Его Персефона

       — Джинни, ты выглядишь потрясающе, — вздохнула Гермиона, с лёгкой завистью рассматривая подругу. Джинни Уизли действительно была похожа на русалку: рыжие завитые волосы, мягко лежащие спереди, бирюзовое платье с рюшами, украшенное слоями блестящих, разноцветных блёсток и волнистым русалочьим хвостом, сделанным из тюля цвета морской волны. Ну, или на магловскую версию русалки, потому что настоящая русалка из волшебного мира выглядела совершенно иначе. Джинни отвлеклась от своего обычного тщеславия и игриво швырнула кисточку в Гермиону, которая взмахом волшебной палочки превратила её в маленькую птичку, начавшую нетерпеливо летать по комнате. — И ты тоже, — деловито заявила Джинни. — Ты выглядишь просто великолепно. Совсем как в сказке. Или. — Стоп, стоп! — запротестовала Гермиона, отчаянно краснея. — Я даже отдалённо не похожа на красавицу, но спасибо за твоё мнение. Что? — добавила она, увидев, как Джинни хмуро уставилась на неё. — Не говори глупостей! — Она быстро схватила Гермиону за руку и потянула подругу к туалетному столику, где они обе принялись изучать отражение Гермионы. — Я выгляжу нормально, — равнодушно проронила Гермиона. Джинни зашипела сквозь зубы. — Не заставляй меня проклинать тебя, — насмешливо сказала она и легонько взяла Гермиону за подбородок, поворачивая её спиной к своему отражению. — Посмотри на себя. Гермиона посмотрела. Сначала она обратила внимание на своё красивое белое платье, сделанное из мягкого шифона, свободно струящегося вокруг неё. Декольте обнажало немного больше груди, чем она привыкла, встроенный корсет аппетитно сдавливал её, однако Гермиона потратила несколько минут на то, чтобы поправить вырез, чтобы не показывать больше, чем необходимо. У платья были длинные прозрачные рукава в крестьянском стиле, доходившие до запястий. Сверкающий тёмно-алый плащ был сшит из тонкого шелка, а внутри подбит более тёплой тканью, чтобы девушка не замерзла; капюшон был достаточно велик, чтобы закрывать не только голову, но и половину лица, а широкая красная лента надёжно удерживала плащ над впадинкой на шее; волосы были убраны с лица и искусно собраны на затылке, где красивые локоны ниспадали на спину. Зная, что это будет бал-маскарад, Гермиона воспользовалась минутным тщеславием, чтобы изменить цвет своих волос, сделав их чёрными на один вечер; маска была сделана из проволоки цвета слоновой кости, искусно спаянной в красивые, маленькие замысловатые узоры, которые украшали лицо гриффиндорки, но на самом деле не скрывали его. Гермиона не могла по-настоящему узнать себя, но полагала, что всё это из-за плаща и маски. Она должна была признать, что выглядит вполне привлекательно, но не могла считать себя красивой. — Ты похожа на Белоснежку, но с мозгами, — тихо сказала Джинни. Гермиона подняла бровь, уставившись на подругу. — Откуда ты знаешь, кто такая Белоснежка? — Я стащила твой экземпляр сказок Гримм летом, — лукаво ответила Джинни. — Папа застал меня за чтением, и в свободное время мы провели кое-какие исследования. Гермиона рассмеялась. — Если бы ты попросила, я бы тебе её отдала. — И всё-таки Гарри — счастливчик, — поддразнила Джинни, нанося немного блеска на губы. — А как же твоё свидание? — спросила Гермиона, тщетно пытаясь скрыть румянец на щеках. — У меня его нет, — усмехнулась Джинни. — Устраивать свидания на таких мероприятиях всегда скучно; ты привязана к одному мужчине на всю ночь и редко можешь станцевать с кем-то ещё. Мне не нужен какой-то парень, чтобы развлекать меня ночью; я могу повеселиться сама. — Свидание — это не так уж страшно, — возразила Гермиона. — Если тебе нравится этот человек. — У вас с Гарри всё по-другому, — пренебрежительно махнула рукой Джинни. — Вы оба умерли друг для друга, но это не так просто для всех нас. — Джинни… — Гермиона замолчала, не зная, что сказать. Неужели Джинни