Ищущая покой

Минами очнулась в поместье Бабочки больше месяца назад. Только-только открыв глаза, она с замиранием сердца лежала не шевелясь и просто смотря в потолок, повторяя про себя как молитву слова: Пусть это окажется сном. Но даже если это был кошмар, он не собирался кончаться. Девушка с горем пополам шла на поправку, тело заживало, но в груди, казалось, не хватало ощутимого куска чего-то важного. Она потеряла это в сражении с Аказой, так же как много лет назад. Этот демон забрал у неё слишком много. Кочо приходила менять повязки молча, стараясь не смотреть на подругу. Токугава была благодарна ей за это, ведь о чём говорить она не знала. Минами понимала, что Ренгоку рано или поздно умрёт. Вопрос был лишь в том опередит ли его охотница. Теперь у неё был ответ, но легче не стало. Молчание давило на девушку, так что однажды она ушла, когда Шинобу не было в поместье. Аой не решилась останавливать мрачную, опустошенную Токугаву. Её бы не услышали. У Столпа не было конкретной цели. Она просто вышла на дорогу и брела без остановки. День сменила ночь, Минами устала, опустилась на землю за обочиной, проспала до рассвета. Встав с лучами солнца девушка пошла дальше, мысли пылью витали в голове, но охотница, кажется, забыла как их понимать. Наконец, Токугава остановилась у ворот и поняла, что допетляла до поместья Убуяшики. Похоже, её уже ждали. Одна из старших дочерей Кагая вышла встречать Столпа. Без приветствий и вопросов она провела гостью к отцу. Минами проводила девочку долгим печальным взглядом. Её спокойствие навевало странную тоску. - Присаживайся. Убуяшики сидел за низким столиком. Перед ним стояли две кружки ароматного чая. Девушка тут только почувствовала как пересохло в горле. Упав на колени, она, обжигая пальцы и глотку, выпила содержимое чашки. - Ты не предупредила Кочо, - укоризненно покачал головой мужчина - все за тебя переживали. - Ояката-сама, - Токугава не знала зачем пришла, говорила что придёт на ум - дайте мне задание. Ответа не было. Кагай молчал, мягко улыбаясь. Он знал о скорби лучше, чем никто другой. Боль Минами была и его болью. Кажется, прошла целая вечность. Тишина рядом с мужчиной почему-то была спокойнее. Сами стены поместья дышали умиротворением, они убаюкивали душу девушки. В детстве Токугава не любила это место, ведь в воздухе здесь за молчанием пряталась непрестанная панихида по истребителям демонов. Эта молитва без слов пугала маленькую Минами, но вот сейчас она сама к ней присоединилась. Сколько времени прошло девушка не знала, но над нетронутой кружкой чая Убуяшики перестала подниматься струйка пара. Тогда она услышала чьи-то поспешные шаги по мелкому гравию. В комнату через сад влетел Санеми. Столп тяжело дышал и болезненно смотрел на Токугаву. - Он отправился на поиски как только пришло известие из поместья Бабочки, - пояснил Кагай, невидящим взглядом обратившись к вошедшему - перед твоим прибытием я отправил за ним ворона. Минами ничего не ответила. Она смотрела в беспокойные тёмные глаза. Давно охотница не видела его таким. Сделав пару шагов вперёд, Шинадзугава опустился на колени рядом с девушкой. На его изможденном лице была написана тревога и усталость. Столп больше суток искал её не переставая. Санеми не знал почему, но он так и не смог заставить себя навестить потерянную подругу пока та была у Шинобу. Прошёл примерно месяц с их последней встречи, но за это время так многое в ней изменилось. На несколько мгновений Токугава, кажется, забыла, что её с Шинадзугавой разделяют годы неприязни. Она ободряюще касается пальцами его сжатой в кулак