Раз, два, три

Олег беспокоится, что Сережу после случившегося вновь накроет. И не особо радуется, когда в какой-то степени оказывается прав. Панические атаки больше не повторялись, на Олега Сережа не сердился, но некоторые детали все же выдают состояние Разумовского, особенно связанные с мелкой моторикой — едва заметные троекратные прикосновения к вещам, которые Сережа пытается свести до минимума, вновь «перелистывание» экрана и бесконечное переворачивание страниц, что свидетельствует о том, как уже Олег знал, что Сережу опять мучают навязчивые мысли. Предполагает, после случившегося какие именно, но вслух не озвучивает, боясь только добавить. Повторов с окружающими предметами добавляется, тактильности, напротив, становится меньше. Сережа не избегает его, не смахивает прикосновения рукой, как это было с другими, но прикасается к Олегу реже. Олег не торопит. Ждет, пока Разумовскому полегчает и не настаивает, проявляя инициативу очень аккуратно. Например, когда подсаживается на кровать устроившемуся с книгой к Сереже и аккуратно приобнимает сзади. Тот замирает на пару секунд, напрягаясь, а затем выдыхает и, подавшись назад, кладет голову Олегу на плечо, продолжая читать. Если так пойдет и дальше, то все должно прийти в норму, — убеждает Олег себя. Возможно, Разумовский приходил бы в себя быстрее, если бы не изводил себя по поводу экзаменов. А тот делал это чуть ли не профессионально, загоняясь по каждой мелочи. — Ты себя изводишь, — замечает как-то Олег. На часах три ночи, когда Олег просыпается и обнаруживает, что Сережа сидит, что-то печатая на ноуте. Ни постукивание клавиш, ни слабое свечение Волкову не мешают, тот бы так спокойно и спал дальше, если бы Сережа случайно — случайно ли или опять из-за своих повторов — не уронил стоящую на прикроватной тумбочке стопку книг. — Я работаю, — отзывается Сережа. Переводит взгляд с ноутбука на Олега, затем на разбросанные на полу книги. — Не охота подниматься, потом уберу, — заявляет он, снова утыкаясь в ноутбук. Олег тяжело вздыхает, садится на кровати, поворачиваясь к Разумовскому. — Сережа, тебе нужно отдыхать, — осторожно начинает он. — Ты опять утром будешь никакой с ярко-фиолетовыми синяками под глазами. — Я люблю фиолетовый, — хмыкает Сережа, продолжая печатать. Затем зависает на секунду, Олег слышит знакомое троекратное щелканье, и снова продолжает. Олег поджимает губы. Если Сережа не хочет говорить о чем-то, то подступать к нему бесполезно. — Как ты утром собираешься вставать? — Фиолетово. — Сереж, это же не дело. Сережа и раньше торчал допоздна, мог просыпаться ночью, занимаясь своими делами, но последние дни был просто перебор. Разумовский засыпал только под утро и ходил никакой. Сережа прерывается, поворачиваясь к Олегу. — Потому что я тебе мешаю спать? — Ты прекрасно знаешь, что не мешаешь, — отвечает он. — Я же за тебя волнуюсь. Сережа с пару секунд молчит, что-то обдумывая, а затем вдруг согласно кивает. — Хорошо. Еще пару минут, — просит он, снова поворачиваясь к экрану. — Сделать тебе пока чай? — предлагает Олег. Даже если Сережа сейчас уберет ноут, то сразу не уснет, все равно будет еще долго ворочаться на кровати. — Да, пожалуйста, — просит Сережа, уже снова погружаясь в работу. По пути Олег заходит в ванную, умывается холодной водой. Пройдя на кухню, включает свет, захлопывает окно и ставит чайник. Пока ждет, открывает шкаф, извлекая оттуда любимые сережины конфеты. Сладкое Сережа любил и нередко таскал в процессе, когда засиживался вот так с работой ночи напролет. В коридоре слышатся тихие шаги. При свете вид у Сережи действительно уставший. Бледный, с синяками под глазами, взлохмаченный. Спешно пригладив на ходу волосы, Сережа устало потирает ладонями лицо. — Кофе, конечно, был бы актуальнее, но тогда я и впрямь не сомкну глаз до утра, — произносит он, устало улыбаясь. — Тебе нужно нормально высыпаться. — Спать