ревновала? Словно прочитав её мысли, Джинни продолжала говорить. — Я не ревную, — сказала она, — Гарри мне как брат. Я только завидую тому типу отношений, который между вами. Я просто хотела бы найти что-то подобное. — Я уверена, что так и будет, — искренне ответила Гермиона. — Честно говоря, иногда я задаюсь вопросом, действительно ли я люблю Гарри, — тихо призналась она. Джинни выглядела шокированной. — Почему же? — выдохнула она. Гермиона издала тихий отчаянный стон. — Просто… мы так молоды! Мы ещё даже не закончили школу, и отношения между нами становятся всё серьёзнее и я ещё не готова к этому, и я боюсь, что могу перепутать свои чувства к нему. Мы через многое прошли, и он всегда был мне как брат, может быть, даже больше, и это первые отношения, в которых я когда-либо состояла! — она остановилась, чтобы перевести дыхание. — А что, если этому не суждено случиться? — тихо спросила она. — А что, если всё это у нас в голове? Джинни села на кровать рядом с Гермионой, положив руки на колени. — Никто не заставляет вас быть вместе, Гермиона, — медленно произнесла она. — Тем более жениться или делать что-то, что тебе не нравится. Если что-то пойдёт не так, то ты ничего не сможешь с этим поделать. Мерлин свидетель — вы двое любите друг друга настолько, что никогда не перестанете быть друзьями. Она легонько поцеловала покрасневший лоб ведьмы, и та с признательностью обняла её. Внезапно рыжеволосая девушка вскочила и метнулась к туалетному столику. — У нас есть десять минут, — рявкнула она. — Я сделаю тебе макияж. Гермиона испустила горестный стон.

***

Они действительно превзошли самих себя. Большой зал был почти неузнаваем в своем новообретённом великолепии. Он словно перенёсся на одну из старых фотографий своего прадеда — роскошного оперного театра; всё было золотым, отполированным и ярким. Полы были выложены белым мрамором, блестящие стены украшали витиеватые зеркала, позолоченные подсвечники и факелы. Столы и стулья были красиво украшены кроваво-красными и золотисто-оранжевыми листьями, искусно расставленными в медных вазах. Профессор Флитвик вызвался присмотреть за столом, чтобы убедиться, что с ним ничего не случится. Хотя стол был немного выше, он использовал это в своих интересах. Время от времени если кто-нибудь задерживался слишком близко или слишком долго возле стола, то они вздрагивали от его подозрительного возгласа: «А-га!» Драко узнал так много лиц, но никто не узнал его. Он увидел Пэнси с Блейзом, который сдержанно кивнул ему головой, и увидел Уизли, проходящего мимо с тяжёлой тарелкой еды в каждой руке, вероятно, ищущего удобный стол, где он мог бы сесть и поесть. От этого действительно казалось, что Драко был перемещён назад во времени в один из старых, но всё ещё действующих оперных театров, которые он когда-то посетил в поездке со своими родителями. Если он прислушается и закроет глаза, то обязательно услышит гулкий смех и голоса тех, кто когда-то был здесь. Малфой стоял позади, в тени одной из многочисленных колонн, разбросанных по залу, и выжидал. Он не мог не упиваться гордостью, которую испытывал при мысли, что за всем этим стоит его возлюбленная. Поправляя свои маски, вновь прибывшие ученики, просто разевали рты. Драко терпеливо переминался с ноги на ногу. Попасть внутрь было легко. Просто детская забава. Труднее всего было бы пройти незамеченным и покинуть этот хорошо защищённый замок. Он не то чтобы прятался, но нужно было очень внимательно приглядеться, чтобы разглядеть его как следует. И если бы кто-нибудь заметил Драко, то в любом случае не смог бы заглянуть за его ухмыляющуюся волчью маску. Честно говоря, Драко не мог с уверенностью сказать, ухмыляется маска или рычит, по тому, как концы её рта приподнимались к глазам с обеих сторон лица, открывая острые, сверкающие зубы. Тем не менее, ухмыляясь или рыча, маска производила