руки, вроде даже изображает улыбку. Смерть Ренгоку многим причинила боль. Всего пара секунд и Минами возвращает ладонь на свои колени, но её тепло всё ещё остаётся на руке охотника. Санеми чувствует невероятное облегчение. Быть может он недооценил силу девушки? - Так что насчёт задания? - обратилась к Убуяшики Столп. - В первую очередь, я надеюсь на твоё понимание, - начал глава; Токугава напряглась, зря она пришла - это делается ради тебя. Интуиция навязчиво царапала мозг. Что-то было не так. Охотница чувствовала, как напрягся Шинадзугава, как изменилось его дыхание. - Что это значит, Ояката-сама? - Минами постаралась сохранить безразличие, в то время как система "свой-чужой" сделала крутой поворот. - Я отстраняю тебя, временно. - Прошу Вас подумать ещё раз, - опасное чувство злости, задушенное горем, вновь медленно нарастало - я уже готова к сражениям. Кагай отрицательно покачал головой. За мягкой улыбкой пряталась непоколебимая воля, которой мог позавидовать каждый. Его долгом была забота об истребителях демонов и не помочь Столпу он не мог. - Шинадзугава разумно предположил, что ты можешь быть неаккуратна в бою из-за потери Ренгоку. Я согласен с ним. Оставь мне клинок и не покидай поместье пока мы не убедимся, что ты... в порядке. ...что ты не позволишь убить себя Слова Убуяшики ещё висели в воздухе, когда Санеми резко подался вправо, отклоняясь от удара девушки. Однако он не успел, щека загорелась, из уголка рта стекла струйка крови. - Ты не имел права решать за меня! Мужчина машинально вытер кровь, спокойно посмотрел на вскочившую Токугаву. Её ярость подняла бы цунами. Минами так ненавидит Шинадзугаву сейчас. Он знал, он всё про неё знал. - Это уже не имеет значение, - Столп встал, от его взгляда бросало в дрожь - ты выполнишь приказ Оякаты-самы. - Заставь меня, - холодно отозвалась девушка, бросившись вперёд. Санеми знал, что ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы Токугава достала меч. В искусстве фехтования она мало кому могла уступить. Поэтому в первую очередь он позаботился о клинике: Столп обхватил одной рукой кисть Минами, сжавшую рукоять, а второй - ножны. Чуть не пропустив удар по колену, закончившийся бы вывихом, Шинадзугава вырвал катану и отбросил в сторону. Та с чистым звоном упала на пол, но девушка уже вытаскивала меч самого Санеми. Что бы сказал Кёджуро, увидев меня сейчас? Эта мысль на секунду парализовала, позволив мужчине перехватить и сжать запястья Токугавы. Вскрикнув от боли, Минами пришла в себя и коротким ударом в солнечное сплетение заставила Шинадзугаву согнуться. Дыхание Столпа перехватило, но он не отпустил рук девушки.       Кёджуро больше нет, но есть способ с ним встретиться. Токугава знала этот способ, знал его и Санеми, а потому сквозь боль заставил себя выпрямиться. Дважды потерять потерянное невозможно, поэтому мужчина не боялся ненависти, сверкавшей в глазах Минами. Так было даже легче. Девушка успела забыть насколько Шинадзугава сильный. Она теряла самообладание, хаотично брыкалась. Санеми прижал её спиной к груди, сдавил предплечьем горло. Токугава не могла вдохнуть, в панике отчаянно била мужчину по руке, но он не ослабил хватки, держал, пока охотница не перестала трепетать. - Всё в порядке? - осторожно спросил Кагай. - Да, - после непродолжительной паузы бесцветным голосом ответил Столп. Шинадзугава бережно опустил на пол тело Минами. Нездоровый цвет лица и залегшие под глазами тени делали её опасно похожей на труп. Две одинокие слезы упали из глаз Санеми. Он плотно сжал губы. Почему ему кажется, что он снова ошибся?

