёгивать пуговицы на рубашке своего парня почти до самого верха. — Ужас. Вот мама мне всегда говорила, мол, застегнёшь до последней пуговицы и будет всё топорщиться. Хм… ну да, я, пожалуй, не буду выглядеть ущербно, но обязательно простужусь.       Наналли фыркнула. Переведя вопросительный взгляд на Фредди, она взяла Джереми за руку и отвела его подальше. Вскоре юноша понял, что девушка направляла его в уборную. Сперва Джереми хотел было запротестовать, но, увидев, что здесь не было разделения на женское и мужское, сдался и позволил Наналли сначала завести его в комнату, защёлкнуть задвижку и опереться на раковину.       — Все мамы одинаковы, наверное, — протянула Смит. Она обернулась к Джереми, вставшему напротив. — Упрекают нас в мелочах, а сами упускают из вида что-то важное…       — А, да, наверное, ты права, — юноша легко улыбнулся, но обеспокоенный взгляд никуда не исчез. — Ты лучше скажи мне, Наналли, что вообще произошло? То один аниматроник, то второй, мой телефон чуть не сломался от принятых вызовов! А когда ты позвонила мне…       — Не напоминай мне об этом, — Наналли вспыхнула до корней волос. — Я немного испугалась, но не более того. Мне не было страшно даже. Я была, э-э-э… шокирована, вот! И я вовсе не плакала, Майк преувеличил.       — Верю-верю, — Джереми обнял девушку, поцеловав в щёку. — Главное, что ты не пострадала.       — Пострадаю, если не приду на ночное дежурство! Или приду на ночное дежурство и всё равно пострадаю, а-ха-ха!       Наналли тихонько рассмеялась, прижимаясь к парню. Её тонкие пальцы гладили ткань рубашки. Прямо сейчас в объятиях ей хотелось забыться и больше не принадлежать этому миру. Наналли поджала тонкие губы и облизнула их. Руки медленно перешли на шею Джереми. Тот, словно чувствуя желание своей девушки, слегка наклонился, чтобы ей удобно было тянуться за поцелуем. Но Наналли очень любила делать это самостоятельно. Вытягивать шею, вставать на носки, наклонять покладистого Джереми на себя. Прильнув к её губам, Фитцджеральд почувствовал дрожь девушки. Ей было не столько холодно, сколько не по себе от нахождения в месте, полном отстранённых и пустых людей как со стороны нарушителей правопорядка, так и со стороны его защитников. И здесь, в этом грязном закутке, Наналли чувствовала себя спокойно, её сердце трепетало лишь от продолжительного поцелуя, который подарил Джереми. Желая углубиться, девушка сняла с себя сумку, мешавшую полностью соприкасаться с телом парня, и оплела ногой Фитцджеральда под коленом. В этом разгорающемся огоньке оба молодых человека хотели бы сгореть, но Смит пришлось оставить от него тлеющие угли. Она виновато улыбнулась и, почувствовав накатившую дремоту, повернулась к раковине и смочила холодной водой щёки, слегка похлопывая по ним. Джереми не стал противиться, потому что понимал, что время и место были неподходящими для продолжения. По крайней мере, для них двоих.       — Прости уж, что так резко, — заявила Наналли, потирая виски. — На меня что-то накатило.       — Да ладно тебе, — Джереми прислонился к холодной стене. — Ты лучше скажи: ты свободна на выходных?       — Если не затянет работа, то затянет учёба, — пробормотала Наналли. — Так что я буду злой, усталой и каждый человек, что ко мне подойдёт — выхватит, — она фыркнула. — До настоящего врача мне ещё учиться и учиться, конечно. Abeunt studia in mores*.       — Ух, задавишь меня своей латынью! — Джереми решил пока подержать сумку Наналли. — То есть, ты не знаешь, когда будет продолжение?       — Я бы хотела его прямо здесь и сейчас, дорогой, — Наналли вздохнула, закрывая кран. — Но знаешь, — ухмылка коснулась её губ, — край раковины упирается в копчик, а сюда люди должны ходить, чтобы срать.       — Эй-эй-эй, леди! — Джереми слегка ущипнул девушку за ягодицу. — Следите за языком!       — ДЖЕРЕМИ! — взвизгнула Наналли, подпрыгивая на месте и краснея. — Ты что?!       — Муха, — Фитцджеральд уже не мог сдерживать улыбки, широко расплывавшейся на лице.       — Ну и придурок! — воскликнула Наналли, украдкой улыбаясь. Она взяла свою сумку и отодвинула задвижку. — Пойду посплю, пока время есть.       — Тебя проводить?       — Нет!       — Сейчас я вас обоих провожу! — дверь открылась и на пороге показался Майк. Очень и очень злой, но всегда готовый опускать разные колкости. — Скажите спасибо, что вообще там не запер, — как бы невзначай он звякнул ключами.       Джереми и Наналли поспешно вышли из туалета, выключая за собой свет. В кладовках их уже запирали на ночь по инициативе Майка, ещё раз раз не хотелось повторять этот опыт.