желаемый эффект на тех, кто осмеливался взглянуть на неё — они даже не смотрели на её обладателя, настолько были захвачены тревожным выражением маски, её жуткими жёлтыми глазами, и ученики отводили взгляд так же быстро, как только маска попадалась им на глаза. Всё происходило именно так, как ему хотелось. Не годится, если его здесь обнаружат; если бы кто-нибудь узнал его личность, все его усилия по созданию большого сюрприза пошли бы прахом. Драко был облачён в тёмно-серую мантию поверх чёрного костюма и надел искусно сделанные перчатки с настоящими волчьими когтями, прикреплёнными к каждому пальцу обеих рук. Он позаботился о том, чтобы костюм скрывал его достаточно для того, чтобы его не узнали. Капюшон прикрывал волосы, а маска и плащ скрывали бледность глаз и кожи. Минуты ползли за минутами, и всё больше и больше студентов начинало прибывать, каждая пара или одиночка гордо маршировали вниз по лестнице, демонстрируя свои наряды и упиваясь изысканной красотой преображённого Большого зала. Драко стоял и смотрел во все глаза, ни разу не отводя глаз от этой величественной лестницы, пока пространство вокруг него заполнялось. Он ощутил на себе несколько взглядов, но знал, что всё внимание сосредоточено на его маске, поэтому стоял на месте и продолжал наблюдать. Выжидать. Он не знал, сколько времени простоял там, но понимал, что будет стоять столько, сколько потребуется. — Вы помните, что делать, — коротко сказала профессор МакГонагалл Гермионе. Та кивнула и встала рядом с Невиллом у входной двери. — Готов? — спросила она, мягко улыбаясь. — Это действительно необходимо? — спросил Невилл, поправляя свою пернатую маску. Хотя он (неохотно) сопровождал Гермиону в магазин костюмов в Хогсмиде и примерил один или два костюма, в конце концов он решил надеть свою лучшую чёрную мантию и обычную маску с перьями, к большому огорчению Гермионы. Однако Луна, казалось, совсем не возражала. Во всяком случае, её чрезмерно сложный костюм дополнял недостаток костюма Невилла, таким величественным и аляповатым и неземным он был. — Да, это так, — вздохнула Гермиона. — Не думай, что всё так плохо. По крайней мере, тебе не нужно танцевать с Малфоем. Её кавалер вздрогнул и внимательно посмотрел на неё после этой фразы. Это был первый раз, когда она упомянула о мерзком слизеринце, и Невилл был поражён тем, насколько спокойной она выглядела. — Он не казался таким уж плохим танцором, — заметил он так невинно, как только мог. Гермиона фыркнула. — Конечно, он был отличным танцором, — с горечью сказала она. — Его обучал какой-то знаменитый французский танцор. — У Малфоев всегда всё самое лучшее, — усмехнулась она и внезапно замолчала, хотя было ясно, что она собирается добавить что-то ещё по этому поводу. Он видел, как омрачилось её личико и приоткрылись губы; хотя он этого не знал, Гермиона повторяла про себя то, что только что сказала — то, что только сейчас вспомнила. Как она могла забыть, что он сказал это? То, как он смотрел на неё тогда — хотя она проигнорировала его взгляд, нельзя было отрицать голодный, собственнический огонёк в его глазах, или то, как он сжал её талию, и притянул ближе к себе, так, что их тела тесно прижались друг к другу. Гермиона покачала головой и несколько раз моргнула, чтобы избавиться от воспоминаний. Нет, она не может позволить себе думать об этом. Он пропал, и она была здесь в безопасности. В безопасности. Его поймают и отдадут под суд, и с ней всё будет в порядке. — Гермиона? Обеспокоенный голос Невилла вернул её в настоящее, и она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты в порядке? — спросил он, с заботой ощупывая её лоб. — Ты отключилась на минуту. — Я в порядке, — ответила Гермиона, но во рту у неё так пересохло как в пустыне Сахара, лишь хрип сорвался с её губ. Облизнув губы, девушка попыталась снова. — Я в порядке, — ответила она.