* * *

Невидимое присутствие какуши давило на девушку. Она сломала всё, что было в комнате, но и этого было мало. Токугава лежала на спине, тяжело дыша. Истерики не было, только мрачное спокойствие и злость, стиснутые до боли зубы. Охотница знала, что смерть не выход, она не собиралась убивать себя, знала, что могла, но не хотела. Ренгоку бы не простил её. Он говорил, что сильные должны защищать слабых. Токугава сильная. К сожалению. Шинадзугава не ошибся в своём предположении насчёт Минами, но недооценил влияние Кёджуро на девушку. И это злило её больше всего. Умерев, Токугава бы предала память Столпа пламени. Я бы не посмела... Раздался робкий стук в дверь. Охотнице было плевать на то, кто там. Она равнодушно бросила: - Убирайся. - Простите за беспокойство, - промямлил хорошо знакомый Минами голос. Девушка тут же вскочила и распахнула сёдзи, взглянула в столь милое лицо младшего Ренгоку. - Сенджуро, - Токугава обняла ребёнка со смесью горечи и облегчения - я должна была навестить тебя. - Не вините себя, - Минами и не ожидала иного ответа, братья были похоже больше, чем думали другие - я всё понимаю. Он понимает. Охотница не удивилась. Конечно, Сенджуро не мог не замечать. Выпустив мальчика из объятий, Столп взяла лицо Ренгоку в ладони. На девушку смотрели его, Кёджуро, глаза. Потому-то она и не смогла пересилить себя и прийти в дом умершего. Там его отец, брат, похожие до боли, до слез, спрятанных в уголках глаз. - Это нашли в куртке аники, - мальчик достал сложенный в несколько раз листочек с запекшейся на нем кровью - думаю, он должен быть у тебя. Пальцы почему-то дрожали, когда Токугава разворачивала смутно знакомую бумагу. Крупные слезы тяжело упали с ресниц. Она помнила этот незаконченный рисунок пруда и рыбок кои. Зачем ты хранил его? - Спасибо, Сенджуро, - девушка постаралась улыбнуться непослушными губами - это очень важная вещь для меня.. Ренгоку заплакал тоже, прижался к Минами. Не имея возможности разделить боль с отцом, мальчик наконец смог поведать о своей скорби Токугаве. Кто ещё мог так хорошо понять его? Они пробыли вместе довольно долго, уже стемнело и из открытой в сад двери тянуло прохладой. Сенджуро спал, положив голову на колени девушки. Она тихо гладила его по волосам, думая о чём-то своём. Наконец Минами аккуратно опустила голову мальчика на пол и встала. Какуши всё ещё были рядом, но когда было нужно Токугава умела быть незаметной. Она перемахнула через стену, оставив после себя три бессознательных тела. Обнаружение её побега - лишь вопрос времени, но сейчас это вдруг стало неважно. Девушка с облегчением вдыхала ночь, ощущала под босыми ногами холодную землю. Ей этого так не хватало. Света молодого месяца мало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, спасали лишь бесчисленные звезды. Минами сделала пару шагов в лес. В начале она хотела просто прогуляться, но воздух разогнал застывшую в венах кровь и охотница сама не заметила как перешла на бег. Камни и ветки больно кололи ноги, но обращать внимание на эту мелочь сейчас было так глупо. Кажется, прошло очень много времени, прежде чем Токугава почувствовала, что не одна. Лениво обернувшись, девушка на мгновение увидела знакомое полосатое хаори. Через секунду в спину охотницы прилетел удар, но вполне готовая к нему Минами, перекувырнулась и оказалась почти лицом к лицу с Обанаем. - Я чертовски зол, - доверительно сообщил парень; его рука находилась подозрительно близко к клинку. Токугава усмехнулась. Забота коллег становилась всё более утомительной. Она не для того становилась Столпом, что б её запирали, как преступницу. Игуро врал, он не был зол. Расстроен - да, раздражен - так точно, обеспокоен - безусловно. Он не считал подругу слабой и полагал, что действия Шинадзугавы были лишними, хоть и не знал как поступил бы сам. Сейчас Обанай смотрел в задумчивое, осунувшееся лицо девушки и думал что делать. - Послушай, - очень серьёзно начал Игуро - я не оставлю тебя. Минами рассмеялась, неожиданно легко и по-настоящему. - Ты-то мне зачем? Я не тебя любила. - Ах ты! - парень вспомнил почему хотел порезать эту засранку. Однако Столп не успел закончить. Токугава подскочила к нему и, схватив за руку, утянула за собой вниз. Оба упали на жёсткую землю, ударившись о выступающие корни. Над ними расстилалось звёздное небо с редкими тёмными облаками, заставившее Обаная на секунду забыть обо всём. - Спасибо, - тихо шепчет девушка, сжимая пальцы друга. Игуро вздохнул и успокоился. Теперь охотник был уверен, что Минами в порядке. Ей было плохо, но она в порядке. - Да не за что, мне не влом. Токугава улыбнулась. Босые ступни жгло, корни впивались в спину, но на душе было тихо. Девушка вглядывалась в далёкие огни и дышала так, словно всё ещё была жива. Кёджуро, если ты вдруг слышишь... Я очень тебя люблю...