Ищущая покой

- Стань Столпом, говорили они, - бубнила себе под нос Токугава, продираясь через густые заросли - будет весело, говорили они. Неожиданно девушка споткнулась и буквально выпала из кустов на маленькую полянку, поросшую низенькой молодой травкой. Оглядевшись, Минами перестала сердито хмурится и вздохнула. Она наконец сдалась, допустив до мозга сведение, что не имеет ни малейшего понятия о своём местонахождении. Пребывая в исключительно неприятном расположении духа, охотница не особо обращала внимание куда шла. Так что сколько не верти головой не могла разобраться в какой стороне находится поместье Бабочки. Можно было пойти назад по своим следам, но это риск встретить злого, как чёрта Санеми. Поняв, что сегодня к Кочо не попадёт, Токугава несильно пнула мелкий камешек. - А оно и к лучшему, не хочу пока там появляться. Не особо задумываясь о направлении, девушка уходила вглубь леса. Вскоре лиственные деревья сменились высокими соснами, а трава под ногами - мхом и выступающими корнями. Тёплый свет заходящего солнца подсвечивал стройные стволы деревьев. Мох мягкой подстилкой покрывал землю и камни, ветер доносил откуда-то приятный запах болота. Минами остановилась и осмотрелась Впереди спускался плавный склон, поросший всё теми же соснами, чьи корни, витиевато переплетаясь, выглядывали из земли древесными змеями. Дальше на много миль только непроглядный лес. Надо было возвращаться к пещере и искать дорогу до поместья Бабочки, но Токугава, вразрез со здравым смыслом, присела на поваленный ствол, положив клинок на колени. Необъятное небо, на которое ей открывался вид, уже приобретало ночные оттенки, маленькими точками неуверенно зажглись первые звезды. Вечернее тепло постепенно теряло свою силу, поддаваясь прохладе, заползавшей через широкие рукава хаори под одежду. Всё в лесу словно задержало дыхание, погрузившись в анабиоз до следующего утра. В такие моменты остро ощущаешь свою покинутость и беззащитность перед окружающим со всех сторон миром. Задумавшись и почти не моргая Минами сидела неестественно прямо, напоминая одинокую, выточенную из дерева фигурку. Без единого движения она наблюдала за невыносимо медленным движением луны, бледной половинкой висевшей высоко над лесом. - Я просила тебя зайти ко мне. Токугава молча косит глаза на Кочо, стоявшую рядом, заложив руки за спину и так же рассматривавшую ночное светило. В лунном свете девушка казалась невесомой и, если бы не исходивший от неё аромат цветов и лекарств, Столп грома решила бы, что перед ней призрак. - Как ты нашла меня? Шинобу нисколько не удивляется такому вопросу, на её губах появляется лёгкая полуулыбка. - Запустила всех воронов каких только смогла найти. По выражению лица Кочо видно, что охотница нисколько не смущается своего ответа. В фиолетовых глазах без труда читается: "сделаю это ещё раз, если понадобится". Минами усмехается, невесело, тоскливо. Шинобу не оставляет её одну в эту ночь, не хочет. - Я волновалась, - тихий голос девушки мягко вплетается в ночь. Токугава снова переводит на охотницу долгий немигающий взгляд. Она никогда не понимала почему Кочо к ней так хорошо относилась. - Не стоило. Уже восемь лет прошло, - неохотно произносит Минами, чувствуя как закоченело тело. Под внимательными глазами Шинобу становится неуютно. Ясно как день - девушка не верит словам подруги. - Я помню смерть Канаэ, как сейчас, - качает головой Кочо, её не обмануть, ведь и она потеряла всех родных в юном возрасте. Токугава не обращает на столь явный намёк внимания. Ей никогда не хотелось делиться своей болью, поэтому она просто печально замечает: - Твоя сестра была хорошим человеком. Эти слова правдивы. Минами прекрасно общалась с Канаэ и искренне горевала после её смерти. Шинобу меняется в лице, оно становится таким же отстраненным, как у её собеседницы. Так уж вышло, что под луной любая боль переживается в сто крат сильнее. - Твои родители тоже, - печальный голос Кочо положил конец разговору. Они молчали всю дорогу до поместья, быстро проносясь мимо деревьев незримыми чёрными тенями. На их лицах не было привычной публике улыбки, в этом пути они были предоставлены своему горю.