***

Зачарованный потолок заметно потемнел; свинцовые чёрные тучи нависли над головами всех присутствующих, а из-за них выглядывала полная, жутко светящаяся луна. Час настал. Директриса поднялась со своего места на парадной лестнице и начала что-то рассказывать, Драко пропускал её слова мимо ушей, не было нужды вслушиваться в них, его слух ждал только два слова. -…и староста девочек — мисс Гермиона Грейнджер, — произнесла старуха. Взгляд Драко сфокусировался, когда двери открылись и две фигуры начали спускаться по ступенькам. Он легко мог сказать, что за нелепой маской скрывался Лонгботтом, его выдавала пружинистая походка. Глаза Драко обратились к соседней фигуре, и он издал тихое удовлетворённое мурлыканье, когда увидел её. Он окинул взглядом её наряд и довольно ухмыльнулся под маской, проведя языком по зубам. Их костюмы совпадали. Драко пребывал в полнейшем восторге. Это должно что-то значить. Он пошёл на риск когда получил костюм и отправил записку с этой печатью. Это, конечно, было вполне уместно — он был голодным волком, пришедшим, чтобы схватить своего невинного маленького ягненка, но то, что их костюмы совпали, было самым лучшим подарком для него. Без сомнения, Святой Поттер был одет как благородный охотник, который помог маленькой дорогой Шапочке сбежать от большого злого волка. Но маленькую Красную Шапочку никто не спасёт; её охотник ничего не заподозрит. Это был только первый шаг к её похищению. Драко поднял глаза, чтобы снова впиться в Гермиону взглядом. Она выглядела божественно — весьма аппетитно. Она улыбалась и держала Лонгботтома под руку, они стояли совсем близко, Малфой ощущал ауру близости, окружающую их, и ему это совсем не нравилось. Его глаза сузились, и лёгкая злая усмешка расцвела на губах, когда он наблюдал за тем, как они занимают место в центре зала, ожидая начала музыки. Когда они начали танцевать, Драко с самодовольным удовлетворением отметил, что танцует гораздо лучше. Лонгботтом не опозорился, но ему явно недоставало элегантности и осанки. Это наблюдение заняло у Драко целых две секунды, прежде чем он снова обратил свой взор на красавицу в капюшоне; только ради этого танца она опустила вышеупомянутый капюшон. Теперь её распущенные кудри струились вокруг неё, когда она с партнером танцевали вальс. Они стали длиннее, но что застало его врасплох, так это их цвет. Её некогда медово-каштановые локоны теперь были иссиня-черными. Что это такое? — сердито подумал он, сжимая кулаки. Он не мог отрицать, что она действительно выглядела красивой с другим цветом волос, но она перестала быть самой собой. Каштановый — её естественный цвет, и он останется каштановым, как только Драко завладеет ею. Они с Лонгботтомом о чём-то перешёптывались, и Малфой с нарастающим раздражением заметил, что она прижимается к партнёру, а его руки крепко обнимают её талию, и как легко их руки соприкасаются в воздухе. Раздались жидкие аплодисменты, когда другие пары начали врываться на танцпол, но Малфой не обратил на них внимания. Драко смотрел только на неё. Он не знал, чего ожидать, когда пришёл сюда. Он провёл несколько часов, думая и размышляя о ней. Будет ли она жалкой, испуганной размазнёй, боящейся шагнуть в тень, одно упоминание его имени заставит её подпрыгнуть? Нет, это не совсем верные мысли. Какое-то время, но она всё-таки была сильной, и, видя, что с ней по-прежнему два дурака, Драко был уверен в том, что они позаботятся о том, чтобы она выкарабкалась. Но он не ожидал этого. Казалось, что с ней всё в порядке. Абсолютно хорошо. Её лицо не выражало ни тени боли или какого-то глубоко скрытого страха и вины. Она выглядела красивой и беззаботной, и она просто обожала этого сопливого Лонгботтома, её глаза сияли как звезды, когда она говорила с ним; она игриво щипала его за нос и смеялась, когда он что-то бормотал ей на ухо, её красивый мелодичный смех звенел в его ушах. Услышав его, Драко закрыл глаза и несколько раз прокрутил его в голове. Прошло так много времени с тех пор, как он слышал её в последний раз. Музыка закончилась, и он увидел, как она сделала реверанс своему партнеру, который низко поклонился, чем вызвал у нее смешок, который привёл