Его Персефона

      Драко резко проснулся, яростно моргая и сбрасывая оковы сна. Он был весь в поту, простыни прилипли к бледной коже, обвивались вокруг ног и спутались на руках; боксеры были горячими и липкими, Драко чувствовал результат своего сна на своих бёдрах. И какой это был сон! Его тело ныло — не от боли, а от желания. Его пенис всё ещё был напряжён, бёдра сводило от желания вонзиться в тело — живое, горячее податливое тело, пульсирующее кровью и желанием, а не тем, что ему привиделось во сне. Драко откинул волосы назад и убрал беспорядок с помощью палочки, когда сел на кровати, слегка задыхаясь. Другая его рука была сжата в кулак. Должно быть, она была в таком положении довольно долго, потому что мышцы были напряжены и болели, когда он раскрыл ладонь. Внутри была её лента для волос, розовая, которую Драко взял из её комнаты перед миссией. Он задался вопросом, как она попала к нему во сне, ведь он положил её на стол раньше, но это не имело значения. Драко потёр кусок между пальцами и поднёс его к носу. Она всё ещё хранила непередаваемый аромат Гермионы. Обрывки сна промелькнули в его сознании: спутанные локоны в кулаке, алый рот, раскрытый в крике, мягкая белая кожа, от прикосновения к которой его нервы начинали петь. Их рты были прижаты друг к другу, её мягкие губы уступали его требовательным поцелуям, руки свободно исследовали тело, жадно впитывая каждую деталь, каждый изгиб. Жар, угрожал поглотить Драко целиком. Он не видел всего её лица или тела во сне, а лишь мельком — кусочек нежной кожи, дрожащий подбородок, маленькие ладошки, широко раскрытые глаза, изящная нога. О, но он слышал её. Тихие крики и стоны, отчаянные звуки, вырывающиеся из её горла и пухлых губ, только усиливали его желание, пока Драко не подумал о том, что оно никогда не будет удовлетворено. Он вспомнил, когда видел её в последний раз, когда удерживал её пульсирующее горло в своих руках, она брыкалась, извивалась и царапалась, чтобы оттолкнуть его. Драко всё ещё чувствовал её тепло. На самом деле, временами он всё ещё ощущал бархат её кожи под пальцами, хотя Гермионы нигде не было рядом. Он тихо выругался. Этот сон снился Драко в четвёртый раз, первый он увидел в прошлое воскресенье. Так совпало, что снова было воскресенье, и к тому же три часа ночи. Драко сорвал с себя простыню и потянулся к лампе рядом с кроватью. Теперь, когда стало немного светлее, он встал и направился к бюро, где лежал старый Ежедневный пророк, пожелтевшие края его страниц осыпались. Нападения Малфоя в Хогсмиде, — кричал заголовок. Его серые глаза скользнули по статье, впитывая слова, но не читая их по-настоящему. Во всяком случае, он знал их наизусть. Его фотография была размещена в центре первой страницы вместе с подробностями нападения. Что его забавляло, так это то, что они не раскрыли то, на кого именно он напал. Также в этой истории не упоминалось участие Поттера и Уизли. Конечно, они не будут упоминать о них, они и так уже находятся под большим количеством манипуляций, — подумал он. —  Они знают, что я пытался схватить её раньше, и что с замыслом Поттера победить Волдеморта… В Драко стремительно нарастало раздражение, но он подавил его. Однажды ты потерял контроль, и если позволишь этому случиться снова, всё кончено, — ругал он себя, отбросив газету на место. С тех пор прошло несколько недель, и хотя он пытался найти другой способ овладеть ею, но не приблизился ни на йоту. Его шпион следил за девушкой, докладывая ему обо всём на случай, если он сможет вынюхать что-нибудь полезное. У Драко имелись обрывки сведений, но ему нужно было гораздо больше, чтобы сформировать конкретный план. Но, чёрт побери, как бы он ни любил эту охоту, это сказывалось на нём. Его забавы в Хогсмиде и Косом переулке со случайными ведьмами давно прекратились. Ему не грозила опасность быть пойманным или связанным с похищениями и убийствами, в этом он был уверен. Но он устал от этих копий; он хотел оригинал. Драко хотел её. Драко не мог думать ни о чём другом, ни о ком другом. Он жаждал её, он нуждался в ней. С каждым днём, прошедшим без неё, он чувствовал, как его разочарование растёт и превращает его в хищного, опасного зверя, требующего её с каждым шагом, с каждым вздохом. Он ничего не хотел так сильно, как просто ворваться в огромный замок, где томилась драгоценная принцесса, и взять её прямо там, прежде чем запереть в своих владениях, словно дракон, которым он и был. Если бы всё было так просто. — Драко вздохнул. Бросив быстрый взгляд на часы, он понял, что прошло уже десять минут с тех пор, как он встал. У него мелькнула мысль о возвращении в постель, но он решил, что лучше этого не делать. Теперь он окончательно проснулся, так что ложиться снова было бессмысленно. Его тело чесалось от желания пошевелиться, и он потянулся, направляясь в ванную. Позже ему придётся сделать несколько «звонков».

