Его Персефона

      Позёвывая, Гермиона вошла в свою комнату в поисках Гарри. Она не видела его, поэтому решила, что он всё еще в туалете. Гермиона направилась к двери, намереваясь постучать, но тут до неё донёсся звук льющейся из душа воды, и она вернулась обратно в комнату. Тихонько напевая себе под нос, гриффиндорка начала доставать из комода пижаму и раскладывать её на кровати. Бросив взгляд на окно, она поняла, что на улице всё ещё идёт снег. Весь день шёл снег, первый снег в этом месяце. Девушка обхватила себя руками, разглядывая окрестности. Должно быть, снега выпало уже несколько дюймов, — подумала она. — Я рада, что я не на улице. Она вернулась к кровати и уже собиралась расстегнуть молнию на платье, когда обнаружила нечто, чего раньше не замечала. Наклонившись поближе, Гермиона разглядела письмо, выглядывающее из-под её старого алого джемпера. Она осторожно взяла его в руки. Что всё это значит? Её пальцы дрожали, и Гермиона не знала почему, но это неимоверно раздражало, поэтому одним плавным движением девушка разорвала конверт и вытащила маленькие листы пергамента. Её лицо побледнело как полотно, когда она прочитала первые четыре слова. Нам очень жаль, — гласило письмо. Извинения? За что? — вопрошал разум, но Гермиона проигнорировала его и продолжила читать. Не сердись на Рона, Гермиона. Это была моя идея. Он категорически отказался, когда я впервые предложил эту идею, но позже согласился, что так будет лучше. Это для твоей защиты. Я знаю, что мы планировали предпринять это позже в этом году, но после того, как Малфой напал на тебя в Хогсмиде, мы решили уехать сразу после бала. Мы должны закончить эту войну и посадить Малфоя в Азкабан или куда похуже за то, что он сделал. Слёзы застилали глаза, затуманивая зрение, так что Гермиона едва могла прочитать остальное. Она яростно вытерла их. Я пойму, если ты возненавидишь меня за это, но я просто хочу, чтобы ты знала, что я делаю это, потому что люблю тебя. Ты для меня всё, и если Малфой это знает, то и остальные наверняка тоже. Если бы ты поехала с нами, то оказалась бы на виду у всех, кто мог тебя разыскивать. Я знаю, что мы изучали все эти защитные и маскирующие заклинания, но я не могу так рисковать. Если Малфой или кто-то другой найдёт тебя, никто не знает, что они могут предпринять. Внезапно раздался сдавленный звук, и Гермиона подскочила, дико озираясь, только чтобы понять, что он исходил от неё. Не следуй за нами, Гермиона. Пожалуйста. Завтра ты встретишь Джинни в поезде и поедешь в Нору на каникулы. Там вы будете в безопасности, там будет Орден, и там же разместятся авроры, чтобы защитить вас всех. Пожалуйста, пойми, я делаю это, потому что люблю тебя. Я сказал тебе, что никогда не причиню тебе боль, и это было ложью, потому что, без сомнения, это письмо причиняет тебе боль. Но я предпочёл бы, чтобы ты ненавидела меня, а не находилась во власти врага. Обещай мне, что ты не последуешь за нами, Гермиона. Мы не сможем связаться ни с тобой, ни с кем-либо ещё, пока не найдём то, что ищем. Мне так жаль. Я люблю тебя. Ужасные, прерывистые рыдания сотрясали маленькое хрупкое тело, и она, спотыкаясь, побрела в ванную, распахнув дверь палочкой. Ничего. Душ был включен, но ванна была пуста. Гермиона выключила его и поплелась к своей кровати. Этого не может быть. Как они могли? Как они посмели? Бросить её здесь? Она оцепенела от шока и замерла на месте, чувствуя, как кожа становится холодной, словно лёд. Когда паника внутри неё начала нарастать, письмо выпало из ладони и с тихим шелестящим звуком упало на кровать. На секунду почувствовав себя до ужаса отстранённой, Гермиона схватила палочку и подожгла записку, наблюдая за тем, как она скручивается и тлеет в пламени. Они бросили её. Гнев и ярость закипали в ней, но этого было недостаточно, чтобы подавить нарастающую истерику. Они нуждаются в ней. Как они смеют думать, что могут просто оставить её здесь, чтобы о ней заботились, словно о хрупкой принцессе, в то время как они собираются закончить войну? Она снова и снова кричала Гарри, что пойдёт с ним. Всё это время они лгали ей. Сердце до ужаса сжалось, и на секунду Гермионе показалось, что её сейчас вырвет. Он решил это с момента последнего нападения. Она чувствовала себя идиоткой. Так вот почему они вели себя так странно. Она не осознавала, что выбежала из своей комнаты, пока не споткнулась о платье и не обнаружила себя распростёртой на полу в коридоре рядом с Большим залом. Вслепую, не замечая слез, стекающих по лицу, девушка вскочила на ноги и побежала. Её локти болели и кровоточили, но она не обращала внимания ни на это, ни на царапины на ладонях. Мысленно Гермиона проклинала себя за то, что не переоделась перед отъездом и даже не взяла с собой волшебную сумочку, которую с начала года прятала в своей комнате, но возвращаться и терять время не решилась. Несмотря на своё горе, Гермиона забыла о снеге и вскоре пожалела об этом. На бегу Гермиона с трудом сдерживала рыдания, стараясь вести себя как можно тише, чтобы никто не услышал её и не явился узнать, в чём дело. Зрение было затуманено и искажено из-за слёз, но ноги, казалось, точно знали, куда её вести, потому что через несколько секунд (хотя на самом деле это было несколько минут) Гермиона врезалась в статую горбатой ведьмы и упала на спину на холодный каменный пол с испуганным криком. Она была не из тех, кто скукоживается от боли, и в одно мгновение снова поднялась, дрожа от нервов, выхватывая палочку, постучав ею по камню и дрожащим голосом прошептав: — Диссендиум! Тайный ход открылся, и она без дальнейших промедлений проскользнула в туннель.