Драко в ярость. Ведьма поцеловала Невилла в щеку, а он дразняще потянул её за локон. Во что играли эти двое? Драко пристально разглядывал Лонгботтома, когда тот отошёл и смешался с толпой вокруг них. Казалось; между ними что-то большее, чем просто дружба; всё, что он видел, свидетельствовало о том, что между ними были более тесные отношения, и это заставляло краснеть растяпу-гриффиндорца. Но что насчёт Поттера? Словно по сигналу, Поттер подошёл к Гермионе, взял её руку и запечатлел на ней галантный поцелуй. Драко внимательно наблюдал, как она улыбнулась новому партнёру, и они начали танцевать под песню. Поттер был похож на деревенского охотника, когда он вёл Шапочку в очередной вальс, бормоча что-то в изящный изгиб её шеи. Время от времени она улыбалась, но не было ни милого хихиканья, ни игривых щипков за нос. Драко наклонил голову, наблюдая за тем, как они двигались по танцполу. Честно говоря, Гермиона не очень-то любила танцевать. Блеск в ее глазах потускнел, а улыбки стали куда менее искренними. Хотя Драко заметил, как крепко она держала Поттера за руку и что её пальцы впились в его плечо настолько, что кончики побелели от напряжения. Что происходит? Танец закончился, и Поттер наклонился и целомудренно поцеловал её в губы, что заставило Драко издать рык, полный ненависти. Она вздохнула в ответ на поцелуй, и очкарик на мгновение углубил его, прежде чем отстраниться, по-волчьи улыбаясь ей. Гермиона покраснела и начала отстраняться, но он мягко притянул её к себе и снова поцеловал в губы, громкий чмок заставил её покраснеть ещё сильнее. И Драко стоял там, в тени, возбужденный, горящий от ненависти, гнев нарастал в нём с каждой секундой. Бал продолжался в той же манере — Малфой притаился на заднем плане, наблюдая за ней. Большую часть ночи она проводила с Поттером, но иногда появлялся Лонгботтом, Уизли или какой-нибудь другой болван и уводил её прочь, чтобы получить свою долю внимания гриффиндорской принцессы. Драко следовал за ней по бальному залу, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания и двигаться как можно увереннее. Малфой подобрался к ней почти вплотную, после того как она закончила разговор с девчонкой Уизли и подошла к столу с закусками, чтобы налить себе пунша. За столом никого не было, потому что почти все уже танцевали. Драко мысленно поблагодарил Салазара и уже собирался приблизиться, когда эта чёртова девчонка Лавгуд появилась из ниоткуда и устроилась рядом с Грейнджер. В тех редких случаях, когда Малфой не следил за Грейнджер, он часто видел Лавгуд и Лонгботтома вместе в течение ночи. Он задавался вопросом, были ли они в отношениях. Знала ли Лавгуд, что Грейнджер заигрывала с Лонгботтомом? Гнев и ревность поднялись в груди Драко, царапая внутренности, и он понял, что зол на себя за то, что не оставил шпиона в школе, пока он следил за Грейнджер. Что, если она порвала отношения с Поттером после его ухода и завела шашни с Лонгботтомом? Однако, ясно, что в какой-то момент они с Поттером снова сошлись, но это не отвечало на его вопрос о том, почему Лонгботтом и Грейнджер были так чертовски дружелюбны друг к другу. Чёрт побери, Грейнджер принадлежала ему, и никто не мог приблизиться к ней или даже пытаться украсть её сердце, потому что оно принадлежало ему. Интересно, она трахалась с Поттером или Лонгботтомом? Эта мысль вызвала в его сознании образы маленькой ведьмы, лежащей под каким-то идиотом-гриффиндорцем, задыхающейся и стонущей от похоти, и маленький стакан, который он держал в руке, лопнул вдребезги, марая пуншем его дорогую одежду. Значит, Грейнджер теперь играет роль шлюхи, не так ли? Она отдала то, что принадлежало ему по праву, какому-то другому недостойному ослу? Ну и ну Драко не отрывал от неё взгляд — Гермиона стояла со своими недоумками-гриффиндорцами, рука Поттера обнимала её за талию, а рука Лонгботтома лежала на хрупком плече, пока Уизли наливал ей ещё пунша. Драко выпустил окровавленные осколки стекла, которые он всё ещё держал в ладони, наблюдая за тем, как они звякнули об пол, разбрызгивая крошечные капельки крови вокруг его ног. Ночь почти закончилась, и он сгорал от нетерпения. Ему нужно было сделать свой ход.

