Его Персефона

      Вздрогнув, Гермиона проснулась и резко наклонившись вперёд, приняла сидячее положение и отпрянула, почувствовав чьи-то руки на плечах, пытающиеся удержать её на месте. — Она пришла в себя! — крикнул кто-то. Ей потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд, но свет ослеплял девушку, и всё, что она могла слышать — это странный шум голосов и топот шагов, которые, казалось, направлялись прямо к ней. Руки всё ещё оставались на ней, и она подавила рыдание, пытаясь оттолкнуть их. — Пожалуйста, нет! — всхлипнула она. — Пожалуйста, Гермиона, — сказал кто-то. — Пожалуйста, успокойся. Его здесь нет. Ты в безопасности. Услышав это, девушка немного успокоилась, взгляд начал фокусироваться, и воспоминания о том, что произошло, вернулись в угол её сознания. Она огляделась вокруг. Белизна. Всё вокруг было белым. Солнечный свет сиял в каждом углу комнаты; она чувствовала его луч на своей коже, то, как он согревал её. Гермиона закрыла глаза и сделала дрожащий вдох, когда руки отпустили её. Она ощущала мягкие льняные простыни, на которых лежала, и они тоже были белыми. Она находилась в больничном крыле. Уставившись на руки, лежащие на кровати, она подняла взгляд выше, обнаружив владельца этих рук — Рона. Его веснушчатое лицо осунулось и побледнело от беспокойства, вокруг глаз залегли тени, свидетельствующие о том, что он давно не спал. — Что случилось? — спросила шёпотом Гермиона. Слава Мерлину, горло больше не болело, но ощущение было странным и нечетким. Её мучила жажда. Словно прочитав её мысли, Рон схватил стакан воды, который протянула ему мадам Помфри (о существовании которой Гермиона даже не подозревала), и вскочил, увидев её в ногах кровати. Он сунул стакан Гермионе, которая тут же взяла его и сделала большой глоток, не обращая внимания на то, что немного пролила и при этом издавала довольно неприличные звуки. Когда она закончила, мадам Помфри забрала стакан и поставила его на ночной столик у кровати. — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? — спросила она. От Гермионы не ускользнуло то, что обычный резкий тон женщины исчез, и в этот момент он был мягким и успокаивающим, словно у матери. — Хорошо, — прошептала Гермиона. Она немного потянулась, ощущая боль в руках и груди. Целительница поспешно подошла, и, бегло осмотрев лоб и зрачки Гермионы, кивнула самой себе и ушла. — Как долго я была без сознания? — спросила Гермиона Рона. Рон выглянул в окно. — Полтора дня. — Правда? — переспросила Гермиона, потрясённая и встревоженная тем, что пропустила целый день занятий. — Учитывая то, через что ты прошла, Помфри была удивлена, что ты так быстро пришла в себя, — тихо сказал он, не сводя с подруги грустного взгляда. — А Гарри? — спросила она, ещё раз с надеждой оглядывая лазарет. Его нигде не было видно. Боль пронзила её насквозь. — Он разговаривает с профессором МакГонагалл. Гермиона рассеянно кивнула, сложив руки на коленях. — Он сбежал, не так ли? — прошептала она. Рон поколебался, потом кивнул. — И вы оба сердитесь на меня, не так ли? — добавила она, глядя ему в лицо. Рон вздохнул. — Мы расстроены. Я не сержусь. Тот, на кого мы злимся, — это Малфой. Но мы должны подождать, пока МакГонагалл и Гарри не придут сюда, чтобы поговорить о том, что произошло. Гермиона сморгнула выступившие на глазах слёзы. — Хорошо, — прошептала она. — Ладно. Его рука снова сжала её ладошку, и он придвинул стул, на котором сидел, ближе к кровати. — Малфой, он ведь не причинил тебе вреда, правда? — спросил Рон, немного запинаясь из-за того, как быстро он выпалил фразу. Гермиона сразу поняла, что он имеет в виду, и отвернулась. — Он не изнасиловал меня, — сказала она, и он заметно расслабился от облегчения. — Он уже собирался, когда ворвались вы двое, — продолжила она и слабо улыбнулась Рону. — Не знаю, как и благодарить тебя за это. Рон улыбнулся, но прежде