не модно. — А, ну конечно, сон для слабаков, — фыркает Олег. Сережа пожимает плечами, берет со стола пакет с конфетами, разворачивает и, порывшись, достает одну с орехами, принимаясь возиться с фантиком. — Такими темпами, ты не дела все свои переделаешь, а просто сгоришь. — Предложения? — спрашивает Разумовский, жуя и продолжая вертеть фантик в руках. — Как насчет самого банального — высыпаться? Восстановить режим, нормально есть. — Ну ты загнул, — присвистывает Сережа, улыбнувшись. — Таких невыполнимых целей я еще перед собой не ставил. — Серый, я серьезно, — чайник свистит, отвлекая внимание Олега. Выключив, Олег берет две кружки уже с чайными пакетиками, принимается разливать кипяток. — А я разве нет? — Нет. Ты как всегда придуриваешься, — Олег подает одну кружку Сереже. Тот берет ее, аккуратно отхлебывает и разбавляет чай холодной водой. — Прошу пардону, — хмыкает Сережа. Несколько секунд молча помешивает свой чай без сахара ложкой, таращится в кружку, а затем после паузы добавляет. — Ладно, понимаю, что нужен перерыв, — устало произносит Сережа, отпивая. — Сколько у тебя осталось экзаменов? — Один. Послезавтра. Хотя бы так. Когда сессия будет закрыта, Олег сможет наконец-таки гнать Сережу в постель — хоть не так, как и хотелось бы — раньше, выбраться с ним куда-нибудь, отвлечь. Может тот вновь станет менее нервным и зацикленным. А то излишние нагрузки слишком сильно отражаются на расстройстве. Время будет, к тому же со своей сессией-то он расквитался еще неделю назад. — После которого ты мне обещаешь нормально отдохнуть. — Можно сходить в гости, ребята давно звали. Дима, к которому они не забегали уже пару месяцев, действительно нередко напоминал об этом Олегу, когда они пересекались в университете, предлагая это исправить. — Обязательно сходим. Несмотря на волнение, сдает все Сережа на отлично. Выдыхает, сдает зачетку с своими пятерками в деканат и придя домой заваливается спать до вечера. Олег беспокоится, что тот опять проснется поздно, а потом всю ночь будет ходить по дому, но мимо. Встав вечером, Сережа делает свои дела и к полуночи вновь отключается. Похоже, что истощение как физическое, так и нервное все же в конце концов дает о себе знать. Весь следующий день Разумовский приходит в себя, в основном читает, поэтому в гости получается выбраться только через день. У Димы с Пашей как всегда море народу. Даже больше чем обычно, несмотря на сессию. — Пир во время чумы, — негромко комментирует Сережа, оглядывая студентов, которые, кажется, каким-то чудом поместились в крошечной однушке. — Если пару дней назад идея выбраться казалась неплохой, то сейчас я уже не уверен, — произносит Сережа, обращаясь к Олегу, и оттряхивает плечо, когда какой-то незнакомый парень, проходя мимо, задевает его. Сережа оборачивается, продолжая оттряхивать футболку и сверлить недовольным взглядом высокого темноволосого парня с дурацкими бровями в виде молнии. Заметив реакцию, Олег тоже оборачивается. Лицо кажется знакомым. Может в универе видел, может где-то просто на улице сталкивались. — Слишком много народу? — понимающе спрашивает Олег. — Если хочешь, то уйдем. — Да нет, отступать уже некуда, к тому же я ведь хотел расслабиться, — произносит Сережа сам не особо веря в то, что говорит. А затем переключается на Диму, который подбегает по традиции пожимать руки, которые Сережа тоже по привычке вытирает за спиной. Из знакомых только хозяева квартиры. Помимо них еще Белла с давней вечеринки, старательно делающая вид, что не узнает ни Сережу, ни Олега. А также Саша, издалека кивающий обоим вместо приветствия и продолжая сидеть в дальнем конце комнаты. После этого Саша вновь утыкается в телефон, лишь изредка отвлекаясь на пиво, которое держит в свободной руке. Следующие полчаса Сережу с Олегом перетаскивают от одной компании к другой, знакомя, интересуясь, кто и где учится, и