***

Гермиона радостно оглядела бальный зал, упиваясь успехом вечера. Она помахала Джинни, которая подмигнула ей с того места, где стояла с Терри Бутом, и улыбнулась Луне, оживлённо разговаривающей с двумя другими когтевранцами, которых Гермиона не узнала. Гермиона предположила, что она рассказывает им всё о своём костюме. Луна явилась в костюме райдингера, своего рода вариации соплохвоста, только, по-видимому, менее злобного. Гермионе было приятно видеть, что все остальные пришли в костюмах: Лаванда Браун была единорогом, Симус Финниган явился полностью одетым в зелёное и наложил на себя какие-то чары, заставляющие появляться позади него всякий раз, когда он двигался, золотой след из пыльцы. Миллисент Булстроуд явилась в костюме лебедя; по мнению Гермионы, она выглядела просто прелестно, и она с грустью задумалась о том, почему никто до сих пор не пригласил её на танец. Гермиона мельком увидела лисью маску, но когда снова кинула туда взгляд, маски уже не было. Нелепая маленькая дрожь пронзила её нервы, и Гермиона обнаружила, что её ладони покрылись бисеринками пота. Хм. Внезапно она вспомнила, о чём собиралась рассказать Гарри. Она схватила его за руку и потащила прочь от их маленькой компании. Гарри споткнулся, но тут же выпрямился и вопросительно поднял брови. — Знаешь, тебе не нужно было просить меня оставить тебе последний танец, — заявила Гермиона, — я бы сделала это, даже если бы ты не попросил. Гарри склонил голову набок. — Просьба? О чём ты говоришь? — спросил он. — Записка, — объяснила Гермиона. — Кто-то прислал мне записку, в которой говорилось, что я должна оставить последний танец для него, но она была без подписи, и я решила, что она от тебя. Гарри отрицательно покачал головой, потирая место под ухом. — Гермиона, я не посылал тебе записку. Гермиона нахмурилась. — Тогда от кого же она? — Возможно, у тебя есть тайный поклонник, — поддразнил Гарри с улыбкой. — О, нет, — отбивалась она со смехом. Гарри притянул её ближе к себе, целуя в губы. — Осмелюсь заметить, что сегодня вечером там было полно парней, которые всю ночь не спускали с тебя глаз, — прошептал он, улыбаясь. Гермиона сглотнула от его слов, зардевшись ярким румянцем. Девушка положила ладони ему на щеки и посмотрела в его изумрудные глаза, мягко улыбаясь. — Ты единственный, кто имеет значение для меня, — прошептала она в ответ. Его лицо расплылось в улыбке, и не успела она опомниться, как он схватил ее за талию и закружил в воздухе, отчего с её губ сорвались крики и веселый смех. — Никогда больше так не делай, — выдохнула она, когда он опустил её обратно. — Я не хотел тебя пугать, — быстро сказал он. — Пожалуйста, прости меня. — Всё в порядке, — увещевала его Гермиона. — Но, может быть, в следующий раз, предупредить заранее было бы неплохо. — Она игриво шлепнула его по руке. Он рассмеялся.

