Ищущая покой

- Последний раз тебе повторяю, - сердилась Шинобу, нервно дергая глазом - если ты сейчас же не вернёшься в постель, я перережу тебе сухожилия на ногах и ты вообще ходить больше не сможешь. Токугава, стоявшая напротив Кочо, сложив руки на груди, спокойно оглядывала девушку, оценивая шансы подруги. Условия, которые ставила юная охотница, не вполне её устраивали. На шум в помещение лёгкой походкой впорхнула Канаэ. Она слышала последнюю часть разговора, а потому была в курсе конфликта сторон. - Ну, ну, - произнесла девушка, примиряюще опуская руку на плечо сестры - Шинобу, Минами теперь Столп и ты не можешь говорить с ней в таком тоне. Пораженная предательством Канаэ, Кочо младшая вспылила и с раздражением воскликнула: - Да хоть его величество сиятельный император! Мне то что?! - Я не договорила, - с улыбкой прервала её девушка и продолжила - ты не можешь говорить с ней в таком тоне, а я могу, поэтому, уважаемая Столп грома, проследуйте в свою кровать и оставайтесь там, пока я не решу, что вам можно передвигаться. Неподвижное лицо Токугавы изумленно вытянулось. В приятном и вежливом тоне Канаэ то и дело проскальзывали угрожающие нотки. - "Понятно," - мысленно вздохнула Минами, глядя на торжествующую Шинобу - "они всё ещё злятся.." Под напором сестёр девушке ничего не оставалось кроме как повернуться и побрести обратно к кровати. Прошло уже две недели с тех пор, как она попала в поместье Бабочки, но обе Кочо до сих пор не разрешали ей много двигаться. - Два дня из неё грëбаные лапки вытаскивали, чтобы от кровопотери не умерла, - бубнила за её спиной Шинобу - бинтов извели немерено, а она что? Токугава удрученно вздохнула. Масачику выписали только вчера, а девушка уже скучала по нему. К этому улыбчивому парню невозможно было не привязаться. Когда он, неловко хромая из-за наложенного на лодыжку гипса, обнял на прощание, Минами, самой себе удивляясь, поняла, что хотела бы снова увидеться с этим человеком. Она старалась не привязываться к людям, зная как легко их можно было потерять, но в Кумено было что-то маняще прекрасное. Его вера и неутолимая жажда жизни, сильная, мимолетная улыбка. Токугава любила людей, которые улыбались, несмотря на то, что смотрели в лицо смерти с каждым заходом солнца. - "Жаль, что я не смогла оградить его от боли," - полностью отрешившись от голоса Кочо, думала девушка, подходя к своей постели. На соседней кровати, спустив ноги на пол, сидел Шинадзугава с мрачным выражением лица смотревший в точку прямо перед собой. Санеми был в бешенстве, когда узнал, что Масачику выпускают раньше него и Канаэ почти силой пришлось заставить парня остаться в поместье Бабочки. - Почему ты не принял лекарства? - возмутилась Шинобу, поглядев на тумбочку рядом с кроватью Шинадзугавы. - Помолчи, малявка, - отмахнулся Санеми, бросая на девушку недовольный взгляд. Охотник вообще был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Канаэ сказала, что выпустит его только через три дня и не часом раньше. Проблема была даже не в том, что парень не мог быть с