***

      С самого приезда в участок все Игрушки сидели как на иголках. Той Фредди решили рассмотреть как обычного свидетеля в силу недостаточности доказательств его причастности, а оттого медвежонок злился на себя. Он просто не мог поверить в то, что сидит здесь только ради того, чтобы дать показания, которые, скорее всего, будут рассмотрены в качестве подтверждения обвинительного приговора для Той Бонни. Фазбер-младший лихорадочно размышлял над тем, что станут делать полицейские. Надеясь на их добросовестность, Той Фредди исключал искажение данных и его показаний. «Показания…» — медвежонок внезапно хлопнул себя по лбу. Его брат ведь сказал, что Наналли и девушки-аниматроники видели сцену убийства. Рядом с Той Фредди сейчас сидели эти самые свидетели. Раз он сам ничего не видел, то, может быть, стоило расспросить их сейчас? Медвежонок ни на секунду не сомневался в невиновности Той Бонни. Значит, стоило хотя бы выяснить, что именно видели Наналли, Той Чика и Мангл.       Когда Той Фредди поднял глаза, он увидел рядом с собой только своего старшего брата и Той Чику — все остальные ушли. Итак, выбор собеседников был ограничен.       — Эй, Той Чика, — вполголоса обратился к ней Той Фредди. — Расскажи, пожалуйста, что ты видела.       — А, ты о чём? — Той Чика встрепенулась, словно её вывели из прострации.       — Я про сегодняшнее. Я всё ещё понять не могу, — Той Фредди сложил вместе пальцы и опёрся на них подбородком. — Почему вы сказали копам, что видели, как Той Бонни убил подруг Наналли? Это же неправда.       — Почему ты так в этом уверен?       — Ну, потому что, во-первых, я это не видел, во-вторых, я не верю в то, что мой друг способен на такое. Сама подумай: разве может Той Бонни оказаться убийцей?       — Конечно нет! — с жаром воскликнула Той Чика. — Не может! Но оттого ещё ужаснее осознавать…       — Я находился рядом с Той Бонни в момент убийства Джеммы и Саки, — принялся рассуждать Той Фредди. — Я точно помню, почему я оказался рядом с ним. Той Бонни сносило ветром, мы с Мангл решили поддержать его. А дальше всё: неразбериха.       Фазбер-младший вдруг увидел, как Той Чика побледнела. Нежный взгляд её глаз стал мутным, тревога подкатывала и захлёстывала с головой.       — Что с тобой?       — Той Фредди, я… Сейчас, когда ты мне сказал об этом, мне кажется, что я теперь точно и не помню.       — Что? — медвежонок так и опешил. — Как это?       — Не знаю, — Той Чика судорожно затряслась, прикрывая ладонями лицо. — Когда я пытаюсь вспомнить о том мгновении, когда произошло убийство, в моей памяти будто прокатывается затёртая плёнка. Словно кто-то пытается скрыть правду!       — Но когда с тебя считывали память, с тобой всё нормально было, так ведь? — уточнил Той Фредди.       — Да, но… у меня странное чувство… Словно кто-то занёс в меня вирус или что-то наподобие… — Той Чика терялась в словах.       — А это уже плохо, — сказал Той Фредди. — Во всяком случае, я надеюсь, что ничего серьёзного, и наш механик разберётся в неполадках, — он прошёлся ладонью по светлым волосам Той Чики, заплетённым в хвост. — Сейчас главное — вытащить нашего друга из этой передряги.       Фазбер-старший в это время поднялся со скамейки и ушёл разговаривать с кем-то по телефону. Той Фредди был только рад уходу брата. Вот с кем, а с ним сейчас не то, что разговаривать — даже рядом находиться не хотелось. В такие моменты медвежонок завидовал остальным аниматроникам, условно имевшим родственные узы. Что кролики, что утки, что лисы — жили душа в душу, заботились нормально друг о друге. Той Фредди, конечно, было по большому счёту наплевать на это, но…       — Блять…       — Той Фредди?..       — Я не понимаю, — Той Фредди опустил руки на колени и сжал их. — Эти ублюдки… Чего они пытаются добиться? Серьёзно, уже второй доёб к Той Бонни от этих «Kyrie».       — Я слышала предположения Шмидта о том, что они террористическая группировка с какими-то религиозными наклонностями. М-м-м, сектой вроде это называется? — Той Чика устремила свой взгляд в потолок.       — А чёрт его знает. Ещё бы кто-нибудь знал про этих мутных типов.       — Меня больше всего беспокоит то, зачем они начали действовать так открыто?       — Они и напали не только на Той Бонни. На его брата и на твою сестру тоже произошло покушение. Тьфу, какая ж это всё хуйня…       Почувствовав рядом со своей ногой тонкую, слегка дрожащую ручку, Фазбер-младший вдруг осознал, что остался с Той Чикой наедине. Отвыкшее от теплоты сердце закономерно сделало сальто, подпрыгнув к самому горлу. Той Фредди замер, когда Той Чика прижалась к нему, словно ища утешения. Она медленно подняла голову и посмотрела в холодные голубые глаза, сейчас буквально тающие от нежности.       — Знаешь, Той Фредди, — почти шёпотом произнесла Той Чика. — Прямо сейчас я хочу, чтобы мои слова стали ошибкой. Ведь если Той Бонни приговорят из-за меня, то…       — Даже не думай об этом, — Той Фредди сглотнул и прикрыл глаза. Аккуратно коснувшись щеки подруги губами, он взял Той Чику за плечи и притянул к себе. — Мы вытащим его. Обязательно.       Фазбер-младший, ни слова больше не говоря, прильнул к губам Той Чики. Та вздрогнула, но отстраняться не стала. Осознание несвоевременности маленького поступка грелось в обеих головах так же стремительно, как из них уходили все остальные мысли. Не открывая глаз, Той Фредди взялся за пуховик Той Чики и потянул вниз, стараясь не задеть при этом форменное платье с оголёнными плечами.       — Ёбаный свет, а! Наналли и Джереми хоть отойти догадались!       Аниматроники так и подпрыгнули на месте от неожиданности. Прямо перед ними стоял Майк, сложив руки на груди.       — Блять, вот ты мудак! — в сердцах выпалил Той Фредди, вскакивая. — Ты совсем что ли охуел?       — Если вас не интересует судьба Той Бонни, то, пожалуйста, продолжаете, — Майк раздражённо развёл руки в стороны. — Хоть потрахайтесь прямо здесь, мне-то что, — успокоившись, мужчина добавил: — Допрос начнётся с минуты на минуту. Опоздаете — Андерсон не пустит.       — А если?..       — Никаких «если». Мне не нужно конфликтов ещё больше, чем я уже имею. А с этим типом лучше вообще не связываться — уебёт во всех смыслах.       Той Фредди не издал ни единого звука разочарования, равно как и Той Чика. Оба понимали, что воплощение их спонтанного, но вполне объяснимого для человекоподобных роботов желания можно было отложить до правильного времени. Переглянувшись, аниматроники молча последовали за Майком по коридору.

***

      Никто не давал разрешения Фредди приходить в участок вместе со свидетелями происшествия и главным подозреваемым. Просто его присутствие здесь расценивалось как само собой разумеющееся. Фредди вовсе не выказывал такого нежелания находиться рядом с младшим братом, какое тот испытывал по отношению к нему. Звонок из пиццерии заставил Фазбера-старшего покинуть молодёжь и срочно снять трубку. По короткой характерной мелодии Фредди догадался, что с ним разговаривала Марионетка. На душе сразу стало чуточку спокойнее — никаких истеричных воплей Чики или Бонни, лепета Би-Би или косноязычия Фокси. Всё сейчас будет разложено по фактам без лишних слов.       — Марионетка, какова ситуация в пиццерии? — говорил Фредди сейчас не так отстранённо и холодно, как обычно. Даже в такие минуты он сохранял самообладание, а с Мамой разговаривал так, будто вёл будничную беседу.       — Норма, — Марионетка отвечала на вопросы, касающиеся пиццерии, с достаточно нейтральной интонацией, словно не была заинтересована в ней. Однако это не было правдой. — Посетители не слишком разочарованы отсутствием развлекательной программы. Из действующих аниматроников работает только Чика. Повара с заказами справляются.       — Как Бонни?       — Состояние стабильное, процессор и жизненно важные органы не повреждены, реактивация не требуется. Руку вырвало из сустава, экзоскелет разорван на середине плеча. Повреждён лицевой отдел. Восстановлению подлежит.       — Ясно, — Фредди потёр подбородок. — В круглую сумму это нам влетит.       — Думаю, что не так всё страшно, — казалось, Марионетка на секунду смягчилась. — Во всяком случае, это зависит от того, каким образом ты собираешься восстановить Бонни лицо.       — Да-да, я подумаю над этим. Других изменений не было?       — Нет.       — Понятно. Что ж, одной проблемой меньше.       — Что с Игрушками? — встрепенулась Марионетка. — Они в порядке?       — Вполне, — Фредди помрачнел. — Однако судьба Той Бонни всё ещё стоит под большим вопросом. Теракт в магазине лишь усугубил его положение.       — Слышала про это. В репортажах только об этом и говорили сегодня. Про аниматроников не было ни слова, правда.       — Копы бы не позволили просочиться этой информации. Ну… во всяком случае, сегодня они справились с этой задачей. У нас будут большие проблемы, если об этом станет известно.       — Не переживай, Фредди. Вас успели увезти в участок до столпотворения полиции и журналистов. Разве этого недостаточно?       — Отчасти, — Фредди покачал головой. — Отчасти.       — Ты чем-то обеспокоен, — заметила Марионетка. — Причём довольно серьёзно. Это связано с чем-то кроме произошедшего?       — Не… Не совсем. Во всяком случае, я не хочу думать об этом, — уклончиво ответил Фредди. Однако этот финт ушами не устроил Марионетку.       — Что такое, сын мой? Расскажи мне, что терзает тебя.       — Понимаешь, я… — Фредди колебнулся. — Меня помимо Той Бонни беспокоит ещё кое-кто. Той Фредди.       — И что же с ним не так?       — Не знаю. Он как будто… в курсе того, что остальным неизвестно. Есть у меня такое подозрение. Однако выглядит это как безоговорочное доверие Той Бонни. Такое поведение пробуждает во мне не самые лучшие мысли. Но ладно во мне — выкрутасы Той Фредди видели и копы. И я сейчас говорю далеко не о Шмидте.       — Понимаю. Значит, ты беспокоишься о младшем брате?       — Его активная защита возможного соучастника «Kyrie» может стоить мне потерей двух аниматроников. Если не больше.       — Меня забавляет твоё упрямство, — Марионетке не нужно было спрашивать — она знала наверняка, что щёки Фредди в данный момент пылали. — Но как бы то ни было, я не рекомендую тебе перенапрягаться.       — Сейчас от меня будет мало что зависеть. Поэтому, Мама… дождись нас, пожалуйста, — на данный момент Фредди почти не скрывал тревоги в голосе. — Если ты уйдёшь этим вечером в коробку…       — Нет, Фредди, ни в коем случае, — заверила его Марионетка. — В этот раз я точно не позволю себе уйти. Я буду ждать вас… с хорошими новостями.       — Ох-хо, с другими мы теперь не имеем права прийти!       С той стороны раздался тихий смешок, похожий на перезвон колокольчиков — мягкий и умиротворяющий. Каждое произнесённое Марионеткой слово оказывало поистине магическое влияние на Фредди. На этом беспристрастном лице с холодными пронзительными глазами сейчас играла лёгкая улыбка настолько непривычная для аниматроника, что уже через несколько секунд он осознал, как сильно болят его щёки.       Почувствовав позади себя чьё-то присутствие, Фредди понял, что пора было закачивать разговор и стирать улыбку, не оставляя от неё и следа.       — Началось? — безразлично спросил он.       — Да, уже скоро, — ответил ему Майк. Фредди повернулся к нему лицом. — Столько мороки с вами.       — Прошу прощения, — Фредди коснулся полей шляпы, приподнимая её. — Тут нет нашей вины. Начали не мы — не нам и заканчивать.       — Увы, не вам это решать, — Шмидт явно не был настроен на радушную беседу. — Следуйте за мной.       Фредди ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Несмотря на своё главенство в пиццерии, всё-таки основной целью, ради которой его создали, было служить людям.       Внезапная вибрация в кармане штанов нарушила все планы Фредди. Посмотрев на вызов, аниматроник почувствовал, как раздражение тяжёлым комом прокатывается по всем внутренностям. Недолго думая, он достал раскладушку и принял вызов.       — Да?

