Его Персефона

       — Профессор? — спросила Гермиона, стоя у двери. Директор МакГонагалл оторвалась от Ежедневного пророка. — Да, мисс Грейнджер? — Она махнула рукой в сторону кресла перед своим столом, и Гермиона вошла в кабинет. — Это не займёт много времени… Я… я просто хотела узнать, что случилось с Кормаком Маклаггеном, — нерешительно пробормотала Гермиона. Отложив газету, пожилая женщина посмотрела на Гермиону сквозь очки. — Вы присутствовали при его изгнании, если только меня не подводит память. — Да, но я просто подумала — как странно, что с тех пор о нём никто ничего не слышал. Директриса сложила руки на столе. — На самом деле мне нечего сказать, — начала она. — Вскоре после его изгнания родители сообщили мне, что планируют переехать в Америку. Возможно, они решили, что смена школы — лучшее лекарство от поведения их сына. — Она наморщила лоб. — Хотя я не могу себе представить, зачем им это нужно. Американским школам не хватает изящества. Чувствуя, как груз незримой вины давит на плечи, Гермиона выдавила слабую улыбку. МакГонагалл строго посмотрела на нее. — Есть ли причина для вашего беспокойства? — Нездоровое любопытство, я полагаю. — Значит, это всё? — Да, спасибо. — Бал-маскарад через несколько дней. Всё в порядке? — Почти. Мы решили не заказывать группу в этом году. Если вы не против, мы просто наймем струнный квартет, чтобы сделать бал более интересным, — добавила Гермиона. — Разумный выбор, — МакГонагалл сделала паузу на мгновение, — Дамблдор… Альбус всегда настаивал на маскараде. Я всегда говорила «нет». С молодыми людьми они редко проходят гладко. В её глазах застыло утреннее печальное выражение, но в голосе звучало лёгкое раздражение, как у старшего брата, который говорит о младшем. Гермиона хотела улыбнуться, но сдержалась, слишком хорошо понимая, что это был, пожалуй, самый личный разговор, который она когда-либо вела с Главой своего Дома. — Надеюсь, я не пожалею об этом, — добавила директриса, и в её голосе больше не было и намёка на какие-либо другие эмоции. — Мы позаботимся о том, чтобы всё прошло хорошо, — пообещала Гермиона. Взгляд МакГонагалл снова стал острым. Вернёмся к делу. — Ты уже подобрала себе костюм? — Я нашла кое-что неделю назад в Хогсмиде. Вернее, Джинни нашла его и заставила меня купить, — ответила Гермиона, тихо смеясь. — И вы идёте с мистером Поттером? — спросила МакГонагалл. — Он ещё не спрашивал меня, но я думаю, что да, — сказала Гермиона, её руки внезапно затряслись и она судорожно сжала их вместе. Женщина кивнула, отодвинула стул и встала. Она слегка улыбнулась Гермионе. — Очень хорошо. Вы должны извинить меня за резкость, моя дорогая, но через несколько минут состоится собрание, и я должна уже направляться туда. — Конечно, — согласилась Гермиона и ушла. Возвращаясь в общежитие, она почувствовала, что её улыбка стала шире. Значит, Малфой всё-таки блефовал. Хотя она всё ещё не чувствовала симпатию по отношению к Кормаку, она была рада, что он был вне досягаемости Малфоя. — Гермиона? Она быстро обернулась и помахала Рону, который приближался к ней с лестницы, мимо которой она только что прошла. — В чём дело, Рональд? — спросила она. — Мне нужно поговорить с тобой, — серьёзно заявил он, беря её за руку, затаскивая в пустой класс и закрывая за ними дверь. — Ты мог бы спросить, знаешь ли, — проворчала она, потирая руку и отступая от него. — Такое обращение со мной не принесёт тебе ничего хорошего. — Не ходи вокруг да около, Гермиона, — предупредил Рон. — Ты знаешь, почему я хочу поговорить с тобой. Гермиона усмехнулась. — Вообще-то нет, не знаю, пожалуйста, просвети меня. Рон скрестил руки на груди и нахмурился. — Ты меня избегаешь. Гермиона притворно рассмеялась. — Нет, я была очень занята в последнее время, ты же знаешь, со всеми своими обязанностями и всей этой учебой. — Тогда почему ты больше не смотришь мне в глаза? Ты ведь почти не сидишь со мной и Гарри за столом. — Выражение его лица сменилось на обиженное. — Мы твои лучшие друзья, Гермиона. Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать нам всё. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — пробормотала она, скрестив руки на груди и подняв подбородок, чтобы встретиться с его грустными голубыми глазами. — Ты чертовски хорошо знаешь, — сказал он тихо, почти сердито. — Ты стесняешься того, что случилось в прошлом году. Ты думаешь, это твоя вина, что он умер, не так ли? Это Малфой промыл тебе мозги? — Он не промывал мне мозги, Рон, — сказала она. — Просто об этом так трудно говорить, понимаешь? — За всё лето ты не произнесла ни слова, Гермиона. Мы с Гарри беспокоимся о тебе. — Я в порядке, — настаивала она. — Очевидно, это были не лучшие два месяца для меня или кого-то ещё, но я в порядке, Рон, правда. — Знаешь, я могу определить, когда ты лжёшь. — Просто забудь об этом, Рон. — Я просто… — он замолчал. — Ты должна знать, что в случившемся нет твоей вины. Тебе больше не нужно отгораживаться от всех. Никто не винит тебя, Гермиона. Гермиона отвернулась. — Как ты можешь быть так уверен? — Малфой произнёс проклятие, а не ты. Малфой не давал тебе никому говорить правду. Ты же знаешь, что Дамблдор скорее умер бы, чем позволил Малфою забрать тебя с собой. — Но он всё равно умер! — закричала Гермиона. — Он умер, потому что я не хотела этого делать… — Ты не поцеловала Малфоя! — закончил за нее Рон. — Никто тебя за это не винит. Это был отвратительный грязный трюк, но мы оба знаем, что он собирался убить Дамблдора, сделала бы ты это или нет. — Но если бы я это сделала, мы бы выиграли время! Гарри мог бы убить или сдержать его тогда! Но поскольку я этого не сделала, он убил его! Её голос стал пронзительным, высоким от плача. Рон потянулся к ней, и она заколебалась, прежде чем подойти ближе, и он сжал её в одном из своих медвежьих объятий, предназначенных специально для нее. — Мы не можем изменить то, что уже произошло, Гермиона, — мягко сказал он. Дамблдор погиб. Ты - жертва, а не наоборот. Ты всё ещё здесь, и лучшее, что ты можешь сделать — это исцелиться и стать сильнее. С её губ сорвался громкий влажный всхлип, из глаз девушки полились слёзы, пропитывающие одежду Рона, пока тот держал подругу в своих объятьях. Рон мягко успокаивал её и поглаживал по спине, позволяя девушке зарыться головой в его старую мантию. Слова Гермионы было почти невозможно разобрать из-за всхлипов; Рону потребовалось мгновение, чтобы понять их. — Я так его ненавижу, — бормотала она. Он крепче прижал её к себе. — Я знаю. К тому времени, как она перестала плакать, руки Рона затекли и болели, а глаза совсем покраснели. — Чувствуешь себя лучше? — спросил он, и она кивнула. Гермиона шмыгнула носом и замолчала, вцепившись в его рукава, словно они были якорями, удерживающими её на месте. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала, Гермиона, — тихо сказал он. — Я знаю, что ты прошла через многое в прошлом году, и я знаю, что тебе может быть неудобно говорить об этом со мной, но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь ради тебя. И так будет всегда. — Спасибо, — сказала она. Наконец они оторвались друг от друга. Рон поцеловал её в лоб и немного помедлил, прежде чем отпустить.