***

Содержащая загадочное сообщение записка прибыла несколько минут назад. Она пытается сбежать. В ближайшее время ожидайте специальную доставку. Почерк был корявый и некрасивый; без сомнения, автор записки не привык много писать. Драко кинул взгляд на клочок пергамента, прежде чем бросить его в огонь. Чёрт побери, прошло всего пятнадцать минут с момента его прибытия, и вот он здесь, ждёт своей «доставки». Он прекрасно понимал, что может повлечь за собой «посылка», и ему было любопытно, почему она убегает. Выбор шпиона был спонтанным решением — Драко просто приказал следить за ней. Мерлин знал, что заставило её совершить такой глупый и опрометчивый поступок, но не жаловался. В конце концов это ему на руку, и скоро он вкусит первые плоды своей удачи. Ей просто необходимо было попасть сюда! Стеклянная конструкция наконец-то была закончена, буквально за несколько секунд до того, как Малфой получил записку. Сразу же после этого он бросился в свой кабинет, охваченный волнением, хотя и чувствовал, что забыл сделать что-то очень важное, но не обращал на это внимания и теперь не мог вспомнить, что именно собирался сделать. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Были и куда более неотложные дела.

***

Когда Гермиона выскользнула из кондитерской, убедившись, что заперла за собой дверь и её никто не видел, она заметила, что в Хогсмиде снег усилился. Она дико озиралась по сторонам, дрожа, хотя не чувствуя холода из-за паники — снег падал тяжёлыми и густыми хлопьями, сквозь него было трудно что-либо разглядеть. Насколько Гермиона смогла рассмотреть, снаружи никого не было. Она чувствовала, как снег падает на волосы, садится и прилипает к коже, прежде чем растаять, но недостаточно быстро. На девушку падало всё больше и больше снега, образуя обжигающие морозом слои. Она нетерпеливо отмахнулась и побежала. Они проделывали это много раз, отмечая маршрут, по которому им предстояло выскользнуть из деревни. К счастью для неё, снег, лежащий на земле, был всё ещё мягким, и она поскользнулась только один или два раза, успевая остановить падение, а её шаги были приглушены сильно падающим снегом. В этот момент она чувствовала себя убийственно. Гермиона знала, что ребята не могли уйти далеко, если только не решили аппарировать, но это не входило в план, по крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до места назначения — поляны на опушке леса, где они будут достаточно далеко, чтобы никто не мог их засечь их перемещение и остановить, и они будут в безопасности вне следящего щита Хогвартса. Ноги девушки задубели от холода, который она едва ощущала, но всё же Гермиона припустилась бегом мимо пустых магазинов и тёмных зданий, пока не добралась до леса. Тяжело дыша, Гермиона прислонилась к голому стволу дерева, схватившись за бок. Её дыхание вырывалось из губ огромными клубами дыма, которые она могла ясно видеть в холодном, неподвижном воздухе. Её платье было безвозвратно испорчено, но ей было всё равно. Её кудри замерзли от снега, и неприятно оттягивали голову и давили на спину. Девушка посмотрела вниз, чтобы схватить свою палочку, когда заметила следы. Их было две пары, и с трепетом в сердце она сразу же узнала в них Гарри и Рона. Отпечатки были свежими, это подарило ей головокружительное чувство надежды, которое мгновенно растворилось, как капля воды в море, когда гриффиндорка поняла, что след скоро будет покрыт падающим снегом. Забыв о причиняющих неудобство волосах, Гермиона снова пустилась в путь, стараясь как можно быстрее двигаться по следам.

***

— Может, нам стоит вернуться, — тихо и с надеждой предложил Рон. — Она, наверное, сейчас в ярости, и ты знаешь, что она нам нужна, приятель. Мы не можем сделать это в одиночку. Ребята уже добрались до поляны. Они оба неуверенно остановились в центре, осознавая свой следующий шаг, но ни один из них не хотел начинать путешествие, они стояли неподвижно, обдумывая свой следующий шаг. Но, не решаясь начинать путешествие, они зашли в тупик. — Мы зашли так далеко, — тихо сказал Гарри. — Мы делаем это, чтобы защитить её. Теперь она будет в безопасности в Хогвартсе, когда Макгонагалл обо всём знает, и теперь, когда есть кто-то, заботящийся о ней. — Друг… — запротестовал Рон. — Ты думаешь, я не хочу повернуть назад? Ты думаешь, я не ненавижу себя за то, что сделал это? — огрызнулся Гарри. — Сейчас я чувствую себя настоящей задницей. Но она это переживет. Она должна это сделать. Там она будет в безопасности, он больше не сможет до неё добраться. Мы найдём Малфоя и сделаем всё возможное, чтобы уничтожить мерзавца. Рон сохранял молчание. Гарри вздохнул. — Мне очень жаль, — сказал он прерывающимся голосом. — Я просто не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Я слишком люблю её, чтобы позволить ей подвергнуть себя опасности. — Но это её решение, а не твоё, — настаивал Рон. — Я знаю. — Мы ведь не собираемся возвращаться, правда? Гарри вздохнул. Снег шёл так густо, что он даже не видел своего дыхания. — Нет.

***

Если раньше Гермиона не ощущала холода, то теперь действительно почувствовала его. Её покрытые снегом ноги наполовину замерзли и окоченели, ресницы покрылись снежинками; даже если бы она стерла их, они налипли бы снова через несколько секунд. С каждым шагом Гермиона ругала себя за то, что позволила себе быть настолько безмозглой, чтобы забыть о туфлях, но старалась изо всех сил, поклявшись, что кастрирует мальчиков, как только обнаружит их. Должно быть уставшие глаза и чересчур активное воображение сыграли с ней злую шутку, но Гермионе показалось, что она уже дважды слышала приглушённый звук где-то рядом. Она подозревала, что это был испуганный кролик или что-то в этом роде, но это не объясняло движения, которое она только что почувствовала за спиной. Гермиона резко обернулась, взмахнула палочкой, но ничего не увидела. С колотящимся сердцем она шагнула вперёд, чувствуя как пульсирует кровь в висках. Просто для перестраховки, она наложила на себя Дезиллюминационные чары и «Оглохни» для предосторожности, и, стуча зубами, она снова продолжила движение.

***

— Ты это слышишь? — Что слышу? — Какой-то странный шорох, — сказал Рон, оглядываясь вокруг. — Может быть, это лиса, — тупо ответил Гарри. — Верно, — сказал Рон, но его слова прозвучали не совсем убедительно. — Готов? — …Да.