* * *

Той же ночью Минами лежала на удобном футоне в поместье Бабочки, через раскрытые сёдзи в комнату доносились запахи цветов из сада. Несмотря на трудный, долгий день и то, что девушка была совершенно вымотана, она всё же не могла уснуть. Что-то держало её сознание на плаву, не давая сомкнуть глаз. - Что же это такое? - пробормотала Минами садясь. Сон никак не шёл и, в полной безысходности вздохнув, девушка нехотя встала. Тело было тяжёлым и двигаться вообще не хотелось, но просто лежать стало уже невыносимо. Токугава немного покопалась в своей дорожной сумке, вытащила оттуда небольшой альбом, целый ворох кисточек и чернила. Собрав всё это в охапку, Минами вышла во внутренний двор поместья. Судя по звуку несколько кисточек упало, но девушка не остановилась, чтобы их подобрать. Критическим взглядом окинув садик, полный порхающих ночных бабочек и мерцающих светлячков, Токугава аккуратно присела на пол открытого коридора. Так уж вышло, что помимо истребления демонов, родители приобщили её к прекрасному, научив каллиграфии и рисованию. По вечерам они вместе читали стихи, обсуждали рассказы. В такие моменты их семью можно было бы счесть нормальной, если бы с приходом темноты они не доставали клинки и не выходили на охоту. Минами училась владеть катаной с тех пор, как стала уверенно держаться на ногах. Уже в восемь лет девочка вполне прилично знала основы фехтования, но официальным охотником стала только в тринадцать, тогда же убила первого о'ни. Токугава вспоминала о детстве, родителях, дедушке, а её рука вырисовывала на бумаге изящные садовые деревья и цветы. - Давно не видел тебя за работой. Ренгоку в лёгкой юкате подошёл и сел рядом. Не отвлекаясь от работы, девушка усмехнулась: - Это намёк на непрофессионализм? Зря, я гашу демонов, как по расписанию. Мужчина улыбается, понимает, что Минами его подначивает. Он заглядывает ей в рисунок, приятно поражается его красоте. Как-будто душа отдыхает. Кёджуро ничего не понимает в искусстве, но с замиранием сердца следит за тем, как тонкая рука выводит новые линии. - Не спится? - снова прерывает молчание Ренгоку, понимая, что если будет молчать, непременно уснёт. Сам-то он уже с ног валился и даже просто держать глаза открытыми требовало огромной выдержки. Токугава замечает, что товарищ начинает клевать носом и кладёт ему руку на плечо. Мужчина, отключившийся на мгновение, вздрагивает и виновато улыбается. - Иди спать, Кёджуро, - наедине не обязательно соблюдать формальности - я в порядке. Девушка устала каждый год повторять одно и то же. Она понимала беспокойство коллег, но, по правде говоря, оно её тяготило. Вот и сейчас Ренгоку смотрел на неё долгим немигающим взглядом. Как и Шинобу, он не верил её словам. Минами вздыхает, старается не выдать раздражения, ведь мужчина дорог ей и она не хочет его обидеть. - Пойми, мне не грустно вспоминать о родителях в этот день, я была так мала тогда, что почти ничего не запомнила... Ложь. Каждый миг той ночи ярчайшей картинкой навсегда отпечатался в её сознании. Мягкая улыбка, чтобы сгладить углы. Глаза, в которых никогда не удаётся скрыть правду, прячутся за ресницами. Внутри Кёджуро всё скрипит и ломается, они так давно знакомы, но между ними настолько широкая пропасть, что издалека видны лишь маски. Расстояние несоизмеримо велико, словно и не сидят они сейчас близко-близко друг к другу. Несмотря на сосредоточенный взгляд Ренгоку, такой глубокий, что кажется, он ищет им правду прямо в душе, Токугава нисколько не меняется в лице. Ни Кочо, ни Кёджуро не понимают одного: для неё день смерти родителей ничего не значит, ведь она ни на секунду не перестаёт скорбеть по ним. Минами не выпускает из памяти отца и мать с самого того момента, когда оборвался их пульс. В каждой улыбке, которую она дарит перепуганным охотникам, память о её сильных родителях, всегда с насмешкой встречавших трудности. Так что даже если бы остались тела, девушка не ходила бы в этот день на их могилы. Не было смысла, ведь родители похоронены у неё в душе. Кёджуро хочет что-то сказать. Может возразить, может согласиться, но его глаза закрываются и он падает в предусмотрительно протянутые руки Токугавы. - Переутомился, бедненький.. Минами смущённо улыбается, гладит мужчину непослушным волосам. Пряди огненными всполохами выделяются в ночной тьме, от Ренгоку всегда исходит тепло. Девушка невольно вспомнила ледяную зимнюю ночь, почти пять лет назад, когда ей, Кёджуро и Санеми пришлось спать в лесу. Костёр, казалось, совсем не грел и Токугава с Шинадзугавой сидели, стуча зубами, по бокам от Ренгоку, несмотря на лютый холод улыбавшемуся и излучающему жар, как огромный камин. - "Прекрасное было время, " - думала девушка, с трудом поднимая Столпа пламени - "ну и тяжёлый же ты, мужик..."