подливая. Олег, знающий, что Сережа не особый фанат алкоголя, с удивлением подмечает, как тот прикладывается к стакану с водкой, разбавленной апельсиновым соком. Прикладывается без особого энтузиазма, но активно. С непривычки Сережу развозит довольно быстро, поэтому он спешит присесть. — Все нормально, — отмахивается он, когда Олег в очередной раз спрашивает, как Сережа себя чувствует. — Просто голова кружится, я там посижу, — кивает он в сторону сидящего на диване Саши. — Может пойдем домой? Уходить так рано нелогично, но и торчать тут невесть сколько в каком состоянии не особо круто. — Пойдем, только приду в себя, — обещает Сережа и аккуратно двигается сквозь толпу к дивану, присаживаясь ближе к Саше. Тот отвлекается от телефона, принимаясь разговаривать с Сережей, о чем именно, на расстоянии Олег не слышит. Еще с пару секунд просто глазеет на обоих. Такие разные, и внешне и по характеру: яркий Сережа и почти бесцветный Саша, громкий и тихий, нервный и спокойный, и при этом у обоих одно и то же расстройство, которое проявляется совсем по-разному. Олег надеется, что на последнюю тему оба не выйдут. Сережа, хоть и выпил, с головой дружит, вряд ли будет о таком откровенничать. Решив, что стоять и дальше так откровенно пялиться неприлично, Олег наконец-таки разворачивается, чуть ли не врезавшись в снующего туда-сюда Диму. — Осторожно, — тот вовремя успевает выставить руку вперед, чудом не расплескав пиво в стакане, а затем со смехом хлопает Волкова по плечу. — Я уж думал, что вы там умерли и не придете. Ну Серега вон на грани смерти, вон какой бледный, — шутит он, отхлебывая. — Заучился, — отвечает Олег. — Ты все сдал? — Нет, — отмахивается Дима. — У меня две пересдачи в этом семестре. — Поэтому ты и кутишь вовсю? — Правильно мыслишь, — кивает тот, широко улыбнувшись. — За студентов, — предлагает тост Дима, подняв стакан. — За студентов, — чокнувшись, Олег немного отпивает, на секунду обернувшись назад, проверяя как там Сережа. Что-то активно рассказывает, пьет, но вроде все нормально. — Короче, пока все не выпили, надо будет что-нибудь замутить, сейчас карты принесу, может еще что-нибудь или… С кухни слышится звук разбитой посуды. — Да чтоб вас, — выругавшись, Дима резко разворачивается и быстрым шагом выходит из комнаты. Выясняется, что кто-то из гостей угробил второй стакан за вечер, а кто именно угробил — нет. Когда через пару минут все утрясается, Дима возвращается обратно, держа в руках колоду карт. Желающие сразу же отходят в сторону, устраиваясь кругом прямо на полу, буквально перед Сережей и Сашей. Еще пара человек остаются болтаться по комнате. Четверо играют в бутылочку на другом конце. Олег не особо понимает, в чем смысл играть вчетвером, но, похоже, самих игроков такой расклад более чем устраивает. Олег автоматически переводит взгляд на Сережу, которого он не целовал уже… неделю? Больше? Как скоро Разумовский придет в себя было непонятно. Олег надеется, что после экзамена его все же наконец отпустит. Меньше стресса. — Олег, ты с нами? — зовет вдруг его тот самый парень, с которым они столкнулись в самом начале и которого им представили чуть позже. Кажется, Игорь. Тот сейчас тасует колоду. — Нет, спасибо, — Олег облокачивается о стенку. — Пока просто посмотрю. Игорь пожимает плечами, принимаясь сдавать. — Играть только просто так не интересно, — замечает Паша. — Давайте на раздевание? — подмигивает он сидящей напротив Женьке. — Еще чего, — хмыкает та. — Ну просто так что ли сидеть? — разочарованно тянет Паша. — На желание играйте, — внезапно встревает сидящий позади Сережа. Все оборачиваются, Паша активно кивает. — А это идея, — произносит он. Остальные одобрительно поддакивают. — Ты с нами? — Нет, я пас, — отмахивается Сережа. — Голова болит. — Сам придумал игру и сам не участвует, — усмехается Паша. — Ладно, хрен с тобой, — а затем уже кивает Игорю. — Сдавай. Игра идет