***

Здесь следы были отчётливее, и Гермиона знала, что уже близко. Действительно, как только она ускорила шаг, то услышала вдалеке голос, который она едва опознала как голос Рона. Пожалуйста, хотя бы они не улетели прямо сейчас! Ребята уже были в поле её зрения, она чуть не расплакалась от облегчения и счастья. Позади неё раздался громкий хруст и с сердцем, мгновенно рухнувшим в живот, она поняла, что была не одна. Гермиона никак не могла решиться — развязать бой или же спастись позорным бегством, и когда она всё-таки приняла решение, было слишком поздно. Что-то ударило её прежде, чем она смогла повернуться, и девушка упала на бок, её голова сильно ударилась об огромный валун, и большие, нечёткие чёрные пятна заплясали перед глазами, когда она с яростью дикой кошки начала бороться с нападавшим, который связывал её запястья вместе и одной рукой зажимал ей рот, приглушая ее крики. Нет нет нет нет! Отчаянная борьба заставила Гермиону случайно удариться головой о камень снова, и о как это было больно! Что-то горячее и влажное пробежало по затылку, девушка слабо дрыгала ногами, даже когда её тело обмякло, и последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был приглушённый треск аппарации, и через секунду она почувствовала, как её засасывает в пространство, дико вращая, даже когда её руки слабо оттолкнули нападавшего в последней попытке освободиться. Они двигались быстро, путешествуя в пространстве, её желудок так сильно сжался, что Гермиона испугалась, как бы её не стошнило. С трудом она открыла глаза. Всё было размыто, в ушах звенело так громко, что она не могла расслышать своего страдальческого бормотания, но она ясно разглядела лицо Аргуса Филча перед тем, как потерять сознание.