чем он успел что-то сказать, двери в лазарет распахнулись, и профессор МакГонагалл вместе с Гарри вошли внутрь, направляясь прямо к Гермионе и Рону. Поймав взгляд Гарри, девушка заметила, как напряжение в его позе исчезло, когда он понял, что она очнулась. Однако это не убрало беспокойство из его глаз. Гарри встал с другой стороны от неё, взял её руку и мягко сжал. — Мисс Грейнджер, — директриса стояла в ногах кровати и смотрела на свою лучшую ученицу печальными мудрыми глазами. — Вы чувствуете себя лучше? Гермиона кивнула. — Мне очень жаль, что мы должны провести это интервью прямо сейчас, я знаю, что вы устали и нуждаетесь в отдыхе, но вы пережили серьёзное нападение, и мы должны знать всё, что произошло. Малфой, возможно, сбежал, но поиски продолжаются, и любая информация, которую вы нам предоставите, может нам помочь. — Я понимаю, профессор, — ответила Гермиона, и, поморщившись, села, прислонившись к спинке кровати. В голове у неё резко застучал набат. Гарри встал рядом с Роном. — Как всё это началось? — спросила профессор МакГонагалл. — На балу, — начала Гермиона. — Там был кто-то в костюме волка. Накануне вечером он прислал мне записку, в которой просил оставить ему танец. Он подошёл ко мне ещё до окончания бала, и как только мы остались наедине, он раскрылся. — Кто был этот человек? — спросила Макгонагалл. — Кормак Маклагген, — просто сказала Гермиона, и трое волшебников вокруг неё вздрогнули от неожиданности. Они открыли рты, чтобы спросить, как это возможно, но Гермиона подняла руку, чтобы заставить их замолчать. — Он сказал мне, что у него есть информация о Драко Малфое, и намекнул, что он в опасности из-за этого и из-за того, что он находится в Хогвартсе, поэтому он попросил меня встретиться с ним в Визжащей хижине на следующий уик-энд в Хогсмиде, который был вчера. — Она перевела дыхание. Директриса кивнула, давая девушке знак продолжать. — Было очевидно, что он не хотел, чтобы кто-то знал, кто он и почему он здесь, поэтому я и не сказала вам, — сообщила она Гарри и Рону. — Я встретила его у Визжащей хижины, и он предложил войти внутрь, чтобы никто нас не видел и не слышал. — По её щеке скатилась слеза. — Я была идиоткой, раз поверила ему. Мне следовало бы подумать об этом раньше. Профессор начала было говорить, но Гермиона покачала головой, и женщина замолчала. — Как только мы вошли внутрь, он начал вести себя странно, задавая личные вопросы… — Вопросы о чём? — вмешался Гарри. — О наших отношениях, — тихо ответила Гермиона, отчаянно краснея. — Я сказала ему, что это не его дело, и он снова начал вести себя странно. — Она вытерла глаза. — Это был Малфой. — Каким образом? — Он был под Оборотным зельем, выдавая себя за Кормака. Он…он признался, что убил его. Я думаю, он давно умер, и никто об этом не знал. Малфой даже намекал на это в прошлом году, но это было упомянуто вскользь, и я подумала, что он лжёт, чтобы напугать меня. На лице МакГонагалл застыло суровое выражение. — Он сказал, как именно убил его? Или почему? Гермиона покачала головой. — Малфой сказал, что сделал это, чтобы наказать его за то, что он сделал со мной на Рождественском балу в прошлом году. МакГонагалл нахмурилась. — Как он узнал об этом? Это было сохранено в тайне по вашей просьбе. — Он использовал на мне окклюменцию после бала, профессор. На лице директрисы отразилось нескрываемое беспокойство. Почувствовав тревогу своих учеников, она быстро скрыла её. — Продолжайте. — Он напал на меня, — вздрогнув, призналась Гермиона, и слёзы потекли свободнее. — Он всё твердил, что я принадлежу ему, а когда я отказалась, он начал душить меня. Гарри сжал кулаки, наблюдая за тем, как его любимая словно сломалась, как брошенная кукла у него на глазах. Больше всего на свете он хотел обнять Гермиону, поцеловать и сказать, что всё будет хорошо; он хотел найти Малфоя и засунуть его прогнившую тушу в