хорошо. Женя, проиграв, кукарекает, Колю заставляют встать в круг и рассказать стишок как на утреннике, кто-то даже заботливо притащил табуретку с кухни. Паша выпивает шот водки, а на следующий Женя заказывает ему стриптиз. Правда, когда тот нехотя уже начинает снимать брюки, все же проявляет милосердие и разрешает одеться обратно. — Зато с такими желаниями интереснее, — комментирует Игорь, выпивая еще один шот. Игроки замечание решают учесть. После, проиграв, Женя поцеловалась с Ритой. В засос, как было заказано. Коля обнимает по заказу Игоря Пашу. Все пропускают по еще одной стопке и уже абсолютно никакие, когда Олег решает, что еще пара раундов и народ бросит это дело, а значит можно пока сгонять на кухню — покурить с компанией, выпить немного воды, чтобы начинало отпускать. Аккуратно обойдя игроков, он направляется к коридору. По пути Сережа перехватывает его за руку. — Мне не очень хорошо. Посидим еще минут пятнадцать и домой, ладно? Но мне надо сначала немного прийти в себя, — по голосу слышно, что Сережа все еще пьян. С непривычки ему хватает совсем немного. — Принесешь мне воды? Олег аккуратно сжимает его руку. — Конечно, — кивает он. Сережа благодарно улыбается, сжимает руку в ответ, всего на секунду, а затем отпускает, ловко скользнув по ребру ладони пальцами. Когда Олег проходит на кухню, то первым делом пытается найти чистый стакан. После кого-то Сережа в жизни бы пить не стал. Так как задача оказывается не из легких, Олег выбирает из стоящих на столе стаканов относительно чистый — без чужого недопитого алкоголя и следов помады, хорошенько отмывает его, даже два раза проходится содой. Берет одну из заранее приготовленных на столе на утро бутылок минералки и наполняет стакан наполовину, чтобы не расплескать по пути. Перекинувшись парой слов с двумя курящими на кухне парнями, он вновь проходит в комнату, замирая на пороге. — Что, слабо? — смеется Коля. — Ты заставил нас обниматься, а теперь целуйся. — Ага, разбежался, — фыркает Игорь. — Это мерзко. К тому же у меня девушка есть. — Кстати, о девушках. Жене с Ритой было не мерзко, — продолжает Коля и народ пьяно смеется. — Поэтому целуй. Взасос. — А чего сразу меня-то? — возмущается с дивана Сережа. — Я вообще не играю. Олег напрягается. — Играть на желания ты придумал. Игра — твоя идея. А так хоть косвенно поучаствуешь, — усмехается Дима, устраиваясь поудобнее и приготовившись к интересному шоу. — Игорь, ты что, слово не держишь? Игорь хмурит брови, недовольно поджимает губы, затем берет стоящий на полу заранее готовый шот и выпивает его залпом. — Хрен с вами, — произносит он под одобрительное гоготание, поднимаясь. — Я в этой херне не участвую, — заявляет Сережа, спешно поднимаясь. От резкого движения, голова идет кругом, и Разумовский свалился бы обратно на диван, если бы Игорь не успел вовремя подхватить его, придерживая за талию. Дернув на себя, он кладет одну руку ему на затылок, притягивая. А затем впивается в его губы, заставляя приоткрыть рот и толкаясь языком. Толпа одобрительно гудит, хлопая. Все происходит так быстро, что никто не успевает среагировать. Сережа даже не успевает выставить руки вперед, отталкивая, лишь цепляется за край рубашки, чтобы не упасть и протестующе стонет. Олег, не успевший понять, что происходит и все предотвратить, кидает стакан прям на пол и, преодолев разделяющее их расстояние буквально в несколько шагов, хватает Игоря за ворот рубашки, резко потянув на себя. Игорь тут же отпускает Сережу, который мгновенно падает на ватных ногах назад обратно на диван, отирая тыльной стороной ладони рот. А затем Олег разворачивает Игоря к себе, со всей силы заехав кулаком в челюсть. Кто-то из девушек испуганно визжит. Парни тут же вскакивают с мест, принимаясь разнимать этих двоих, потому что несмотря на очевидную вину, молча сносить удары Игорь не особо хочет. В комнате воцаряется хаос. Под