Реквием по счастливым дням

      Это уже нельзя было так оставлять. Да, смена уже наступила. Но всё же Майк долго размышлял над тем, стоило ли ему самому идти проверять наличие всех аниматроников на местах. Открыв планшет, он всё же посчитал, что в этом нет никакой нужды. Пиццерия и так была небезопасным местом по ночам — сейчас ещё он, Майк, пойдёт на лишний риск, если решит побродить по коридорам. Вполне достаточно сейчас было простого наблюдения за камерами. На камере 1С столпились Игрушки, которые, впрочем, никак не мешали обзору. Майк несколько занервничал, когда увидел раздвинутые лиловые портьеры. Прищурившись, он попытался разглядеть надпись на табличке, которая обычно менялась, когда Фокси покидал Пиратскую пещеру. Из-за Игрушек, в частности, разглядеть ничего не удалось.       «Да бля, вот встали же там! Разойдитесь!» — шипел про себя Майк. На всякий случай он стиснул в руках фонарик и проверил его на исправность. Рядом был Би-Би — кто знал, что могло произойти с осветительным прибором.       К счастью, единственное оружие против «поганой» лисы не было сломано, поэтому Майк вздохнул с облегчением на первое время. Однако шорох, раздавшийся в коридорах и в ближайших комнатах несколько напряг. Майк глянул на часы. С начала его смены прошло десять минут. «О, как. Уже зашевелились», — подумал мужчина, берясь за фонарь. Двери закрыты, вентиляционные решётки проверены, в центральном коридоре никого нет. Но Майк всё равно взялся за фонарик. На всякий случай.       Первыми обычно начинали движение Игрушки, а уже потом старшие аниматроники. Только Фокси мог пойти раньше. Марионетка спит, шкатулку ещё заводить рано. Хотя, скоро понадобится.       А вентилятор всё гудит…       Жаль, что посреди смены уже не звонил Фон Гай. Разговаривая с ним, можно было, хотя бы, не уснуть так скоро. Да и не так страшно. Когда вокруг ничего кроме вентилятора и разных посторонних звуков не слышно, человеческий голос как нельзя кстати приходил на выручку. Ненадолго, правда. Однако в ту далёкую первую ночь, когда Майк только-только пришёл сюда на работу, разговор с Фон Гаем продолжался чуть ли не до трёх часов ночи. Помимо простого инструктажа необходимо было выслушать трёп мужчины насчёт матери, жены и ребёнка, что пинается в животе последней. Тогда Майк чисто из вежливости не перебивал, несмотря на слипавшиеся глаза. Но сейчас он понимал, что лучше бы всё повторялось. Но те памятные деньки уже не вернуть. Фон Гай давно не выходил на связь. Он давно не звонил.       И не брал трубку.       «Всё это слишком странно. Только мы разобрались с «Kyrie», как тут же бросает с прогиба в другую историю. Что же делать?»       Ты не знаешь, что делать, охранник? Что же ты?       Внезапно явившийся голос вкрадчиво проникал в извилины. Но Майк, оказавшийся настороже, преградил ему путь.       «А? Ты ещё кто, уёбок? Не хватало мне ещё голоса в своей голове…»       Прости-прости! Но я не смогу теперь покинуть тебя. У тебя очень… очень сочное и привлекательное тело!       «Я был бы не прочь услышать это от своей девушки. Но вместо этого приходится возиться с одними мужиками. Так раздражает…»       Носитель голоса был явно чем-то возбуждён.       Раздражает? А аниматроники тебя не раздражают, Майк?       «Да. Ещё как. Меня бесит, что они бродят по ночам. И выключить их никак нельзя».       Верно, нельзя! Но ты же прекрасно знаешь, как можно исправить твоё плачевное положение? Знаешь ведь, точно знаешь! Тебя просто что-то удерживает. Эти оковы делают тебя таким нормальным и скучным. Не кажется ли тебе, что ограничения всё усложняют? Не хочешь от них избавиться, а?       «Нет, мне и так нормально. А вообще, какое тебе дело до моих проблем, гнида? Иди, застревай в волосах кого-нибудь другого, а мне не мешай нести вахту».       Ой-ой. Какая досада. Мне казалось, что тебе нужно было слышать человеческую речь, чтобы не сойти с ума. Или уже нет?       «Я бы предпочёл живого собеседника голосу в голове. А ты просто появился от голода…»       Верно-верно. От голода. Я голоден, Майк. Я хочу вкусить…       «Моей кровушки?»       Нет! Я просто хотел бы с тобой поговорить. Ух… неужели так сложно просто провести интересную беседу?       «Я с кем попало не разговариваю. Кто ты, мать твою, такой?»       Моё имя Винсент. А тебя зовут Майк! Майк и Винсент — старые друзья!       «Ха… такие старые, что я о них в первый раз слышу. Проваливай, Винсент».       Нет, ты не понял. Я больше не смогу уйти от Майка. Я могу только влиться в него. Столько лет… ах, сколько же лет я терпел, искал подходящее тело, подходящий разум! Какой превосходный баланс хладнокровия и кровожадности!       «Лесть тебя не спасёт. Повторю ещё раз: убирайся».       Почему ты так настойчиво меня избегаешь? Не хочешь иметь проблем из-за меня, да? Так у тебя их не будет! Как только всё закончится, то проблемы уже станут неважными!       «Хорошие слова, но я воздержусь. Пошёл нахуй, хорошо? Можешь сколько угодно долбиться в мой разум — я тебя не пущу, кем бы ты ни был».       Так не пойдёт. Совсем не пойдёт. Майк… сколько времени?       «Моя смена началась полчаса назад. Мне предстоит тяжёлая ночка. Так что…»       Считай. Считай, Майк. Смотри внимательно на часы…       Перед Майком возникла лиловая дымка. Она становилась всё чётче и чётче, пока не приобрела черты, отдалённо напоминавшие человеческие. Полоумные красно-голубые глаза, рот с белоснежными ровными зубами. В складках мелькнуло что-то золотое. Выглядело это нечто неземное очень жутко. Куски лиловой материи отрывались и падали на пол.       Кап-кап-кап.       — Считай, Майк, каждую секунду. До часу ночи, — проговорила лиловая дымка голосом Винсента. — Это удовольствие, что я доставлю тебе, будет недолгим. Дальше — только ублажение самого себя. Ты уж прости.       Лиловая материя вытянулась в плотные жгуты и обвила стопы, поясницу, запястья и шею Майка — тот и предпринять ничего не успел. Даже вскрикнуть от возникшей боли не удалось: в его рот протолкнулись фиолетовые ленты, они вливались так тяжело, будто Шмидта насильно кормили патокой. Дымка застилала глаза, зажимала нос, сколопендрами заползала через уши, шепча какофонию из нужных слов. Майк погружался в подсознание.       Здесь ничего не было. Пусто. Никакого шума. Путы исчезли. Зато появился человек. Он, словно зеркальное отражение Майка. Только в лиловой рубашке.       Майк, не ожидая такого поворота событий, ошарашенно посмотрел на представшего перед ним мужчину.       — Какого хера?! Я тебе сказал: убирайся! Убирайся вон! Вон из моей головы!!!       — Прости-прости. А-ха-ха! — Винсент спрятал руку за спину и рассмеялся. Эхо вернулось от стенок черепной коробки и ударило по Майку с удвоенной силой. — Мне жаль, что такой сильный человек пал от такой низкой уловки. Я бы с удовольствием встал перед тобой на колени и вымаливал прощения, но, увы — я больше ценю время. А его у меня катастрофически мало. Поэтому, Майк Шмидт, я взял твоё тело силой.       — Зачем? Что ты собираешься сде-?..       Майк резко замолчал. Винсент, не дослушав его, высунул руку из-за спины и метнул в него топор. Он молниеносно рассёк грудную клетку Майку.       И всё. Больше Майк ничего не смог сказать или сделать.