Азкабан, а потом убивать его снова и снова, но Гарри заставил себя оставаться на месте. Он крепче сжал её руку. — Он собирался изнасиловать меня, когда пришли Гарри и Рон, — хрипло выдохнула Гермиона, её горло сжалось от слёз. — Он взял меня в заложники и пригрозил, что уйдёт и заберет меня с собой, если ребята не бросят свои палочки, а когда я сопротивлялась ему, он пригрозил вызвать Волдеморта. Лицо директрисы оставалось бесцветным, она держалась более жестко, чем обычно, когда смотрела на старосту. — Он дразнил Гарри, — тихо вспомнила Гермиона, отрешённо глядя в окно. — Использовал меня, чтобы спровоцировать его на драку. Когда Малфой отвлекся, я ударила его головой и пнула между ног. Он отпустил меня, и я потеряла сознание. — Гермиона запаниковала, когда мы попытались помочь ей подняться, — проговорил Гарри с болью в голосе. — Малфой аппарировал прежде, чем мы смогли добраться до него. Профессор МакГонагалл потянулась вперёд и участливо взяла свободную руку Гермионы. — Орден поставлен в известность. Очевидно, наши поиски Малфоя не были достаточно тщательными. Он, кажется, действительно испытывает удачу, убивая одного из величайших волшебников всех времен, а затем возвращается в мою школу, чтобы угрожать моим ученикам. — Она хмуро посмотрела на стену, а потом снова перевела взгляд на Гермиону и убрала руку. — Кое-чего я не понимаю. Почему он вернулся и напал на тебя? Гермиона подождала немного, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить. — Он пытался похитить меня, когда сбежал в прошлом году, но я сопротивлялась. Перед исчезновением он пообещал мне, что вернётся за мной. — Он слишком самоуверен для столь молодого человека, — губы МакГонагалл сжались в тонкую полоску. — Похоже, у него появилась странная одержимость ею, профессор, — сказал Гарри. — Мне жаль, что я не сказала вам раньше, — пробормотала Гермиона, наморщив лоб. — Я так хотела… Я пыталась, но думала, что смогу справиться с этим, а потом он отговорил меня от этого, и я была так напугана…  — Не вини себя, — ответила МакГонагалл немного резко. — Никто никогда не знает, сколько может выдержать. Не считайте себя слабой, потому что это случилось с вами, особенно когда он был достаточно труслив, чтобы помешать вам защитить себя. Гермиона кивнула, вытирая глаза простыней. Профессор МакГонагалл хмыкнула и кивнула, прежде чем сделать шаг назад. — Теперь я оставлю вас в покое, — сказала она. Я рада, что тебе удалось сбежать. Хотя с твоей стороны было не очень мудро доверять Малфою, даже если сменил обличье. Гермиона стыдливо опустила голову. — Всё равно, — продолжала директриса. — Ты сражалась превосходно. Даже если у тебя не было волшебной палочки, тот факт, что ты победила чистокровного волшебника маггловской тактикой, многое говорит о тебе. — Её губы изогнулись в лёгкой усмешке. Прежде чем профессор исчезла, и она нахмурилась, снова уставившись на стену. — Он думает, что сможет выйти сухим из воды во второй раз и похитить мою лучшую ученицу, — пробормотала она. — Я думаю, что нет. И, коротко кивнув и ещё раз быстро сжав руку Гермионы, директор величественно удалилась из комнаты. — Думаешь, она немного размякла? — спросил Рон, когда двери за ней закрылись. Гарри фыркнул. Гермиона позволила себе тихонько рассмеяться, а потом, поморщившись, приложила руку ко лбу. Порез, который она получила, ударившись головой об пол, исчез, но касаться кожи в том место было весьма болезненно. Гермиона вздрогнула от отвращения, прикоснувшись к покрытой фиолетовыми отметинами шее. Девушка надеялась, что эти следы уже исчезли. Укусы и засосы, оставленные Малфоем, заживали, но всё ещё раскрашивали пятнами её кожу. Гарри и Рон внимательно наблюдали за ней. — Можно мне уйти? — спросила она, удивляясь тому, как тихо звучит её голос. Рон кивнул.  — Мадам Помфри просто ждала, пока ты проснёшься. Об остальных твоих травмах уже позаботились. Гарри помог Гермионе подняться с кровати. Она споткнулась на секунду или две, прежде чем восстановила равновесие и смогла проскользнуть в туалет, чтобы переодеться в новую одежду, которую Гарри принес из её комнаты. В любом случае, не важно, что я надену, — подумала она, стягивая через голову рубашку. — Я приму десяток душей, как только доберусь до своей комнаты. Они шли молча, пока не достигли Главной общей комнаты. Гермиона поколебалась, прежде чем забраться внутрь. — Кто-нибудь знает? — прошептала она двум своим лучшим друзьям. — Невилл знает, но все остальные думают, что ты заболела гриппом. Мы постарались, чтобы никто не видел тебя в больничном крыле, — сказал Рон. Она кивнула, прежде чем они забрались внутрь и сели на мягкие кресла. Было ещё утро, так что им не нужно было беспокоиться о Невилле, так как он должен был быть ещё на уроке. — Мне очень жаль, что я не сказала вам, — произнесла Гермиона полушепотом. — Я бы уже была мертва, или, что ещё хуже, он утащил бы меня Мерлин знает куда, если бы вы двое не нашли меня. — Мы рады, что нашли тебя вовремя, и мы рады, что ты поправилась, или всё ещё в порядке, — сказал Гарри. — Но ты же знаешь, что могла бы довериться нам! — Я знаю, — сказала она. — Я была дурой. Я думала, что смогу справиться сама. Но я ошибалась; мне не следовало доверять ему, и я сожалею. — Отныне мы разговариваем, — заявил он. — Мы с Роном будем за тобой присматривать. Если случится ещё что-нибудь подозрительное, мы должны знать. Он тяжело откинулся на спинку стула и кинул на девушку умоляющий взгляд. — Я не могу потерять тебя. Мы не можем потерять тебя, Гермиона. Гермиона медленно кивнула, прежде чем встать и поцеловать каждого в лоб. — Возвращайтесь на занятия, — тихо сказала она. — Не ждите меня на обед. И она проскользнула в свою комнату. Гермиона стояла, прислонившись к двери, и слушала, как они уходят, не говоря ни слова. Как только она убедилась, что они ушли, слёзы потекли по щекам; девушка не стала их сдерживать, потому что наконец оказалась в своей комнате, где её никто не видел. Итак, он вернулся. Гермиона прижала ладони ко рту, чтобы подавить рвущийся из горла крик. Она стояла, вся трясясь от ужаса, всё ещё чувствуя на себе его руки. Её могли убить. Её могли изнасиловать, и всё по её собственной вине! Несмотря на слова МакГонагалл, думать об этом было невыносимо больно. Если бы она просто рассказала кому-то раньше, ничего бы этого не случилось. Малфой был бы мёртв или за решёткой, или ещё лучше, получил поцелуй от дементора. Его обещание, данное год назад, эхом отозвалось в её сознании, и Гермиона в страхе зажмурилась, безуспешно пытаясь отгородиться от его голоса. В комнате было темно и тихо, если не считать её неровного дыхания. Она чувствовала себя неудачницей, потому что была достаточно глупа, чтобы позволить ему уговорить её последовать за ним. Она не заслуживала своего звания первой в классе или значка старосты. Как же они все ошибались насчет неё! По-настоящему умный человек не стал бы тайно встречаться или преследовать бывшего нападавшего. Умный человек понял бы, что есть какой-то подвох в том, что отчисленный ученик возвращается в школу, где ему не рады. Ради Мерлина, их чуть не поймали из-за неё! Малфой был всего в одном шаге от того, чтобы вызвать Волдеморта. Что, если бы он это сделал? Гарри был бы убит, а как насчет неё и Рона? А как насчёт всех остальных? Нет, она была полной идиоткой, а идиоты не заслуживают похвалы. Гермиона ощутила, как по коже пробежали мурашки, когда она опустилась на пол, всё ещё прислоняясь к двери. Она чувствовала себя грязной. То, что он сделал с ней, зашло слишком далеко, она никогда не заходила настолько ни с одним парнем, и она просто хотела содрать и сжечь свою кожу там, где он прикоснулся к ней. Ей нужно было принять душ. Ей нужно было снова почувствовать себя чистой.