шум, Сережа кое-как поднимается и запинаясь, идет в сторону ванной. Драка длится еще пару минут, сопровождаясь руганью, угрозами и визгом. Игорь также оказывается хорошим боксером, поэтому достается обоим. Под конец Олег прижимает руку к плечу, на которое пришелся особо сильный удар, Игорь потирал щеку. Завтра обоих ждет немало синяков. Пока все пытаются успокоиться, Саша поднимается, обходя эту шумиху, идет также в сторону ванной, где скрылся Сережа несколько минут назад и откуда уже должен был вернуться. Вот только возвращается Саша один, уже через несколько секунд, с огромными от ужаса глазами. — Кто-нибудь вызовите скорую, — выкрикивает он. Олег оборачивается. Он впервые видит Сашу настолько эмоциональным, тот испуганно переводит взгляд с толпы в сторону ванной. Скорую? Зачем? А затем вдруг в голове что-то щелкает: что-то с Сережей. Олег дергается, вырываясь из железной хватки двух парней, которые удерживали его, чтобы тот не полез опять драться. Убедившись, что тот не собирается вновь бросаться на Игоря, а рвется в противоположную сторону, они наконец разжимают руки. Олег рвется вон из комнаты, оттолкнув стоящего на пути Сашу и на секунду замирает на пороге, мгновенно протрезвев. Сережа стоит на коленях на полу, без футболки, перегнувшись через бортик ванной. Не двигается. И, кажется, не дышит. Волкову кажется, что сердце пропустило несколько ударов. Твою ж мать. Сзади слышится шум, кто-то кричит, кто-то срочно просил телефон. Олег резко подался вперед. Зрелище жуткое: перегнувшись, Сережа опустил голову в таз с водой. Длинные рыжие пряди разошлись по воде, бледные веснушчатые плечи были абсолютно неподвижны, руки безвольно повисли вдоль спины. Олег хватает Сережу за плечи, поднимая. Слышится плеск воды, мокрые волосы тут же прилипают к лицу и шее, но вздоха не слышно. Голова лишь мотнулась на бок. За порогом становится еще более шумно. — Уже вызвали скорую? — Да, едут! Олег отодвигается, разложив Сережу прям на холодном полу, смахивает волосы с лица и первым делом проверяет пульс. Нет. Дыхания тоже нет. Пытаясь вспомнить, как оказывают первую помощь, Олег ставит ладони на грудь Сережи, надавливая в районе сердца, руки предательски дрожали. Как учили оказывать в универе первую помощь? — Сережа, давай же, ну… Что там еще, черт возьми, нужно? Пять толчков, перерыв, пять толчков… — Сережа, пожалуйста. Олег наклоняется вперед, набрав воздуха, прижимается к губам, выдыхая. Снова давит на грудь, потом снова вдох. Давай же. Приди в себя. Пожалуйста. Сережа под ним дергается. Кашляет, пытаясь вдохнуть. — Господи, — выдыхает Олег, которому кажется, что он сам сейчас потеряет сознание. Лицо у него не менее бледное чем у Сережи. За дверью опять слышится суета, кто-то протискивается с пледом, кто-то орет, что Разумовского вообще нельзя никуда переносить до приезда скорой. Стоящий ближе всех Саша, выхватив плед, подает его Олегу. Тот, помогает Сереже приподняться, заворачивает его, приобнимает, помогая сохранить сидячее положение. «Что ты наделал? Господи, Разумовский, как это вообще случилось?» Хочется то ли с силой встряхнуть Сережу за плечи, проорав, как тот Олега напугал, то ли прижать к себе, уткнувшись лбом в висок. Именно последнее Олег и делает. Разумовского в его руках трясет. Скорая приезжает через пару минут. Забрав их вещи и ни с кем не попрощавшись, Олег уезжает вместе с Сережей, который так и не проронил по дороге ни слова. В палату к Сереже Олега не пускают. Поэтому Олег нервно курит у входа, чуть ли не каждые пять минут спрашивая, когда ему можно будет увидеть друга. Ждет он долго, и во время ожидания приходится отчитаться перед врачом: просто выпивали, скорее всего Сережа хотел умыться, слегка остыть или вроде того, поэтому и засунул голову в воду. Это была не попытка самоубийства, нет. Когда ему наконец-таки разрешают пройти, вид у Сережи все еще никакой. Разумовский, его