его еле ковыляющим другом, а в том, что он вынужден находиться без, перетягивающего на себя всё внимание, Кумено, в замкнутом пространстве вместе с Минами, спасшей его уже дважды. Я бы хотел быть сильным, как ты.. - Малявка?! - Кочо подавилась воздухом и, закатав рукава, направилась в сторону парня. - Тааак, - Токугава крепко обняла девушку со спины за талию - не устраивай смертоубийств, Шинобу. Короткая чёлка смешно падала на лоб Кочо, всё порывавшейся накостылять Шинадзугаве, которому, судя по всепоглощающему безразличию в лице, не очень-то верилось в перспективы юной особы. Кто бы кому навалял останется неизвестно, ведь в открытое окно бесшумно влетел красивый чёрный ворон. Птица приземлилась на бортик кровати Столпа грома и аккуратно сложила крылья. На её груди была прикреплена маленькая записка с именем Минами. - "Это ворон Оякаты-самы," - подумала девушка, подходя к птице и разворачивая письмо. Быстро пробежав по тексту глазами охотница отдала записку Шинобу, всё пытавшейся прочесть её из-за плеча. - Через неделю Убуяшики-сан просит меня явиться к нему, - коротко пересказала содержание подруге Токугава. - Видимо хочет лично наградить тебя за убийство Луны, - пожала плечами Кочо, складывая письмо. - Я приду, - с лёгким поклоном сказала ворону Столп грома. Птица склонила голову, как бы в ответном поклоне и исчезла из помещения так же тихо, как появилась. Минами подошла к окну и оперлась ладонями о подоконник, задумчиво наблюдая, как ворон чёрной точкой исчезает в чистом, необъятном небе. - "Значит неделя, да?" Мягкие лучики солнца согревали бледное лицо девушки, а лёгкий приятный ветерок нежно перебирал волосы. Токугава сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, наслаждаясь столь редким моментом спокойствия. Лежащая на душе могильная плита чуть ослабила давление, позволяя на мгновение забыть о тоске и боли. Вот бы так всегда... - Что ты там про мою заколку сказал, седой уродец? - звонкий голос Шинобу враз похоронил надежды охотницы. - "Это будет самые длинные семь дней в моей жизни," - уныло подумала Столп грома. Вопреки ожиданиям Минами, всё оказалось не так плохо и неделя прошла относительно тихо-спокойно. Санеми периодически грызся с Шинобу, но Токугаве всегда удавалось вовремя разнять их. Сёстры Кочо вскоре перестали обижаться и как только выдавалась свободная минутка приходили поболтать. Девушка и не представляла насколько соскучилась по заботе, которую ей дарили подруги. Провожая Минами, Канаэ заботливо поправляла подаренное ею же хаори и просила беречь себя. Токугава кивала, как всегда, давая обещание, которое не могла сдержать. Это не обман, ведь Кочо ей не верит.. Столп грома знает это, видит в нежных розовых глазах. Канаэ не осуждает её, просто надеется, что в следующий раз охотница вернётся в поместье Бабочки на своих двоих. Девушки обнимаются. Крепко, так, чтобы если это было в последний раз, то не пришлось ни о чём жалеть. Но Минами уже пора и она нехотя расцепляет руки, Канаэ так же медленно отпускает подругу и ещё долго смотрит ей вслед.