***

— Твои волосы пришли в норму, — прокомментировал Гарри, подходя к Гермионе, с которой он только что столкнулся во время своего путешествия в заднюю часть библиотеки. Гермиона приподняла прядь собственных волос и улыбнулась, разглядывая знакомые тёмно-каштановые локоны. — Мне нравилось, когда они были чёрными, — призналась она. — Это заставило меня почувствовать себя другим человеком. — Независимо от цвета твоих волос, я всё равно буду любить тебя, — мягко ответил Гарри. Румянец на её щеках усилился, и Гарри наблюдал за тем, как она поёрзала на стуле секунду или две, прежде чем прервать зрительный контакт и жестом пригласить его сесть. — Как ты узнал, что я здесь? — спросила она, желая, чтобы её щёки прекратили разгораться словно адское пламя. — Ты редко сюда приходишь. — Карта мародеров, конечно, — нахально ухмыльнулся он. Она улыбнулась в ответ и перевела взгляд на его квиддичную мантию, перекинутую через руку. — Разве ты не должен быть на тренировке? Или что-то случилось? — спросила она. — Пожалуй, мне пора, — согласился он, — но я думаю, что они могут обойтись без меня минуту-другую, как ты считаешь? Она нахмурилась. — Полагаю, да, но разве это хороший пример? Гарри улыбнулся и сел рядом с ней. — Я думаю, они не станут возражать, если у них будет немного свободного времени перед тренировкой. Девушка наклонилась к нему, и он повернулся к ней лицом, давай ей время привыкнуть, а потом поймал её губы своими. Прикосновение её мягких губ к его губам было сладким словно мёд, ещё слаще было то, как её маленькая ладошка поднялась к его груди, прямо под воротник. Гермиона почувствовала, как её разум затуманился, когда он с пылом поцеловал её. Разговор с Роном, произошедший днём, всё ещё тяготил её. Слишком много событий для одного дня — сначала задушевный тет-а-тет с Роном, затем поцелуи так скоро, когда её эмоции всё ещё находятся в смятении. Знал ли Гарри, о чём они говорили? Она хотела это выяснить. Её поцелуи были неуверенными и нерешительными, и какая-то небольшая часть Гарри начала испытывать смутное беспокойство. Он ещё крепче прижал девушку к себе, и она попыталась вырваться, но с внезапной яростью, о которой он и не подозревал, он оттолкнул её в угол, заглушив своим ртом её тихий крик. — Г-Гарри… — начала она, но не смогла закончить свою мольбу, прежде чем он снова прижался губами к ее губам, и Гермиона почувствовала, что её собственный голос тонет внутри неё. Он с пылом прижался бёдрами к её бёдрам, и она почувствовала его желание сквозь брюки, и внезапно перед ней оказался не Гарри, а сам Малфой; его ясные глаза были полны желания, когда он насиловал её ртом; его жилистые руки, обхватившие ее бедра, начали скользить вниз по юбке, повторяя изгиб её ягодиц. Она боролась с его хваткой, вывернув голову набок, когда он оторвался от неё, чтобы глотнуть воздуха. Его руки не прекратили свой спуск и теперь задирали юбку вверх, обводя гладкость кожи. — Гарри, отпусти меня, — прошептала Гермиона. Его глаза мгновенно прояснились, когда осознание того, что он только что сделал, обрушилась на него. — О, Мерлин, — выдохнул Гарри, но прежде чем он успел пошевелиться, Гермиона довольно резко оттолкнула его от себя и дрожащими руками быстро собрала свои вещи. — Гермиона, — взмолился он. — Пожалуйста, мне очень жаль. Я не думал… Гермиона! — Он последовал за ней, когда она выходила, схватив её за руку. Она резко развернулась, её кудри рассыпались шёлковым веером, и направила на него палочку. Его сердце дрогнуло при виде полного предательства и боли в её чистых глазах, грозящих переполниться слезами. — Не подходи ко мне, — приказала она, её голос был диким и яростным, но в то же время невероятно печальным. — Я не хочу, чтобы ты находился рядом со мной прямо сейчас. Он потерял дар речи. Она повернулась и убежала.

***

Невилл поднял голову, когда дверь в главную гостиную открылась и в комнату вошла потрясённая Гермиона, вытирая глаза рукавом мантии. Она уже заметила его и виновато направилась прямиком в свою комнату. Не так быстро, — подумал он, и бросился к ней. — Что случилось? — спросил он, быстро осматривая её, ища синяки от царапин или затяжные последствия каких-нибудь сглазов или проклятий, которые могли наложить на неё. Его взгляд остановился на её распухших губах, взъерошенных волосах и растрепанной одежде, и он замер. Обычно девушки наслаждались хорошим поцелуем, но он предположил, что это было абсолютно противоположно для Гермионы, которая всё ещё усердно пыталась вытереть следы слёз со щёк. Она старалась изо всех сил, но её глаза по-прежнему оставались красными. Кто же это сделал? Кто довел её до такого состояния? — Кто это был? — спросил он. — Гарри, — печально пробормотала она. — И что же он сделал? — спросил Невилл, заводя её в комнату, усаживая на кровать и протягивая салфетку. Она пробормотала что-то вроде благодарности и изящно высморкалась, прежде чем отвернуться и сказать: — Он вел себя так же, как и он. Невилл сразу понял, кого она имеет в виду. — Как Кормак? — спросил он, мысленно ненавидя себя за то, что не может показать, что знает, о ком она на самом деле говорит. Она поколебалась секунду, но быстро кивнула. — Он поцеловал меня, и сначала всё было хорошо, — призналась она. — Но потом он завёлся, и не мог остановиться, и всё, что я могла видеть — это М...Кормак в моей голове, и я запаниковала! - Она не могла смотреть ему в глаза, обжигающие слёзы стыда катились по её щекам. — Я такая глупая, — простонала она, закрыв лицо руками. — Он мой парень, ради Бога! Один поцелуй — и я разваливаюсь на части! — Гермиона, он перешёл черту. Тебе было неудобно, и он должен был остановиться, когда понял это. Он должен был знать, что ты ещё не готова к чему-то подобному. — Я должна была сказать ему, — решила Гермиона. — У меня был плохой день, и всё, о чём я могла думать, так это о том, что случилось в прошлом году. Мне пришлось оттолкнуть его от себя. — Что ж, я горжусь тем, что ты защищалась, — сказал Невилл. Она кивнула и слабо улыбнулась, её глаза закрылись. Какое-то мгновение он удивлялся её невинности, а потом ещё плотнее прикрыл девушку одеялом и выскользнул за дверь. Похоже, его эссе по зельеварению придётся подождать. Что же в последнее время со всеми происходит? Невилл вздохнул и отправился в гриффиндорскую башню на поиски Гарри.