***

      Иногда кажется, будто полицейский участок — место, где всегда веет холодом. Увы, не таким приятным, как на вечерних верандах или пляже, но и далеко не таким леденящим душу, как на кладбище. Это холод иного толка. Он просто существовал, как и всё остальное здесь. У него не было особого предназначения. Он даже не пробирался под одежду, чтобы сковать собой как задержанных, так и работников полиции. Этот холод безразлично гулял по коридорам, обходя препятствия, таким образом маскируясь под здешних «обитателей».       Он просто был.       Игрушечные аниматроники имели в себе больше функций, позволявших им походить на людей (хотя по внешнему виду они всё равно больше походили на фриков из-за своего дизайна). А оттого Той Бонни чувствовал витавший в участке холод, словно новорождённый младенец. Понимание того, что при плохом раскладе он мог стать его вечным спутником, мешало зарождению в голове здравых мыслей. Он сидел на небольшой скамейке, перед его помутневшим взглядом были два маленьких кулачка, закованных в наручники. Пальцы легонько дрожали, как и всё остальное тело. Тихий скрежет раздавался от ушей. Казалось, что ещё чуть-чуть, и крепления не выдержат, сломаются под действием беспорядочной игры нервов своего обладателя. Крольчонок не хотел поднимать взгляд, ведь тогда перед ним оказалась бы решётка, ограждавшая сейчас его от внешнего мира.       Впрочем, посмотреть вперёд ему всё равно пришлось: он услышал лёгкий стук по металлическим прутьям и своё имя, произнесённое кем-то полушёпотом. Узнав голос, Той Бонни вскинул голову. Мангл. С той же улыбкой, но в глазах ни следа былого наивного озорства. В больших янтарных фонариках крошечными бликами искрилась тревога. Удивительно, насколько ярко в таких безжизненных куклах проявлялись простые человеческие эмоции!       Мангл, не отрываясь, смотрела в глаза Той Бонни, а тот начал делать то же самое, не в силах опустить голову. Губы крольчонка дрожали так, словно с них вот-вот должны были сорваться слова, которым было суждено стать бессвязным лепетом. Но Той Бонни промолчал. Поэтому заговорить должна была Мангл. Но слова утешения застряли в горле. В базовых инструкциях не был прописан нужный алгоритм. Эта ситуация в корне отличалась от той, когда маленькая девочка потеряла свою куклу. Да и тогда утешением ребёнка занимался Той Бонни. Теперь Мангл, казалось, пыталась найти свой собственный путь. Без слов, они бы здесь не помогли, да и лисичка не обладала необходимым даром красноречия. Нужно было что-то сделать.       Мангл прислонилась к самой решётке, её миниатюрные пальцы обхватили холодные прутья. Коротким движением головы она подала знак Той Бонни подойти к нему. Крольчонок встрепенулся и осторожно поднялся со своего места. Он старался не греметь цепями, чтобы не привлекать лишнего внимания. Аккуратно подошёл к Мангл, остановившись примерно в полуметре от решётки. Лисичка всё выжидающе смотрела. Тогда Той Бонни подошёл ещё ближе. И ещё. Шаг за шагом крольчонок преодолел то небольшое расстояние и оказался к лисичке почти вплотную. От Мангл его отделяла теперь только одна решётка. Той Бонни поднял взгляд. На него смотрела пара слегка прищуренных глаз, в которых было неизмеримое желание столько всего сказать, но невозможность воплотить это в реальность. Крольчонок не умел читать даже такие открытые чувства, но сейчас он понимал, почему лисичка молчала. Прекрасно понимал.       Мягкие пальцы коснулись руки Той Бонни. Крольчонок, почувствовав растекавшееся по всему телу тепло, немного успокоился. Мерное дыхание раздавалось совсем рядом, оно подгоняло кровь к щекам Той Бонни. Руки осторожно приблизились к решётке. Протиснуться он не имел права в отличие от Мангл. Тоненькие пальцы коснулись лица крольчонка. В нос ударил дурманящий запах — тот же, что Той Бонни почувствовал, когда его коснулся пушистый белоснежный хвост. Сознание вдруг устремилось в эйфорию, тело стало немного легче, словно крольчонка подняла неземная сила. Ноги Той Бонни подкашивались, а в голове становилось пусто. Спокойствие давалось ему ценой потери равновесия и ясности мыслей.       Холод вернулся как только за Той Бонни пришёл полицейский и приказал следовать за ним. Крольчонок опустил голову, наконец оторвав взгляд от Мангл, не подозревая при этом, что пара янтарных глаз продолжала следить за ним.       Ради продления своей жизни и такой странно-приятной идиллии Той Бонни должен был найти в себе силы сохранить рассудок. А сделать это, трясясь от страха и щурясь от холодного света, было нелегко. Почти что невозможно.