* * *

База истребителей демонов не нравилась Минами, как и сам Убуяшики Кагай. Токугава испытывала уважение к главе их организации, знала о его доброте и заботе об охотниках, но ничего не могла поделать с неприязнью, окутывавшей её при встрече с ним. Девушку приветствовали Хинаки и Ничика с застывшими улыбками и глазами на неподвижных лицах. - "Тяжело родиться в этой семье," - думала Столп грома, ожидая Кагая. Просторная комната, в которой её оставили, была абсолютно пустой, за исключением нескольких свечей, разгонявших ночную тьму, низкого столика да двух подушек, лежавших друг напротив друга. Какая-то странная давящая атмосфера всегда висела в этом доме. - "Поскорей бы убраться отсюда," - невольно думает Минами. С тех пор как она переступила порог поместья её не покидало дурное предчувствие. - Ояката-сама, - тонкий детский голосок то ли Ничики, то ли Хинаки объявляет о приходе отца. Токугава уже давно не пытается их различить. Они звучат и выглядят одинаково неживыми. Девушка безразлично склоняет голову в поклоне, разглядывая пол. - Не стоит, я рад, что ты пришла, - голос, напоминающий одновременно звук перебора струн и тихое журчание ручья никогда не нравился охотнице. Она выпрямляется и смотрит на сидящего с другой стороны столика улыбающегося юношу. Он почти не менее хрупкий, чем сама Минами хоть и на два года старше. Сколько Токугава не вглядывалась в него не могла понять, что заставляло всех истребителей демонов так безгранично любить этого человека. Столп грома никак не могла забыть какая преданность была в лицах её родителей, склонившихся в поклоне перед мальчиком, ставшим главой организации. Той организации, что принесла их жизни в жертву. Она не понимала, уже не пыталась, стараясь просто прятать свои чувства под проницательными глазами Убуяшики. Я никогда не хотела этой жизни.. Девушка знала, что находится не на своём месте и иногда тяжесть клинка становилась для неё невыносимой. Токугава не знала сколько лет ей придётся ждать пока дедушка Шихан не взрастит нового Столпа грома и сможет ли она выдержать, дождаться. - Минами, - пресыщенный доброжелательностью голос отвлекает от мыслей - как твоё здоровье? Канаэ и Ренгоку сообщили мне, что ты была серьёзно ранена в сражении с Низшей луной. - Мне оказали помощь, Ояката-сама, благодарю за беспокойство. Подчёркнуто нейтральный тон не мог обмануть не по возрасту мудрого юношу. Кагай беззлобно усмехнулся, тепло глядя сидящую перед ним охотницу. Её настороженный взгляд исподлобья веселил Убуяшики. Он догадывался, что о нём думала девушка, не пытаясь ни оправдаться, ни переубедить её. - На твоём счету более пятидесяти демонов, а теперь и Низшая луна, ты подтвердила статус Столпа, - Кагай говорит неспешно, пытаясь поймать ускользающий взгляд Токугавы - родители бы гордились тобой. По лицу Минами пробегает еле заметная судорога. Такая банальная фраза... Почему из уст этого человека она звучит как издёвка? Давя в себе скорбь и оттенок раздражения, девушка сжимает пальцы и кивает так, словно благодарит Убуяшики за слова. Вот бы уйти... В комнату входит Аманэ, неся на подносе чайник с ароматным зелёным чаем и двумя кружками. Молчаливая жена главы организации тихо расставляет сервиз на столе и разливает чай. Закончив, так же безмолвно уходит. Она всегда казалась охотнице невыносимо печальной. - Я думал дать тебе перерыв, недели две, пока ты не восстановишься, - неожиданно меняет тему Убуяшики, внимательно наблюдая за реакцией девушки. - В этом нет необходимости, Ояката-сама, - Токугава чувствует как в горле встаёт ком. - Ты заслужила, - юноша отпивает чай, от запаха которого у Столпа грома вдруг начала кружиться голова. Если прекращу, то не вернусь Минами совершенно точно знала это, понимал это и Кагай. Он не хотел ни неволить девушку, ни лишаться Столпа. Убуяшики умер бы за каждого из охотников и не задумываясь обменял бы свою жизнь на жизнь родителей девушки, но это невозможно. Единственное, что юноша мог сделать - не обрекать Токугаву на ту же судьбу. - "Я бы отпустил тебя," - думал Кагай, глядя в встревоженные глаза охотницы - "но ведь ты сама не уйдёшь..." Убуяшики не мог решать за Минами, ведь решение было уже давно принято ей самой. Девушка ещё не понимала, но тот, кто однажды стал истребителем демона, будет им до последнего вздоха, удара сердца, до последней мысли. - Ояката-сама, - не подозревая, о мотивах юноши, начала Токугава - я... Договорить она не успела. В комнату, тяжело хлопая крыльями, влетел ворон. Глаза уставшей птицы блестели, она отрывисто прокаркала: - Низшая луна...Шинадзугава и Кумено... Помощь... Минами почувствовала, как сердце споткнулось и полетело вниз. Забыв о манерах, она вскочила, хватая отложенный на пол клинок. - Веди! - воскликнула девушка, аккуратно подхватывая ворона на руки. Охотница собиралась выбежать из комнаты, но её окликнул Убуяшики. - Останься, ты ещё не до конца поправилась, - брови юноши были сосредоточенно нахмурены - я пошлю других. - Плевать, - уже на ходу бросает Минами; ей во что бы то ни стало надо успеть.