Разумовский, сидит на кровати бледный, уставший и потрепанный. Олег медленно подходит, осторожно ступая, словно лишний шум может встревожить Сережу, и садится рядом. Сережа с пару секунду внимательно смотрит на него, а затем подается вперед. Приобняв, утыкается лицом в шею, отчего на Олега накатывают воспоминания: как они стоят в детдоме, после того как их отчитали за драку в кабинете директора, и Сережа прижимается к нему, уткнувшись лицом в плечо, беззвучно рыдая. Сейчас Разумовский не плачет, просто тихо дышит в плечо. Все из-за чертового ОКР. В палате только они одни. Олег гладит его по спине, прижимая чуть крепче. Хорошо, хоть не отталкивает. — Ты меня безумно напугал, — наконец произносит Олег, который под утро чувствует себя уже совсем вымотанным и выглядит не лучше. Даже пачка сигарет не особо помогает. — Что произошло? Сережа молчит пару секунд, а затем наконец отвечает. — Меня заклинило из-за этого дурацкого розыгрыша, — начинает он. Волков сильнее сжимает пальцы, впиваясь в футболку Сережи. — Хотелось как-то отмыться. Я сначала просто кран открыл, несколько раз протер губы, потом еще, чем дальше, тем противнее, эта дрянь как будто по всему телу прошлась, — Разумовский отстраняется, поморщившись. — А потом я увидел тазик, пустой, чистый. Открыл кран. Пока вода набиралась снял футболку, протер несколько раз руки, где он прикасался, потом наклонился, нырнув в воду, потом еще раз, и еще. Мне показалось, что мало, я нагнулся еще три раза, а потом меня так заклинило. Я несколько раз резко вздохнул и меня начало вырубать… Дальше не помню. Олег прикрывает глаза, сжав зубы. Будь этот Игорь сейчас рядом, Олег бы собственноручно утопил его в ванной. По сути, не Игорь был инициатором шутки, да и во всем виновато это гребанное расстройство, но начистить рожу тому мудаку все равно хочется не меньше. — Сережа, ты меня с ума сведешь, — выдыхает он, погладив Разумовского по голове. — Это было не самоубийство. — Я знаю. — Не попытка… — И в мыслях не было. — Врачи все равно прикопаются. — Ты же рассказал им как все было? — В любом случае просто вряд ли отпустят, уже что-то начеркали в карточке, — закусив губу, Сережа поднимает глаза на Волкова. — Я контролирую это, — произносит он. Пояснять, что именно не требует. — Просто перебрал. — Я дурак, что позволил тебе пить. — Я ведь сам хотел расслабиться, глупая была идея. «Тебе вообще нельзя пить. А еще тебе нужна помощь», — думает Олег, заглядывая в эти знакомые глаза. Проводит рукой по лбу, убирая рыжие пряди. — Я хочу домой, — внезапно выдает Сережа. — Здесь все грязное. Олег помнит, что с больниц Разумовского всегда воротило. Вроде бы место, где все должно быть стерильно, а тот вечно потом чуть ли не до мозолей стирал руки после походов к врачам и подолгу отмывался в душе. — Я думаю, долго держать не будут. В конце концов не суицид, а несчастный случай. — Все равно звучит не очень. Чуть не задохнулся на студенческой вечеринке, напившись до потери сознания. Умереть, не встать. Надеюсь, что обойдется без последствий, — устало выдыхает Сережа. — Давай я уточню у врача, когда можно будет ехать домой? — предлагает Олег. — Спасибо, — благодарно кивает Сережа и приобнимает себя за плечи, словно в помещении холодно. А затем, когда Волков поднимается, окликает его уже в дверях. — Олег, — зовет Разумовский, чуть подаваясь вперед. — Да? — тот оборачивается, внимательно слушая. — Я тебя люблю, — негромко произносит Сережа. Но так искренне, с такой теплотой, что сцена отпечатывается в памяти Волкова надолго. Его Сережа, уставший, измотанный, тянущий на себе столько всего и уже прогибающийся под грузом своих проблем, учебы, здоровья. Его Сережа, который всегда был рядом, который всегда понимал, приободрял и поддерживал. Его Сережа, которого он тоже никогда не бросит. — Я тоже люблю тебя, — произносит Олег, едва улыбаясь уголками губ.