***

Драко был в кабинете, нервно расхаживая по комнате, и рассеянно проводя руками по волосам, в ожидании. Почему он так долго возится? Он рассеянно пнул ногой пол и застыл, услышав шум, раздавшийся на нижнем этаже. Шум не был чем-то необычным. Он больше походил на шарканье ног по гладкому полу, но в тишине поместья казалось, что тролль только что прорвался через парадную дверь. Драко позволил себе стряхнуть напряжение с плеч, выпрямил спину. Они уже прибыли. Он провёл языком по зубам. Драко поспешил вниз, в холл, где Филч шатался под тяжестью девушки, которую тащил на плече. — Положи её на кушетку, — приказал Драко, наблюдая за тем, как старик бросил девушку на мебель, словно мешок с картошкой. — Осторожнее, ты — дурак! Закончив, старик выпрямился настолько, насколько позволяла его согнутая спина, и повернулся к Драко, ожидая следующего приказа. Глаза смотрители были блестящими и рассеянными, его поза неестественно напряжённой. На его лице не было никакого выражения. Если бы кто-нибудь из студентов Хогвартса увидел его тогда, они бы почувствовали что-то неладное, потому что смотритель вечно хмурился с неприятным выражением на морщинистом желтоватом лице. Драко повернулся к мужчине. — Возвращайся в Хогвартс и забудь всё, что произошло. Если тебя спросят о девушке, ты скажешь, что в последний раз видел её с Поттером. Филч кивнул и вышел из поместья. Ему придётся пройти довольно большое расстояние, прежде чем он сможет вернуться в замок. Он оставил портключ на обеденном столе. Филчу придётся не забыть взять его, иначе дорога в Хогвартс станет еще длиннее. Драко не стал напоминать ему об этом; он слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Драко достал из кармана маленький предмет и крепко сжал его в кулаке, разглядывая молодую женщину, лежавшую без сознания на его кровати. Её тонкая рука безвольно лежала рядом с телом, почти свисая с края кровати. Его взгляд скользнул по её фигурке, и он заметил её замерзшие ноги; платье было изорвано и промокло насквозь, прилипая к коже, а волосы были растрепаны и мокры. Драко наклонился, чтобы рассмотреть их поближе, и увидел, как последние кусочки льда начали таять. Губы девушки посинели, кожа стала мёртвенно-бледной. Он постучал палочкой по её лбу, бормоча сильное согревающее заклинание, и зачарованно наблюдал за тем, как к её коже возвращается цвет. Теперь, когда она согрелась, Драко заметил покраснение и припухлость вокруг её глаз. Он снова задался вопросом — что же могло побудить Гермиону столь поспешно покинуть замок, одевшись не по погоде и явно находясь в состоянии сильного эмоционального потрясения. Он разглядывал её платье: глубокий, ярко-алый цвет, подчеркивающий бледность кожи, румянец на губах и щеках. Довольно простое, — решил Драко. С лифом без рукавов, туго опоясывающим талию и распускающимся в широкую юбку. Там, должно быть, состоялся праздничный бал, — подумал он. Забавно, он совсем забыл, какое снаружи сейчас время года. Просунув одну руку девушке под голову, а другую под ноги, он поднял её и перенёс в свою спальню, осторожно положив на кровать. Только когда он опустил её, то обнаружил кровь на своих руках. Драко с ужасом рассматривал её, думая, что каким-то образом поранился, но потом дважды подумал и внимательнее посмотрел на девушку. казалось, всё было в порядке, пока он не присмотрелся внимательнее. Несколько прядей волос были испачканы кровью, и он встревожился; Драко перевернул её на бок и откинул волосы в сторону. Рана находилась прямо на затылке, где-то там, он не мог точно определить, где именно из-за волос, закрывавших её, но, по крайней мере, она не кровоточила. Её тяжёлые волосы слиплись от крови, и он громко проклял старого смотрителя за то, что тот так грубо обошелся с ней. Он позвал домовика в комнату и, как только тот появился, Драко приказал ей залечить и перевязать раны девушки. — Как только она придёт в себя, дайте ей снотворное. Я зайду проведать её, когда вы закончите, а потом мне нужно будет заняться кое-какими делами. Бедный эльф кивнул и щелкнул пальцами, чтобы левитировать девушку к ванне, когда Драко вышел из комнаты. Он ворвался в свой кабинет и стал беспокойно расхаживать по комнате. Его сердце бешено билось, колотилось в груди. Наконец-то он заполучил её! Окончательно. Казалось, теперь, когда она была здесь, с его груди свалилась тяжесть; Драко был в приподнятом настроении и страстно желал обладать ею, претендовать на неё. Он всё ещё сжимал кольцо в кулаке, кольцо, которое свяжет её с ним. Сначала он собирался провести скромную церемонию бракосочетания, на которой присутствовали бы только его родители и Блейз, но не хотел тратить время на то, планирование и ожидание того, когда Гермиона будет принадлежать ему. Поэтому он провёл несколько серьёзных исследований, изучил пару древних заклинаний и сделал несколько изменений в кольце. Всё, что ему нужно было сделать сейчас — так это надеть кольцо на её палец, и Гермиона официально станет его женой. Конечно, он уже носил свое кольцо. Это был неброская полоска из платины, но ему этого было достаточно. Его мысли постоянно возвращались к тому, почему она сбежала из замка. Где Поттер и Уизли? — удивлялся он. Почему их не было с ней? И почему она сбежала? Не из-за них ли она ушла? Что случилось на балу? Так много вопросов… Пройдёт какое-то время, прежде чем он сможет получить ответы. Это расстраивало Драко, потому что он хотел знать, и хотел знать сейчас! Он вернулся в спальню, где его эльф только что уложил девушку на кровать. Её кровь запачкала простыни, поэтому их уже заменили. — Может ли Богг сделать что-то ещё для хозяина? — спросил эльф. — Оставь нас. Богг поклонился и с громким треском исчез. Драко подошел к кровати, изучая её. Красивая. Как и всегда. Как он и представлял себе её, когда мечтал о ней, а она всё это время была бесконечно далеко от него. Она была одета в одну из ночных рубашек, которые он купил для неё, похожую на ту, что была на ней в первый раз, когда он спал с ней. Её волосы высохли и пахли розами, а локоны рассыпались по подушкам. Все следы пролитых слёз, и всё, через что она только что прошла, исчезли, как будто их никогда и не было, и она просто спала. Улыбнувшись про себя, Драко достал кольцо из кармана и сел на край кровати рядом с ней. Он погладил её висок рукой, чувствуя её волосы, тепло её головы. Он взял левую руку, надел кольцо на палец и напрягся, почувствовав, как магия проходит сквозь него, связывая их вместе. Он снова посмотрел на неё сверху вниз, поглаживая ее кудрявую голову. Он был женат. От одной мысли об этом ему захотелось расхохотаться в голос. Конечно, как член рода Малфоев, он знал, что когда-нибудь ему придётся жениться, но он никогда всерьёз не думал об этом, пока не понял, что хочет её. Когда-то внутри него мог быть голос, который беспокоился бы о законности и моральном состоянии того, что он делал, но он уже не был ребенком и никогда не прислушивался к этому голосу. Это было то, чего он хотел. И теперь она моя! Стараясь не причинить ей боль, Драко наклонился и прильнул к её губам. Это был первый целомудренный поцелуй, который он подарил ей без вожделения и желания. Сейчас ему придётся довольствоваться этим, так как он должен пойти и сообщить родителям о событиях, которые только что произошли. Он снова нежно поцеловал её, наслаждаясь теплом мягких губ, и встал, глядя на Гермиону в последний раз с едва заметной гордой улыбкой на губах. — Моя жена, — сказал он себе. Он решил, что ему нравится это произносить. Его жена. Его жена.