***

Полночь почти наступила. Час настал. Драко направился к ним, уверенно чеканя шаг. Он кивнул Поттеру и встал перед ней. Гермиона посмотрела на него с любопытством; она вздрогнула от вида его маски, и тогда он увидел, как что-то щелкнуло у неё в голове. — Ты тот, кто прислал мне записку, — сказала она. Он кивнул. — А я тебя знаю? Ещё один кивок. Он протянул руку. Она настороженно посмотрела на его необычные перчатки и заколебалась. Поттер толкнул её локтем, прикусив губу, чтобы сдержать улыбку. — Как кстати, — сказал он любезно. — Наши костюмы полностью совпадают. Повернувшись к Гермионе, он поцеловал её ещё раз. — Иди, — тихо прошептал он. — Я буду наблюдать. Она наклонилась к нему на секунду, а затем, поправив маску, взяла протянутую руку, нагло уставившись в прорези маски. Хотя Гарри обещал, что будет наблюдать, она была встревожена, увидев, что как только она и её таинственный партнёр нашли (довольно уединенное) место на танцполе, Гарри нигде не было видно. Она попыталась заглянуть сквозь маску, чтобы получше разглядеть глаза своего партнера, но её усилия оказались напрасны. Его глаза были тщательно скрыты пугающей маской. Хотя она старалась не смотреть на него слишком пристально, её притягивало к нему. — Не смотри так испуганно, — раздался его голос, и она вздрогнула, потому что не ожидала, что он заговорит, и потому что голос показался ей таким знакомым, но она не могла понять, кому он принадлежит. — С такой маской трудно не бояться, — пробормотала она, щеки её пылали. — Будь уверена, Красная Шапочка, я тебя не съем, — раздался его голос, одновременно лёгкий и серьёзный. По крайней мере, пока что. Она нахмурилась и подавила дрожь, пробежавшую по спине. Он крепко держал её, и между их телами оставалось лишь небольшое пространство. — Но видишь ли, — сказала она, — сегодня меня в меню нет. — Ты уверена? — возразил он. — От тебя просто слюнки текут, а я уже давно не ел ничего приличного, — прошептал он ей на ухо, едва касаясь губами её кожи. Она толкнула его в грудь. — Теперь ты ведёшь себя неуместно. Отпусти меня, — потребовала она, пытаясь вырваться, но он поймал её и успокаивающе положил руку на плечо. Она замолчала, глядя на незнакомца. — Мне очень жаль, — проронил он. — Я просто хотел сделать тебе комплимент. — Ты действительно мог бы сформулировать свою мысль получше, — прошипела она. Он притянул упирающуюся ведьму к себе, и они снова продолжили танцевать. Гермиона чувствовала себя неловко из-за того, что только что произошло, и ещё больше из-за того, что она только что поняла, что они находятся в укромном уголке комнаты, скрытом в тени. Дрожь пробежала вниз по её позвоночнику. Была уже почти полночь. — Я должна идти, — сказала она, отстраняясь от него. — Не уходи! — Она была удивлена тоном его голоса — он звучал гораздо резче, чем мгновение назад. — А почему нет? — спросила она, скрестив руки на груди. — Танец ещё не окончен, — просто ответил он. — Ну, через несколько секунд это произойдёт, и тогда мы снимем маски. Я бы хотела быть со своим парнем к тому времени, когда это произойдет, если ты не возражаешь. — Я возражаю, — сказал он, делая шаг вперёд. — Разве ты не хочешь знать, кто я? — Не очень, — Гермиона сделала шаг назад. — Уже почти пора, — тихо сказал он. — Сними с меня маску, и тогда я отпущу тебя. Глядя на него, она пыталась принять решение. Конечно, было бы проще просто уйти и выбросить этот странный инцидент из головы, но она не могла отрицать жгучее любопытство внутри неё, которое требовало знать, кто этот человек. Это было частью её натуры, всезнайка должна была знать всё. Поэтому она осторожно двинулась вперёд; остальные уже отсчитывали последние секунды до полуночи, каждая цифра, выкрикиваемая в унисон, врезалась ей в уши. — Пять! Она подняла ладони, и он наклонился вперед, слегка наклоняясь, чтобы она могла дотянуться. — Четыре! Её пальцы нащупали атласную ленту, удерживающую маску на месте, и медленно развязали её. — Три! Гермиона не понимала, почему у неё дрожат руки и почему тихий голосок в голове приказывает ей немедленно остановиться и бежать. Бежать. — Два! Беги! Она полностью сняла маску, когда толпа закричала: «один!» Она слабо услышала их радостные возгласы и снова заиграла музыка, но ничего из этого не пришло ей в голову, потому что она смотрела на привидение. Красивое лицо, сильная, точеная челюсть, высокомерная ухмылка, светлые волосы и эти глаза. Она машинально отступила на несколько шагов назад, и он последовал за ней, его улыбка стала шире, почти до такой степени, что стала похожа на оскал его маски. Невозможно, — подумала она. — Он ушёл, он исчез, он не может быть здесь. Все эти мысли проносились в её голове, и вопросы выскакивали быстрее молнии, заполняя её разум, но только одно слово слетело с губ.  — Кормак?