***

Общая комната была пуста, и Гермионе это нравилось. Невилл редко бывал там, только ночью, обычно он проводил большую часть дня с Полумной, как только они выходили из класса. Некоторое время назад Гермионе было бы грустно, что она почти не проводит с ним времени, но теперь она поняла, что предпочитает оставаться одна, если рядом нет Гарри или Рона. Но в данный момент оба были на тренировке перед предстоящим матчем по квиддичу. Она не могла вспомнить, кто будет их соперниками — Когтевран или Пуффендуй, но это не имело значения. То, как они вели себя в последнее время, вызывало у неё подозрения. Рон, казалось, находился в плохом настроении большую часть времени — уже несколько раз он вступал с Гермионой в глупые небольшие споры практически по пустякам. Но когда он не ворчал, она ясно читала его глазах тщетно скрываемое чувство вины. Она много раз спрашивала, всё ли с ним в порядке, что случилось и может ли она помочь, но каждый раз виноватый взгляд становился всё более виноватым, Рон поспешно уверял её, что всё в порядке, и спешно ретировался. Гарри тоже не желал разговаривать на эту тему, что бы это ни было. Это сильно расстраивало Гермиону, она хотела знать, что с ними происходит. Какая-то её часть чувствовала себя виноватой: после всего, что случилось, Гарри и Рон постоянно беспокоились о ней, переживали из-за каждой мелочи, которая могла её расстроить. Гермиона была бесконечно благодарна им, ибо где бы она сейчас находилась, если бы они не спасли её? Она села на диван с твёрдым намерением покончить с несколькими домашними заданиями, но выполнила их слишком быстро, и ей не оставалось ничего другого, кроме как продолжить чтение. На улице было слишком холодно, чтобы идти на прогулку, а библиотека в такой день мало привлекала её. Гермиона только однажды вернулась в своё любимое место, в начале года, когда ей хотелось побыть одной, но, достигнув его, она погрузилась в кошмарное воспоминание о том, что случилось в последний раз, когда она была там. С тех пор она не возвращалась. Гермиона не хотела иметь ничего общего с этим местом после того, как Малфой и его подлые действия запятнали его. Но это не означало, что она не скучала по своему святилищу; это маленькое местечко в библиотеке стало для неё вторым домом, своего рода убежищем, и она не могла не испытывать жгучей ненависти к подлому слизеринцу за то, что он уничтожил его для неё. Теперь всё, что у неё оставалось, — это комната старост и гриффиндорская башня, в которой она проводила меньше времени, чем ей хотелось бы признать. После засады Гарри и Рон проводили с ней столько времени, сколько могли, и хотя большую часть времени их присутствие было приятным и желанным, временами Гермиона не могла не чувствовать себя подавленной. Вот почему сегодня, хотя они и не хотели идти на тренировку, она чуть не силой выгнала их из комнаты на некоторое время. Она поёрзала на стуле, облокотилась на спину и удерживала книгу прямо над собой, чтобы читать её содержимое, хоть и с небольшими неудобствами. — Гермиона. Она подняла голову, удивлённая внезапным резким голосом, нарушившим её покой. Невилл стоял перед ней, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Что? — глупо спросила Гермиона, моргая. До того, как он подошёл к ней, девушка была полностью погружена в свои мысли; до сих пор она не осознавала, что в течение последних пятнадцати минут снова и снова перечитывала одно и то же предложение. Ей показалось, что она услышала какой-то странный