***

Драко нырнул на пол и откатился в сторону, едва избежав потока Адского пламени, который его тетя любезно швырнула в него. Он ещё даже не вспотел, хотя провёл на этой тренировке больше часа. Они швыряли туда-сюда проклятия, сглазы и оба Непростительных, танцуя в опасной, кровожадной тренировке. Драко был целиком и полностью сосредоточен на битве, его разум был пуст, за исключением расчётов и приготовлений, которые он предпринимал для своих следующих шагов. Ведьма выдавала весь свой арсенал, но ни одна из её тактик, казалось, не была достаточно эффективной, чтобы победить племянника. В его глазах пылала холодная ярость, когда он защищался, умело избегая или отклоняя каждое проклятие, которое она посылала ему. Он прекрасно сражался в дуэлях, и Беллатриса была преисполнена гордости, видя, каким могучим он стал. Но Драко откровенно заскучал, она могла сказать это по тому, потому что он был расстроен, двигаясь лениво, когда он сражался с ней, но всё ещё сохранял удивительно пугающее поведение, которое заставило бы Темного Лорда гордиться им. Сузив глаза и скрипнув гнилыми зубами, она призвала Адское пламя. Агуаменти и Фините инкантатем были бессильны против него. Большинство заклинаний действительно были такими. Лучший способ остановить проклятый огонь — это заставить заклинателя покончить с ним, а для этого нужен особый талант, не говоря уже о силе ведьмы или волшебника. Но тётушка Белла была более чем способна на это. Она играла с ужасным пламенем, как будто это было её дитя, используя точное количество контроля, необходимого, чтобы бушующий поток враждебного пламени был подобен хлысту в её руке. В любой другой день он похлопал бы ей и неохотно похвалил. Но, чёрт побери, он был не в настроении для шуток! Драко нуждался в этом, нуждался в чём-то, что вытеснило бы из его головы неудачи прошлых дней. Поэтому он быстро повернулся и запустил леденящее заклинание в тётю, которая легко блокировала его. Дьявольский огонь всё ещё ревел в комнате, не разрушая ничего, кроме температуры комнаты, потому что комната была пуста. Ему должно было быть жарко, но он совсем не чувствовал жара; Драко был словно соткан из железа и льда. Тетя Белла кружила вокруг него, и он неотрывно наблюдал за тем, как пламя обвивается вокруг неё, словно горящая змея. Она двинулась, чтобы нанести удар в тот же миг, когда он выстрелил тремя заклинаниями: два в её персону и одно к её ногам. Два вслух, одно молча. Она блокировала первые два со злорадной ухмылкой на лице, но не видела, как третье приземлилось у ног, и поэтому не заметила маленькой лужицы кислоты, разъедающей её ботинки. С безумным воплем она отскочила назад, и пламя исчезло, когда женщина стянула с себя обувь. Ноги её были целы, но с сапогами было покончено. Драко ожидал, что тетя лопнет от ярости, потому что знал, что она любила их, но вместо этого Белла злобно улыбнулась ему и спрятала свою кривую палочку обратно за корсаж. — Поздравляю, племянник, — хихикнула она. — Ты становишься сильнее с каждым днём. Ты чтишь свою семью. Он ничего не сказал, только кивнул в знак согласия, прежде чем чопорно поклониться и выйти из комнаты. Он вышел из фехтовального зала поместья Малфоев и направился прямо в гостиную, где, как он знал, должен был находиться отец. Красивый мужчина средних лет стоял у окна, разглядывая свои прекрасные владения, где бродили гордые белые павлины, равнодушно клевавшие землю. — Отец. Он повернулся и смутно улыбнулся сыну, который сидел в своем любимом кресле, обитом черной кожей. — Сынок, — спокойно поприветствовал он его. — Я так понимаю, тренировка прошла успешно? Драко нахмурился. — Мне это начинает надоедать. Люциус кивнул. — Белла рассказала мне, что твоё мастерство заметно выросло. Похоже, ты больше не нуждаешься в тренировках. Драко вздохнул