Его Персефона

       — Что ты здесь делаешь? Драко не привык задавать этот вопрос. Обычно об этом спрашивали его самого, но теперь настала его очередь войти в гостиную, всё ещё одетым в пижаму, не скрывающую мускулистую подтянутую грудь. Блейз улыбнулся ему с противоположной стороны комнаты, где он с удобством устроился. — Отлично выглядишь. — Как и всегда, — фыркнул Драко. — Но всё равно — зачем ты здесь? Не годится рассказывать правду. Известие об исчезновении Поттера, Уизли и Грейнджер потрясло замок поздним вечером два дня назад. Блейз был удивлён не меньше чем все остальные, но больше всего подозрений у него вызвало исчезновение Грейнджер, ведь планы Драко с прошлого года так и не осуществились. Блейз сразу сообразил, что произошло, хотя и не понял, что к этому привело. Он был уверен в том, что девушка находится в безопасности в Хогвартсе, но когда её спальня оказалась пустой и её нигде не нашли в замке, он осознал, что жестоко ошибся. Он слышал и видел всеобщее беспокойство и помнил, что она рассказала ему год назад, и внутри него всё сжималось от беспокойства, хотя парень и пытался напомнить себе, что это не его ума дело. Он поспешил сюда, как только смог, укрывшись под видом отработок у Снейпа, который снабдил его портключом. Блейз думал об этом уже несколько дней. Он должен всё исправить. Неужели Драко наконец поймал её? И если да, то что он будет делать? Что он может сделать? Блейз поднял ладони вверх и пожал плечами.  — Я уже несколько дней ничего о тебе не слышал. Я думал, ты приболел. Драко ухмыльнулся. — Не болен, просто недавно женился. Блейз вздрогнул. Его желудок сжался до размеров ореховой скорлупки. Значит, он был прав. Бедная Грейнджер… — В таком случае прими мои поздравления! Как это произошло? — Удача, — самодовольно заявил Драко. — Но это не имеет значения. Она моя и я доволен этим. Голос Грейнджер донёсся до них: — Он сделал это против моей воли. Драко отвернулся, делая вид, что поправляет рукав. Он чувствовал себя нехорошо. — Какой плодотворный союз, — заметил Блейз. Он тут же пожалел, что не сказал ничего другого. Перед ним мелькнуло изображение украшенной лиловыми засосами шеи Грейнджер. Слёзы страха. Если она попала в плен, и если Драко похитил её, как ему и хотелось, Блейзу оставалось надеяться на то, что она, по крайней мере, была без сознания. Он небрежно взглянул на друга, надеясь не выдать своих чувств, тревожного осознания того, что его друг — насильник и садист. Он не хотел смотреть правде в глаза, даже после подтверждения Грейнджер. И это была целиком и полностью его вина… — Я не стану вдаваться в подробности, если ты этого добиваешься. Драко провёл рукой по волосам. В промежутке между контролем за Гермионой и проверкой того, что домашние эльфы приготовят на обед и что у Гермионы будет всё что ей нужно, у него ещё не было ни минутки свободного времени привести в божеский вид волосы, которые всё ещё были в беспорядке после сна. Обычно Драко вставал рано, но в тот день предпочёл выспаться; полностью удовлетворённый и довольный тем, что спит с женой в объятиях, он решил ещё немного отдохнуть. Однако через некоторое время его разбудил урчащий желудок, поэтому Драко осторожно оставил спящую девушку в своей постели и отправился на кухню, где заказал обильный завтрак для себя и жены, но Гермиона нагло проспала его. Обеспокоенный Драко часто навещал девушку в течение дня, но с ней всё было в порядке. Кроме очевидного, конечно. Он знал, что ей понадобится время, чтобы прийти в себя должным образом, так как прошлой ночью он обошёлся с ней довольно грубо. Глупая ухмылка начала расплываться на его лице, и Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы предотвратить это. Это была бы единственная подсказка, необходимая Блейзу, чтобы сделать предположения о том, что произошло, и изводить Драко до тех пор, пока тот, наконец, не расскажет ему всё. Блейз тем временем думал об обратном. Будь осторожен, — сказал себе Блейз. — Если ты выдашь себя, он рассердится, и вряд ли легко простит тебя. Ты не знаешь, на что он способен в гневе. — Так я вообще увижу краснеющую невесту? Она в порядке? — Внезапно спросил Блейз, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть девушку в ближайшем углу. — Или ты запер её в клетке, чтобы она не сбежала? — Мне не нужна клетка, — просто ответил Драко. — Я дал ей кое-что получше. — Тогда где же она? — спросил Блейз, стараясь, чтобы в его голосе прозвучало не не обвинение, а просто любопытство. Высокий блондин нахмурился. — Она проспала весь день. Ничего не ест. Кто мог думать о еде в такой ситуации? — Что она обо всём этом думает? — То же, что и раньше, но теперь она не против. Драко представил себе милое лицо Гермионы, мокрое от слез и красное от ярости, когда он напал на неё. Болезненные стоны, которые она издавала, когда он прижимал ладонь к её сопротивляющемуся рту, когда устал от её бесконечных криков, её кровь, горячая и густая на его пальцах. Чего ему ждать, когда она проснётся? Опять истерика или спокойная ярость? Ему не терпелось увидеть девушку снова. Блейз нахмурился. Драко спросил его, что случилось. — А что насчёт Поттера и Уизли? — А что с ними? — с безразличием спросил Драко. — Они исчезли из Хогвартса примерно в то же время, когда ты похитил Грейнджер. Вся школа из-за этого встала на уши — я полагаю, что все думали о том, что парни не бросили бы её без причин. — Дурачьё. Они хотели оставить её в безопасности в школе, но, как своевольное создание, она пошла за ними. Мне тоже так легче — где бы они ни были, я сомневаюсь, что они уже знают о её исчезновении. — Что ты будешь делать, когда они узнают? Выражение лица Драко сменилось чистым презрением. — Я останусь здесь и буду наслаждаться своей женой. Они бросили её, когда она в них так нуждалась. Мне доставит удовольствие сказать им, что они с таким же успехом могли бы благословить меня, когда оставили её одну. — Значит, ты не собираешься её возвращать? — Нет. Никогда.

***

В разгар их разговора, