Его Персефона

       Во сне Гермиона двигалась; не бежала, но всё перед ней расплывалось, она почти чувствовала себя в движении. Ничего не имело смысла, всё произошло слишком быстро. Почувствовав, что проваливается в огромную яму, Гермиона распахнула глаза, и тут же села, схватившись за живот, слишком дезориентированная, чтобы воспринимать окружающее. Её ногам было тепло и их что-то покалывало, как будто она действительно бежала во сне. Что произошло? Где я? Всё ещё ощущая лёгкое головокружение, Гермиона провела ладонью по лицу и потянулась к потайному карману платья, хватаясь за палочку, но не обнаружила ничего, кроме шёлка. Её платье исчезло — она была одета в ночную рубашку. Волосы у девушки на затылке встали дыбом, и она неуверенно оглядела себя. Кто это сделал? Гермиону охватила паника, она быстро встала, спрыгнула с кровати и чуть не упала, потому что её неуклюжие ноги не могли двигаться так быстро, как ей хотелось. Комната кружилась вокруг неё, Гермиона никак не могла собрать мысли в кучу. Быстро соображая, она присела на корточки, прижав руки к вискам. Думай! — Убеждала она себя. — Думай! Потребовалось мгновение, чтобы её разум прояснился и головокружение прошло, но через несколько секунд всё вернулось, и она вскочила на ноги, дико оглядываясь на комнату. Кто-то схватил её прежде, чем она успела догнать Гарри и Рона, но кто? Кто это был? И где, чёрт возьми, я нахожусь? Неужели они вернули её обратно в Хогвартс? Она оглядела комнату, высматривая свою палочку, где бы она ни была. Помещение было весьма красиво украшено: перед кроватью расположился большой камин, огромный шкаф и кушетка, а пол был покрыт белоснежным пушистым ковром; голые стены красивого оттенка лесной зелени. Но что-то было не так. Мурашки побежали по коже, тяжёлый стук сердца не давал девушке покоя. Увидев дверь, Гермиона побежала к ней на своих дрожащих и подгибающихся ногах и попробовала повернуть хрустальную дверную ручку, но та не поддалась, и сердце девушки упало до самых кончиков пальцев. На мгновение она подумала, не позвать ли кого-то через дверь, но в конце концов передумала. Кто знает, что находится там, на другой стороне? Или кто, если уж на то пошло? Это определённо был не Хогвартс. Гермиона медленно повернулась лицом к тому, что находилось позади неё, и ее колени чуть не подкосились, когда она увидела то, что возвышалось перед ней. Огромное витражное окно, точная копия того, что находилось в её маленьком уголке в Хогвартсе, такое гигантское, что занимало большую часть стены прямо напротив девушки. В этот момент внезапное понимание, того, кто именно похитил её, железным кулаком обрушилось на девушку, и перед глазами всё поплыло от потрясения. Желание закрыть глаза руками стало непреодолимым. Ладони дёрнулись к её рту, но она громадным усилием воли не подняла их выше. Как…? Эта была точная копия; тут даже имелось мягкое сиденье у окна в основании, только чуть больше и сделано из бархатисто-чёрного материала. Потрясение было настолько сильным, что она чуть не упала в обморок, но поборола инстинкт своего тела и осторожно приблизилась к сидению. Что всё это значит? — подумала она. Девушка дрожала с головы до ног, её глаза были дикими и стеклянными от слёз, но она не могла сдаться. Прижав руку ко рту, Гермиона в ужасе попятилась. Мне нужно сосредоточиться, если я хочу выбраться отсюда. Гермиона напряжённо оглянулась на остальную часть комнаты. Воздух стал слишком неподвижным, слишком тихим, и всё это ещё больше действовало ей на нервы. Где же он? Конечно, Гермиона не хотела, чтобы он находился тут с ней, но это помогло бы узнать, где он скрывался. Был ли он всё ещё здесь, где бы это место не находилось и что бы это ни было? Как долго его не будет? Когда он вернётся? Её сердце бешено колотилось, Гермиона практически ощущала собственный пульс, гулко бухающий в ушах. Думай, думай, думай. Мне нужно подумать. Мерлин знает, сколько у меня осталось времени. Она осторожно подошла к окну, собираясь с духом и мыслями. Она не чувствовала никаких следов магии вокруг окна, но просто чтобы убедиться, что она сократила расстояние между собой и цветным стеклом и прижала руку к его гладкой поверхности, концентрируясь. Не почувствовав ничего, кроме прохлады стекла на влажной ладони, Гермиона обмякла от возбуждения. Насколько она могла судить, на окне не было никаких чар, которые помешали бы ей сбежать. Адреналин захлестнул её, и девушка рывком бросилась к кровати. Дрожа, она сняла с кровати роскошные простыни, обернула их вокруг стула рядом с кроватью и побежала обратно к окну, волоча стул за собой. Времени на раздумья не было — она подняла стул и, размахнувшись, изо всех сил ударила им по цветному стеклу. Стекло сильно треснуло, но не разбилось. Стул был достаточно прочным, чтобы издавать только громкий жалобный скрип. Она глубоко вздохнула. Ещё три раза Гермиона била по окну покрытым тканью стулом, и наконец оно поддалось. Звон разбитого стекла был приглушён простынями, и Гермиона вздрогнула, когда стекло пролилось блестящим дождём на кожу и волосы, покалывая и царапая её. В волосах застряли осколки — пришлось яростно тряхнуть головой, чтобы вытряхнуть как можно больше осколков, и она с облегчением рухнула на подоконник, не обращая внимания на то, что зазубренные осколки, всё ещё прилипшие к раме, вонзались в её плоть. Её руки разрывались от боли, мозг вскипел, но она должна была продолжать двигаться. Гермионе не хотелось думать о том, что ждёт её, если она задержится ещё на мгновение. Страх и адреналин снова вспыхнули в ней и, не раздумывая ни секунды, Гермиона разогналась и спрыгнула с внешнего выступа. Падение было не из лёгких — комната находилась на третьем этаже, и хотя девушка упала в кусты, она растянула лодыжку и была уверена, что сломала руку. Крик боли вылетел изо рта, но она стиснула зубы и проглотила вопль, чтобы её никто не услышал. Заставляя себя глубоко, успокаивающе дышать, она осмотрела себя на предмет других повреждений, поднимаясь из-под обломков. Её тело разрывалось от боли, несколько кровавых порезов украшали ноги и руки; Гермиона знала, что это только вопрос времени, прежде чем лоскутное одеяло лиловых синяков расцветёт на её коже. Мягкая трава под ногами, запах свежей зелени — она была в саду. Гермиона посмотрела вперёд и увидела землю, простиравшуюся на многие мили. Впереди был лес, и кто знает, что лежит за ним? Если ей повезет, это будет деревня. Где-нибудь, где я могла бы получить помощь. Девушку осенила идея, и она попыталась повернуться на пятках, чтобы аппарировать. Боль в левой ноге не давала ей двигаться дальше, и она громко ахнула, схватившись за вывихнутую лодыжку. Та горела и пульсировала, Гермиона увидела, что та действительно начала набухать. Стиснув зубы, девушка попыталась снова, но ничего не вышло, и она в отчаянии зарылась рукой в волосы. Это движение заставило боль в руке вспыхнуть снова, но Гермиона отодвинула ощущение от боли на задний план и побежала, борясь со слезами паники, наполнявшими её глаза, искажая зрение. Я не могу аппарировать. Это значит, что здесь повсюду стоит защита от аппарации. У меня даже палочки нет! Где бы она ни была, это место определённо находилось далеко от Хогвартса. Снега не было, земля была ещё свежей и зеленой, а на траве лежала роса. Однако в воздухе чувствовался резкий холод — тот, который служил предвестником того, что холод не за горами. Гермиона уже отдалилась на некоторое расстояние от того места, откуда она сбежала — девушка не смела даже оглянуться, просто смотрела вперёд и продолжала бежать, несмотря на боль в конечностях, которая заставляла её делать остановки. Рев, полный чистой незамутнённой ярости, разразившийся откуда-то сзади, заставил её остановиться. Даже когда разум закричал телу: Продолжай двигаться, пожалуйста, не оглядывайся назад, просто продолжай бежать! — она все равно оглянулась. Это именно он стоял у окна, глядя на неё сверху вниз, и на его лице не было ничего, кроме ярости и гнева, и выражение его глаз заставило разум Гермионы затуманиться от страха, а кровь застыть в жилах. Её сердце билось так бешено, словно она пробежала несколько миль. Как только Драко выпрыгнул из окна, её разум вернулся к ней, и Гермиона снова обрела контроль над своим телом, и проглотив свой истерический стон, снова побежала прочь. Она страдала от боли, и ей хотелось просто остановиться и отдохнуть, всё её тело неимоверно болело, словно её поджаривали на адском пламени, но она не могла остановиться. Всё это лишь в твоей голове, — решительно сказала она себе. — Чем больше ты об этом думаешь, тем больнее тебе будет. Позади девушки раздался странный грохот, от которого она чуть не выпрыгнула из собственной кожи. На секунду у неё мелькнула мысль оглянуться назад, просто чтобы убедиться, что она достаточно далеко, чтобы он её не догнал. Теперь Гермиона бежала через лес, наступая на ветки и влажные листья, и всего секунду назад она вступила в весело бегущий ручей. Ноги болели, лодыжка грозила вывернуться при каждом шаге, а сломанная рука посылала волны боли до самого плеча. На бегу девушке пришлось придерживать её другой рукой, чтобы не задеть своими движениями, но, несмотря на все меры предосторожности, она всё ещё адски болела. Жаль, что у меня нет палочки, — истерически думала беглянка, бросаясь вперёд так быстро, как только могла, хотя обе ее ноги и лёгкие протестующе вопили. Теперь она слышала его куда отчетливее. Драко догнал её; его шаги звучали громко и ужасающе, когда он пробирался сквозь кустарник, окружавший их. Если бы Гермиона была ребенком и услышала эти звуки, то подумала бы, что их издает разгневанный великан. Она удивилась, почему он до сих пор не остановил её с помощью магии. Но она не жаловалась. Если бы Драко использовал магию, Гермиона бы попалась. Но его поступки весьма красноречиво говорили о том, каким человеком был Драко — он мог бы покончить с этим в любое время взмахом руки, но упорно преследовал беглянку, как волк, как будто ему это нравилось. Он подбирался всё ближе. Нет нет нет нет нетнетнетнетнет, — молча умоляла Гермиона. — Пожалуйста, Мерлин, пожалуйста, не дай ему поймать меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо! Она петляла мимо деревьев как заяц и попыталась перепрыгнуть через упавший ствол дерева, но в конце концов споткнулась и чуть не упала лицом вниз, но вовремя спохватилась и побежала дальше, ещё быстрее, чем прежде. Гермиона никогда не была любительницей спорта, и хотя за все эти годы, проведённые в компании Гарри и Роном (она не обращала внимания на сильную боль в сердце при упоминании их имен), несмотря на всё, через что они прошли, она получила свою порцию бега, при необходимости спасти свою жизнь, и всё же она никогда не бежала так быстро, как сейчас. Из носа беспощадно текло, девушка едва могла дышать, из горла вырывался ужасный прерывистый сиплый звук, волосы липли к потной коже, сердце бешено колотилось, лёгкие готовы были разорваться, но она не могла остановиться. Она скорее умрет так, чем от его руки. Тяжело дыша, она бросилась в лавандовое поле, не заботясь о том, в каком направлении будет двигаться, лишь бы оказаться подальше от него. Яркий пурпур окружающей лаванды застал девушку врасплох, и она на секунду запнулась, прежде чем снова начать движение. К этому времени она уже задыхалась, мышцы ног были словно разорваны в клочья, но она продолжала идти. Тот факт, что она больше не слышала преследователя, поразил Гермиону, и она быстро оглянулась назад, только для того, чтобы споткнуться о собственные ноги, когда обнаружила, что он находится всего в нескольких метрах от неё. Она вовремя спохватилась, но в ту секунду, когда она споткнулась, Драко хватило всего секунды на то, чтобы сократить расстояние между ними и повалить девушку на землю, раздавив часть лаванды их телами. — Нет, — попыталась выкрикнуть Гермиона, но Драко своим приземлением сверху выбил из лёгких весь воздух, так что она могла только открывать рот в беззвучном ужасе, словно рыбка, когда упала на спину, а он довольно грубо приземлился прямо на неё, так что последний воздух в её легких был безжалостно уничтожен, и яркие звезды затанцевали перед её глазами там, где их не должно было быть. Ничего не понимая, Гермиона ошеломлённо замахала руками, ударила его здоровой рукой и пнула в любое место, куда могла дотянуться. Драко ловко отклонял удары от своего лица, но когда её ногти царапали его шею, он злобно шипел. Холодные бледные ладони схватили хрупкие запястья и рывком задрали обе руки над головой. Агония от боли в сломанной руке была слишком сильной; Гермиона корчилась и отчаянно опустошала легкие, когда Драко алчно впивался своими сильными пальцами в её плоть. Когда Драко оседлал девушку, её ноги прижались к земле под ним, и всё же она всё ещё пыталась вырваться, не желая признавать поражение. — Нет! — воскликнула она, ибо наконец обретя дар речи. — Нет! Почти ослепший от ярости Драко с оттяжкой ударил её по лицу. Затем снова. Ещё один раз после того, как она снова попыталась закричать. Из носа Гермионы потекла карминовая жидкость, губа была рассечена, глаза остекленели и слегка расфокусировались, когда она снова увидела его. Девушка медленно моргнула, сделав попытку отползти на руках и ногах, стараясь восстановить дыхание. Малфой поёрзал на её бедрах и наклонился, насмешливо улыбаясь Гермионе, и она вздрогнула от затопившего её ужаса. Его зрачки расширились настолько, что она едва могла разглядеть серую радужку глаз, его тонкие губы были растянуты в блестящем, хищном оскале. — Не смей никогда больше пытаться убежать. — Каждое слово произносилось медленно и чётко, как будто он хотел отпечатать это в её памяти. — Не смей указывать мне, что делать! — прошипела она. — Я не твоя собственность! Он рассмеялся. — Ты так уверена, любовь моя? Ты видела свою руку? Её насмешливый взгляд побудил Драко освободить правую руку и показать ей кольцо на пальце, то самое, которое он надел на неё несколько месяцев назад. Когда Гермиона в ужасе уставилась на него, разинув рот, ухмылка на его лице стала ещё более самодовольной. Как самый набожный человек, впитывающий слова Священного Писания, его глаза жадно впитывали каждое выражение её лица. — Когда ты успел? — спросила она.  — В тот момент, когда ты пришла ко мне в руки, — тихо сказал он. — Филч шпионил для меня, он поймал тебя, когда ты выходила из замка (это было очень неразумно, любовь моя), и следовал за тобой, пока ты не вышла за территорию Хогвартса, и доставил тебя сюда с помощью Портключа, который я ему послал. Я вымыл тебя, переодел и взял на себя смелость подарить тебе кольцо. — Это всего лишь дурацкое кольцо. Это не делает меня твоей, я не соглашалась на это! — Только кольцо? — коварно усмехнулся Драко, покачивая головой. — В дополнение к заклинаниям, которые я наложил на него в прошлом году, я добавил несколько новых. Некоторые из них древние, некоторые — сотворённые мною лично. Проще говоря, мы женаты. Ты — моя жена, а я — твой муж. Слова с трудом укладывались у неё в голове. Малфой благоговейно коснулся её щеки. — Я должен был убедиться, что моя маленькая птичка не улетит, — пробормотал он. Гермиона выглядела донельзя возмущенной. Его рука поднялась, чтобы пригладить её растрёпанные кудрявые волосы. — Я скучал по тебе, — тихо прошептал он, опуская голову к её шее и касаясь губами впадинки на ней. — Ты даже не представляешь, сколько раз я чуть не разнёс этот проклятый замок в клочья, чтобы заполучить тебя. — Драко прильнул губами к её коже, его лоб соприкоснулся с её подбородком, и Гермиона нервно втянула воздух. — Ты слишком долго была вдали от меня, но теперь, когда ты здесь, это вряд ли имеет значение. Он отстранился и посмотрел ей в глаза. Впервые за всё время их знакомства она смотрела на него с чистым, неподдельным страхом. — Ты безумен, — выдохнула Гермиона. — Как ты смеешь заставлять меня выходить за тебя замуж против моей воли? Сначала похищаешь меня, а потом насильно женишься на мне?! Он ничего не сказал, наблюдая за тем, как она дышит. — Я подсматривал за тобой и Лонгботтомом на балу-маскараде, — тихо сказал он. — Вы двое, безусловно, близки. — Он выплюнул последнее слово с презрением, и она вздрогнула от яда в его голосе. — Это уж точно не твоё дело, — прошипела она. — Отпусти меня и сними с меня это чёртово кольцо. — Ты трахалась с ним так же, как с Поттером? — вдруг спросил Драко, крепче сжимая её запястья, так что девушка беспомощно вскрикнула от боли. — За спиной Поттера или под его наблюдением? Я никогда… — НЕ ЛГИ МНЕ! — выкрикнул он, и слёзы, с которыми она так отчаянно боролась, потекли из глаз. — Я видел тебя с ним. Вы таскались практически повсюду друг с другом. Неужели Поттера тебе было недостаточно? Избегая встречаться с его пугающими глазами, Гермиона отпрянула назад, вжимаясь в холодную землю от страха. — Пожалуйста, — прошептала она. — Малфой, отпусти меня. Ты ведешь себя неразумно… Её голова откинулась назад от силы удара, который он нанёс ей. Из потрескавшихся губ вырвался крик боли, глаза закатились, рана на рассечённой губе открылась от удара и начала кровоточить. Драко схватил беглянку за подбородок, стискивая щёки так, что её губы сжались бантиком, и Гермиона уставилась на него своими большими, испуганными глазами. — Ты принадлежишь мне, — угрожающе прорычал слизеринец. — Кольцо на твоём пальце и герб Малфоев на руке доказывают это. Ты — моя жена, и я могу делать с тобой всё, что захочу! — Я никому не принадлежу! — яростно возразила она. Его лицо заметно помрачнело, и он выглядел так, словно был готов ударить её снова. Гермиона вздрогнула и ещё глубже вжалась в землю, прерывисто дыша, когда её руки натянули магические путы. Она застонала от боли в руке, и внезапно Драко оказался рядом, уткнувшись носом в её шею, спускаясь к груди. — Нет… — возразила Гермиона, но его рука закрыла ей рот, и он внезапно отстранился. — Почему ты покинула замок? — спросил он, отдёргивая руку. — Почему с тобой не было твоих друзей? Он видел, как девушка вздрогнула, как сжала губы, словно подавляя рыдание. Однако она промолчала, отказываясь отвечать на его вопрос. — Почему ты ушла? — снова зарычал он, крепче сжимая челюсть несчастной жертвы, и Гермиона лишь захныкала. Ответа по-прежнему не было. Гермиона знала, что будет дальше, она чувствовала это. Поэтому она собралась с мыслями и изо всех сил постаралась думать о чём-нибудь другом и отодвинуть воспоминания о том, что произошло так давно, на задний план. Без всяких предисловий Драко проник в её сознание, стремясь достичь желаемого, но её сопротивление всё ещё держалось, хотя и было сильно ослаблено. Он попробовал ещё раз, но гриффиндорка стояла насмерть, к его огромному разочарованию. Драко снова очистил свой разум и устремил на неё взгляд, хотя она пыталась отвести его. Драко наконец разрушил стену, которую возвела, и девушка под ним закричала от боли, когда он бесцеремонно вторгся в её разум. Всё, что произошло той ночью, крутилось в его голове: танцы с Невиллом, Джинни, Луной, Гарри и Роном, и то, что случилось потом. Она закричала, когда он начал разрывать её ночную рубашку, впиваясь зубами в её шею. — Нет! Стой! — она билась под ним пойманной пташкой, пытаясь вырваться, когда Драко сорвал с неё остатки платья, обнажив нижнее белье, которое он содрал с такой же силой, прежде чем снять с себя собственную одежду. Он полностью обнажился, его фарфоровая кожа сияла в лунном свете, когда он нависал над жертвой. У него было великолепное тело, стройное, мускулистое и подтянутое, такое же красивое, как и всё остальное. Гермиона видела только его глаза. Они светились чернотой в ночи, словно обсидиан. — Ты позволила ему прикоснуться к себе?! — сердито прошипел он. — Ты позволила этому дураку прикоснуться к себе после того, как я заявил на тебя права? В этот момент он кричал, а она была слишком слаба, чтобы ответить, не говоря уже о том, что теперь он крепко сжимал её тонкое горло своими сильными руками. Но она не могла позволить ему думать, что принадлежит ему. Гнев поднялся в ней, и Гермиона стиснула зубы и одними губами произнесла: — Не твоя! Хотя он ещё сильнее сжал ее горло, перекрывая дыхательные пути. — О, но это так, ma petite oiseau, — прорычал он, застонав, когда его эрекция прижалась к её лону. — И я собираюсь доказать тебе это. Гермиона издала крик, полный боли; теперь он схватил её раненую лодыжку и тянул к себе, её рука вспыхнула от боли, и она чувствовала, что скорее выдержит тысячу раундов с проклятием Круциатуса, чем то, что должно было произойти. Хотя она уже пролила много слез до этого, они вернулись в полную силу, когда Драко снова забрался на неё; она чувствовала, как его глаза алчно бегают по её телу. Когда она снова попыталась отвернуться, он повернул девушку лицом к себе; её руки онемели. — Я так долго хотел тебя, — хрипло признался он, оставляя поцелуй на подбородке. Насыщенный румянец пополз по её коже, когда Драко жадно уставился на нее. Ей не оставалось ничего, кроме как опустить глаза, чтобы не видеть его ужасного взгляда.

***

Она была восхитительна. Совершенна. Так похожа на изображения богинь, которые он видел во время поездок в Париж и Италию, полные фигуры, широкие бедра и сочные груди, чудесные формы ног и стройная талия, которую он так хорошо изучил; хотя Гермиона пыталась прикрыть нижнюю часть тела, подтянув колени, он всё ещё видел там розовую плоть и чувствовал головокружительный прилив жара. Она была такой красивой и яркой, что ему было почти ослепительно больно смотреть на неё, его глаза, казалось, выжигало светом её неземной красоты, как будто он смотрел прямо на солнце, но Драко упорно отказывался отвести от нее взгляд. Слёзы блестели на её бледной, невероятно нежной коже, и он смахнул их пальцами, когда она попыталась вырваться, пиная его везде, куда могла дотянуться. Драко втиснулся между её бедёр и ещё шире раздвинул их руками, чтобы лучше поместиться. Когда его бедра прижались к ней, девушка зажмурилась, но его рука на её груди заставила её снова взглянуть на него, и Гермиона уставилась на него широко раскрытыми, глазами, полными стыда. — Пожалуйста, не делай этого, — прошептала она, когда он уткнулся носом в её мокрую шею. — Пожалуйста, не надо. Прошу! Наконец он наклонился и крепко впился в её губы, и она застонала от боли. Её слёзы размазались по его щекам, и когда Драко отстранился, она попыталась позвать на помощь, но он снова прижался губами к её губам, с силой сжимая ладонями её груди. — Кричи сколько хочешь, моя милая. На многие мили вокруг никого нет, а если бы и были, чары вокруг этого места не позволяют им услышать или найти нас, — жарко выдохнул Драко в её губы, пощипывая и теребя её соски. — И ты могла бы бежать как только можешь, но стражи никогда не выпустили бы тебя с моей земли, — добавил он. — Так что имей это в виду, если снова подумаешь о побеге. — Её тело дёрнулось, когда Драко запечатлел поцелуй на её соске, а затем слегка сжал его. — Тебе некуда идти, маленькая птичка. Его маленькая птичка кричала в тоске под ним; Драко почувствовал, как она дрожит, и поцеловал её на этот раз более нежно, хотя губы её были холодны и безразличны. Он поудобнее устроился на ней, его член прижался к её складкам, и он издал хриплый стон, когда Гермиона, извивающаяся в попытке вырваться, случайно потерлась своим жаром о него, хотя она собиралась отстраниться. Его руки слегка дрожали, дыхание было неровным, и Драко опустил руку, чтобы провести по её складкам, и она снова дернулась, издав дрожащий всхлип, воспламенивший его желание. Ощущение его кожи на своей заставило её содрогнуться от отвращения, его внушительная эрекция впилась в её плоть, и Гермиона почувствовала слабость от ощущения того, что было прижато к её вульве. Он был горячим, пульсирующим, и её затошнило. Это до ужаса напугало девушку, и она возобновила борьбу, стремясь сбежать вновь. Этого не могло случиться. Она прошла через слишком многое, чтобы оказаться здесь. Он не заслуживал того, чтобы добиться своего. Его рука всё ещё шарила по её хрупкому телу, притягивая к себе, исследуя, и она крепко зажмурилась. У неё кружилась голова. — Пожалуйста, отпусти меня, Малфой. — Сколько раз ты делала это с Поттером? — спросил он. Его пальцы настойчиво ласкали клитор — она попыталась отодвинуть бёдра, но он прижался к ней так, что она не могла двигаться дальше, и Гермиона разочарованно вскрикнула. — Я этого не делала! — зарычала она, когда Драко сильно укусил ее грудь, и девушка издала крик, полный боли. — Лгунья, — прошипел он, прежде чем наброситься на её шею. Слёзы текли по её лицу, когда насильник сосал, лизал и кусал кожу, ниже уха, на подбородке, ключице, везде. Как она ни старалась, ей не удавалось подавить шквал испуганных всхлипов, срывавшихся с губ. — Пожалуйста, перестань, пожалуйста, — умоляла она, поворачивая голову в сторону, когда он снова попытался поцеловать ее. — Не смей отказывать мне в том, что ты так щедро отдавала другим, — прорычал Драко. Он пробормотал заклинание, с которым Гермиона не была знакома, но она поняла его назначение, когда почувствовала тёплое вещество, покрывающее её внутренности, и попыталась поднять ноги, чтобы хоть как-то защитить себя, но он быстро дёрнул их обратно, несмотря на протестующий крик девушки, и закрепил их на земле с помощью магии. В этот момент Гермиона посмотрела на луну, не желая принимать то, что должно было произойти. Слёзы обжигали глаза, но она с удивлением обнаружила, что уже ночь. Она была так поглощена попытками сбежать, что даже не обратила внимание на то, какое сейчас время суток. Она подумала о Гарри и Роне, вспомнила, как ударилась головой о камень, когда Филч схватил её, и подумала, не было ли всё это на самом деле сном, вызванным какой-то травмой головы, которую она могла получить. Теперь он целовал её, пристраиваясь у входа, покусывая и посасывая пухлые губы, солёные от обильных слез. Его член вонзился в девушку, и она почувствовала вкус крови на языке — там где прикусила губу. — Ты чертовски прекрасна, — прошипел Драко, и она громко всхлипнула, когда он провел руками по её изгибам. Их тела сияли в свете луны, его мускулы вздрагивали, когда он двигался над ней, пожирая её холодные губы с ненасытной похотью, которая исходила из каждой частички его тела. — Не плачь, птичка, если расслабишься, будет не так больно, — прошептал он ей в губы. Дрожащей рукой он вошёл в нее, мало — помалу вбиваясь в её сухую плоть. — Пожалуйста, нет! — воскликнула Гермиона как раз перед тем, как он ворвался в неё с невероятной силой, по самую кисть. Её пронзительный дикий крик боли эхом раздавался вокруг них в пустом поле, и не прекращался, пока Драко безжалостно вонзался в неё, входя и выходя из её измученного тела. Гермионе казалось, что он разрывает её пополам — настолько было больно. Она чувствовала, как он растягивает её тело до боли, снова и снова, и о Мерлин, как это больно! Затем он завладел её губами, и проглотив её крики, ударил ножом по её невинности. Драко застонал в экстазе, двигая бёдрами вперед. Её стенки туго сжимали член, когда он входил и выходил, и Драко был почти ослеплён охватившим его наслаждением. Вонзив пальцы в её плоть, он схватил девушку за бёдра и потянул вперёд, навстречу своим толчкам. — Теперь ты моя, — насмешливо прошептал он ей на ухо, облизывая раковину и поднимая ее ноги к своим плечам. Она даже не слышала его сквозь боль, когда извивалась и всхлипывала под ним. — И ты никогда не прикоснёшься к Поттеру или Лонгботтому, пока я жив, — поклялся Драко, делая особенно жестокий выпад, от которого у неё перехватило дыхание. Ещё один, два, три толчка, и он вошёл в неё, издав хриплый крик удовольствия, выпуская свой груз в её измученные внутренности, содрогаясь, как будто он боролся с самой глубокой болью. Нижняя часть её тела горела и полыхала, девушка пыталась дёргаться, чтобы оторвать его от себя, но безуспешно. Гермиона закрыла глаза и притворилась, что ничего не происходит. Сдавленный крик вырвался из ее горла и разгорелся внутри неё, Гермиона почувствовала, как он затух на уголках её губ, и Гермиона отчаянно цеплялась за надежду когда-нибудь воздать негодяю по заслугам. Словно угадав её мысли, он приложил палец к губам девушки и жадно поцеловал, прежде чем выдохнуть:  — Я попросил моего домашнего эльфа дать тебе противозачаточное зелье, пока ты была в отключке, любовь моя. Нет нужды беспокоиться. Эти слова стали небольшим утешением. Гермиона изо всех сил сжала кулаки — она была настолько истощена, что ей было трудно сосредоточиться. Ей казалось, что она сделана из дерева. От шока у неё помутился рассудок. Малфой уставился на кровь, покрывающую его член, а затем на невесту, которая боролась за то, чтобы оставаться в сознании, всё ещё опасаясь его. Её глаза снова сфокусировались и расфокусировались, и когда он поймал её взгляд, она уставилась вниз, почти скрывшимися в тёмно-карих глазах булавочными уколами зрачков. Зрелище, которое предстало перед ней там, высосало всю кровь из её лица, которое сморщилось, когда она увидела доказательства своего изнасилования. Когда девушка со стыдом отвернулась, Драко увидел правду в её глазах. Значит, он всё-таки ошибся. Порочное чувство триумфа охватило его, она полностью принадлежала ему. Всё, что он слышал, — это стук собственного сердца и неровное дыхание. Целиком моя, хвала Мерлину. И теперь, когда у меня есть моя маленькая птичка, я никогда её не отпущу. Она почувствовала его всё ещё твёрдый член на внутренней стороне бедра и попыталась вывернуться из его хватки, её личико исказилось от боли. — Прекрати, — прошептала она хриплым голосом, едва ли громче шепота. — Просто убей меня. Но мучитель уже не слушал её; он удерживал девушку за бёдра и снова навалился на неё, к её ужасу и ярости. Полные боли крики ведьмы обрушились на уши, которые не желали их слушать, и поплыли вверх в мольбе к потемневшим небесам, как обрывки потерянной молитвы. Ночь тянулась мучительно долго.