звук у двери, но не смогла продолжить мысль, потому что Невилл снова заговорил. — Это должно прекратиться, — заявил он, указывая на неё. Теперь Гермиона была совершенно сбита с толку. — Моя учёба? О чём ты говоришь? — Нет, не это, — нетерпеливо сказал он. — В этом году ты сама не своя. — Люди меняются, — небрежно ответила девушка. — Не так сильно, как ты, — сказал он. — Ты уже не та Гермиона, которую я знал раньше. Ты — тень. — Что всё это значит? — возмутилась Гермиона. — Ты же знаешь, что это правда, — сказал он. Гермиона села и закрыла книгу, положив её на колени. — Я не могу быть счастлива каждую секунду каждого дня, после всего, что произошло. Я через многое прошла, Невилл. Неужели ты не понимаешь этого? Больше, чем ты думаешь, — грустно подумал Невилл, глядя на неё. — Конечно, я понимаю, Гермиона. Но это не ты. Одно качество, которым я всегда восхищался в тебе, так это то, что ты никогда не отступаешь. Ты никогда не позволяешь тебя чему-то одолеть. Но теперь ты всё время боишься — даже если Гарри и Рон не видят этого, я вижу. — На меня напали, Невилл. Он обманул меня и… — Я знаю, что это был Малфой. Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Гарри рассказал мне всё, что случилось в прошлом году. Увидев, как её лицо перекосилось от гнева, он добавил: — Он рассказал мне только потому, что беспокоился о тебе, Гермиона. Он хотел, чтобы я присматривал за тобой. Не сердись на него. Гермиона закрыла глаза и откашлялась. — Если ты знаешь, то наверняка Гарри рассказал тебе, что он сделал. — Он не вдавался в подробности, — ответил Невилл — Но, судя по тому, что он сказал, всё было ужасно. — Если ты так много знаешь, и если ты знаешь, что он напал на меня и пытался похитить, то как… как ты можешь ожидать, что я буду вести себя так, будто всё в порядке? — спросила она, в немой ярости сжимая и разжимая кулаки. — Нет — это не то, что я имел в виду… — А ЧТО? — вдруг выкрикнула она, заставив его подпрыгнуть. — ЧТО ТЫ ИМЕЛ В ВИДУ? — Пожалуйста, успокойся, Гермиона, — нервно взмолился Невилл. — Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась, Невилл Лонгботтом, — взвизгнула Гермиона. — КАК БЫ ТЫ СЕБЯ ЧУВСТВОВАЛ, ЕСЛИ БЫ ТЕБЯ ПРЕСЛЕДОВАЛИ И УНИЖАЛИ ЦЕЛЫЙ ГОД, А ПОТОМ ДВАЖДЫ ЧУТЬ НЕ ПОХИТИЛИ? КАК БЫ ТЫ СЕБЯ ЧУВСТВОВАЛ, ЕСЛИ БЫ ТЕБЯ ОБМАНОМ ЗАСТАВИЛИ ДОВЕРИТЬСЯ ТОМУ, КТО, ПО ТВОЕМУ МНЕНИЮ, МОГ БЫ ТЕБЕ ПОМОЧЬ? В этот момент Невилл зябко поёжился от её слов — он чувствовал себя очень глупо из-за того, что довёл девушку до такого состояния. Слёзы текли по её лицу, нос покраснел, а на скулах виднелись два розовых пятна, свидетельствующие о её ярости. — СКАЖИ МНЕ, КАК БЫ ТЫ СЕБЯ ЧУВСТВОВАЛ, ЕСЛИ БЫ ИЗ-ЗА ТЕБЯ КОГО-ТО УБИЛИ? И ТЫ НЕ СМОГ ПРЕДОТВРАТИТЬ ЧЬЮ-ТО СМЕРТЬ? Гермиона издала сдавленный всхлип и закрыла лицо руками, отвернувшись от него, сгорбив плечи. — Не смей притворяться, что знаешь, через что я прошла, — прошептала она прерывающимся голосом. Между ними повисла напряжённая тишина, ни один из них не произнёс больше ни слова. Невилл был в растерянности. Он никогда не видел её такой. Конечно, он и раньше видел, как она огрызалась на Гарри и Рона, это было обычным явлением, что остальная часть гриффиндорского дома подвергалась случайной демонстрации зрелища Гермионы, отчитывающей двух молодых людей по разным причинам. Но сейчас она казалась совершенно опустошённой, и это до чёртиков пугало его. — Пожалуйста, уходи, — хрипло прошептала она. — Я не оставлю тебя в таком состоянии, — заявил