с облегчением. — Благодарю вас, отец. -Твоя мать поправляется, — поспешно продолжил Люциус. — сейчас она спит не так много, и её лихорадка спала. — Но мы всё ещё не знаем причину болезни? — спросил Драко. — Она выздоравливает, и это всё, что имеет значение, — ответил мужчина. — Ну, — Драко встал. -По крайней мере, это уже кое-что. — Ты так скоро уезжаешь? — спросил Люциус. — Ты ничего не рассказал мне о том, что произошло, когда ты отправился за девушкой. Ты похитил её? Драко стиснул зубы. — Нет. Я увлёкся, и Поттер с Уизли пришли раньше, чем я успел увести её. Люциус усмехнулся, к большому раздражению Драко. — Столько хлопот из-за одной девушки, — задумчиво произнес он. Драко усмехнулся. — Она не просто какая-то девчонка, отец. Люциус ухмыльнулся. — Разве? — Да. Я хочу, чтобы ты знал, что она самая умная ведьма из всех остальных в этой чёртовой школе. Она спасала жизни этих двух болванов, которых она называет друзьями, больше раз, чем они могут сосчитать, и она прекрасна, и это всё, что я хочу, и она — моя! — с жаром возразил Драко. Люциус наклонил голову, переведя на сына задумчивый взгляд. — Если бы я не знал тебя лучше, мой мальчик, я бы сказал, что ты влюблён в неё. — Если бы это было и так, разве это стало бы проблемой? — Голос Драко был мягким и угрожающим. — Тёмный Лорд разрешил мне. Я хочу её, и она станет моей женой и родит мне столько наследников, сколько я захочу. Если у кого-то есть проблемы с этим, то они будут иметь дело со мной. — Это мой мальчик, — ухмыльнулся Люциус и хлопнул Драко по плечу, прежде чем покинуть комнату. Драко поморщился про себя. Он не собирался так много говорить. Но сейчас это не имело значения. Она сбежала от него. Снова. Он хотел найти её, где бы она сейчас ни была, затащить обратно в свое поместье и жестоко наказать, прежде чем хорошенько трахнуть её. Без сомнения, сейчас она в объятиях Поттера, оплакивает своё глупое маленькое сердце из-за того, что он сделал с ней. Драко довольно усмехнулся. По сравнению с тем, что он планировал для неё, это были лишь цветочки. Он должен был признать, что слишком увлёкся — ему следовало просто оглушить её, а потом аппарировать. Но похоть одолела его разум, и он не мог удержаться, чтобы не попробовать то, в чём ему так долго отказывали. Он легонько провёл пальцами по губам, вспоминая вкус и нежность её губ. Он провалил свой собственный план из-за своей глупости (и бушующих гормонов). Теперь пришло время вернуться к чертежной доске и выяснить, как он собирается заполучить её. Он начинал уставать от этой игры. По крайней мере, в день бала, когда он принял облик Кормака, он взял на себя смелость нанять шпиона, чтобы тот присматривал за Грейнджер. Это было лучше, чем ничего.

***

Солнце садилось, и темнота надвигалась на замок, отбрасывая на него свою чёрную руку. Двое молодых людей вели приватный спор в пыльном классе для чар. — Это единственный выход, — тихо проговорил он, глядя в окно. — Нет, — ответил тот, качая головой. — Ни в коем случае. Нет! Мы не можем так поступить с ней. — И ты предпочитаешь, чтобы мы вывели её на открытое место? Где опасность подстерегает на каждом углу, и он может легко найти её? Или кого-то ещё? — Взволнованный, он перешёл из одного конца комнаты в другой, а его друг беспомощно наблюдал за ним. — Мы будем осторожны. Мы не позволим им найти её. — Это не тот риск, на который я готов пойти. Ты же видел, как всё это на неё действует. Она уже не та, что прежде… Это не вариант, Рон. Она останется здесь. Плечи рыжеволосого юноши опустились в знак поражения, и он посмотрел в окно на темнеющее небо. — Она никогда не простит нам этого, — вздохнул он. — Я бы предпочёл, чтобы она возненавидела нас, чем позволил ему забрать её, — отрезал Гарри. — А что мы ей скажем? — спросил Рон. — Предоставь это мне.