* * *

Ворон летел невыносимо медленно. Токугава злилась, боялась, что уже поздно. Привычное хладнокровие куда-то исчезло и девушка чувствовала, как ладони покрываются липким потом. В голове пугающе пусто, страшно думать, что будет, если она опоздает. Сколько ещё бежать? Продержаться ли парни? Сильно ли они ранены? Я скоро буду, только держитесь. Прошу! Минами уже давно не ощущала, как ужас об одной лишь мысли о чьей-то смерти заставлял подкашиваться ноги. Прежде она словно ходила с закрытыми глазами, не думая о погибших охотниках и простых людях. Она боролась за их жизни, но пребывая на поле боя и глядя на мёртвые тела, некоторые из которых были ей знакомы, девушка ничего не чувствовала. Токугава не могла их спасти, ведь её не было там. Но сейчас всё иначе и, пропуская удары сердца, она понимала, что не сможет так спокойно смотреть в их мёртвые лица. До ушей Столпа долетели такой знакомый вопль и звук, с которым клинок разрезает плоть. Охотница никогда не бежала так быстро, даже не знала, что может. В темноте непонятные фигуры, белые волосы Санеми, странный многолицый о'ни, уже начавший обращаться в пепел и... тело. Минами и Шинадзугава смотрят друг на друга, боясь опустить глаза на то, что прежде было их другом. Наконец, клинок выскальзывает из рук парня, его звон приводит их в сознание. Охотник делает несколько шагов к телу Кумно, падает на колени. Санеми неуверенно касается лица Масачики, словно хочет разбудить, словно не верит, что это он. В возникшей тишине слышен только нарастающий стрекот цикад. Забывшись, Шинадзугава обнимает тело Кумено, держит его в своих руках. Парню кажется, что друг просто спит, что он всего лишь замёрз. Сейчас Масачика откроет глаза и улыбнётся так, как умел только он, чтобы на сердце сразу становилось легко. Токугава, еле переставляя ноги, подходит и опускается рядом, кладёт пальцы на шею, пытаясь прощупать пульс. Проходит минута, ещё одна, но никакого ответа нет. Девушка поднимает глаза на Санеми, видит в его лице какую-то странную, иррациональную надежду. Скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что он жив. Губы Минами дрожат, она не может издать ни звука. Охотница с детства почти не плакала, но сейчас за веки будто битого стекла насыпали. Крупные слезы, не спеша срывались с ресниц и разбивались о землю. Сознание Шинадзугавы проясняется, он понимает, что тело в его руках, больше никогда не будет Масачикой. Тёмные глаза наполняются влагой, что им с Токугавой осталось кроме беззвучного плача? Безразличная ночь тысячами звёзд смотрел на крещённых слезами и кровью охотников, связанных теперь общей болью.

* * *

- Какой же ты весь из себя крутой и пафосный сидишь. А, недомерок? Или я должен называть тебя Ояката-сама? - жестокий, яростный, больной голос Санеми резал слух. Минами не поднимала головы, глядя на щебень под ногами. Ей не хотелось сейчас находиться здесь с остальными Столпами, не хотелось слышать, как скорбь душит Шинадзугаву. Токугава была от парня дальше всех, она вообще не смела смотреть в его сторону. Ведь как только к ней вернулся разум, охотница поняла, что многолицый о'ни был ей знаком. - "Если бы я добила его тогда," - эта мысль уже становилась навязчивой, неотступной. Крики Санеми, перемежающиеся с голосами Столпов и Убуяшики совсем не трогали Минами. Девушка была полностью обращена в себя. Кого ты ещё не сможешь спасти? Канаэ? Шинобу? Кëджуро? Обаная? Зациклившиеся мысли не выпускали Токугаву и достать её из омута смог только Столп пламени, положив руку на плечо. Охотница вздрогнула и, оглянувшись, поняла, что они остались одни. - Всё уже кончилось? - спокойствие в её голосе столь неискренне, что Минами сама поморщилась. - Его упустил я, - ясный взгляд и твёрдый голос заставляют девушку поднять глаза на Ренгоку - значит, это не твоя вина. От улыбки парня в сердце Токугавы словно кто-то прокручивает нож. Ей хотелось бы, чтобы Кёджуро был прав. - Как мне сказать это Масачике? - такой безнадежный голос Ренгоку слышит впервые. Сердце захлёбывается кровью. Он не знает, как убить боль, новым шрамом легшую на душу девушки. Минами видит во взгляде друга бессилие, столь чуждое ему, качает головой и убирает руку парня со своего плеча. От некоторой боли тепло пламени не спасает.