Невилл. — Ты не можешь продолжать делать это с собой. — Что именно ты имеешь в виду? — сердито спросила она, нетерпеливо отбрасывая непослушный локон с глаза. — Ты позволяешь ему победить, Гермиона, — раздражённо сказал он. — Ты должна бороться с этим. — Каким образом? — Выдохнула Гермиона. — Ты всегда была сильной. Не потеряй это качество, — взмолился он. С минуту она молчала, вглядываясь через окно в темнеющее небо. — Я не непобедима, Невилл, — прошептала она. — Я никогда не говорил, что ты должна быть такой, — осторожно сказал он. — Я только хочу сказать, что ты должна идти дальше. То, что он сделал с тобой, было ужасно и неправильно, но могло быть и хуже. Главное — что ты жива и здорова, и он не сможет снова до тебя добраться. Мы позаботимся об этом. Она рассеянно кивнула, и он испугался, что она ему не поверила. Вытирая щеки, Гермиона медленно встала и подошла к Невиллу, чтобы обнять его. Невилл погладил её кудрявую голову, уткнувшуюся в его плечо. — Спасибо, — тихо прошептала она, и, прежде чем он успел ответить, разорвала объятия и закрылась в своей комнате. На следующий день после сдвоенного урока Трансфигурации Гриффиндора с Когтевраном Гермиону и Невилла отвела в сторону профессор МакГонагалл, посоветовав им начать планировать предстоящий Рождественский бал. И она и Невилл были осторожны в подходе к этой теме, так как они оба знали, что произошло на последних двух балах, и в то время как Гермиона оценила их чувство такта, на самом деле она не очень переживала о событии. Конечно, она поможет его приготовить, но просто не пойдёт. Гермиона не потрудилась сказать им об этом, да и не собиралась. Она просто не пойдёт. Она знала, что Гарри и Рон поймут — по крайней мере, она на это надеялась. Тогда она решила, что направится в гриффиндорскую гостиную и поговорит с Джинни, поскольку та не разговаривала с ней уже несколько дней. Гермиона развернулась на месте и направилась в противоположную сторону, так как она направлялась обратно в общежитие, прежде чем приняла поспешное решение. Невилл отправился на поиски Полумны после их встречи с МакГонагалл, а Гарри и Рон остались в библиотеке, спеша закончить эссе по зельеварению, которое должно было состояться позже. Гермиона ускорила шаг, стараясь не столкнуться с кем-нибудь из учеников. Она кивала и улыбалась тем, кто приветствовал её, но не сделала ни малейшего движения, чтобы остановиться и поболтать. Она вдруг почувствовала себя на пределе. Это было странное чувство, как будто кто-то или что-то тащило лист фольги по её коже, заставляя девушку чувствовать себя колючей и странной. Она украдкой огляделась вокруг и не заметила ничего необычного, и это немного успокоило её. В оживлённом коридоре было тепло, поэтому она подняла руки и начала скручивать волосы в тугой пучок, завершая его резинкой на запястье. Как только она опустила руки, то наткнулась на Филча, который размазывал что-то по полу грязной шваброй. — Извините, — пробормотала она, отступая назад. Она почти ожидала, что он накричит на неё. Вместо этого, к её удивлению и облегчению он просто поджал свои тонкие губы и свирепо уставился на неё, на его челюстях заиграли желваки. Она тупо постояла секунду, потом поморщилась и отошла, подняв брови. Что с ним не так? — удивилась она, сворачивая за угол. Возможно, у него был очень плохой день, а может, он просто с каждым годом становился всё более раздражительным. Тряхнув головой, она выбросила этот инцидент из головы и продолжила свой путь.