***

Драко повесил плащ и сел за стол, морщась от боли, когда ударился раненой ногой об обивку кресла. Это был тяжелый день; его утренняя тренировка с Тёмным Лордом почти истощила его, и теперь он еле сдерживался, чтобы не упасть на пол и не заснуть там. Даже тетя Белла не осталась невредимой из-за истерики Темного Лорда. Драко подозревал, что отвратительное настроение Господина было как-то связано со слухами о том, что его последний план был снова сорван проклятым орденом Феникса. Боль снова вспыхнула в ноге, когда он упал в кресло, потянувшись за палочкой. Как только рана затянулась, он откинулся на спинку стула и вздохнул, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние дни. До сих пор он изучал множество новых темных заклинаний и тактику боя, он вызвался участвовать в нескольких небольших миссиях, предназначенных для Пожирателей Смерти. Все они были одинаковы: найти определённого человека и либо уничтожить его, либо привести к Темному Лорду. Он подумал о своих развлечениях в Косом переулке и Хогсмиде. Его последний визит был четвёртым; он нашёл девушку, которая почти полностью походила на его Гермиону: у неё были большие карие глаза и вздёрнутый нос, пухлые тонкие губы и, конечно же, кудри. Но у неё были слишком густые брови и большое родимое пятно возле правого уха. Тем не менее, ему было весело с ней. Он заманил её в укромный уголок и трансгрессировал в убогую хижину где-то в сельской местности, где часами воплощал свои фантазии. Он мог только воображать, что может почувствовать Гермиона, когда он вонзался в несчастную девушку, хрипло выкрикивая её имя, снова и снова изливаясь в неё. От девушки избавились так же, как и от остальных до неё, и, как ни странно, разочарование Драко усилилось. Удовольствие всегда было мимолетным — оно никогда не длилось долго после секса. Малфой думал, что это может укротить его похоть, но изнасилование только разжигало её, и она крепла и с той же скоростью, как и его желание. Драко нахмурился, гадая, что Гермиона задумала в данный момент. Была ли она сейчас с Поттером? Или маленькая птичка пряталась в своей комнате? — У меня есть новости. Голос вывел его из задумчивости, и он поднял голову. Блейз стоял в дверях кабинета, выглядя так, словно вот-вот расплывется в самодовольной ухмылке. Драко жестом пригласил его войти и сесть. — Расскажи же мне. Блейз нетерпеливо сел и наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Я получил известие из надежного источника, — начал он. Драко фыркнул. — … Что твоя маленькая мисс и староста мальчиков устроят бал-маскарад в канун Дня Всех Святых, — закончил он величественно, как будто Драко никогда не прерывал его. Усмехнувшись, он наколдовал себе бокал вина. — Я должен пойти, — сразу же выпалил Драко. В его голове начали складываться сотни возможных планов; неужели этот час наконец настал? Если всё сложится отлично, он наконец получит её. — Чудесно, дорогой, но как? — Язвительно заметил Блейз, прокручивая вино в бокале, прежде чем сделать глоток. — Знаешь, тебе не очень-то рады в Хогвартсе. — Конечно, мне не рады в этой чертовой школе, — протянул Драко. — Но кто сказал, что я приду как Драко Малфой?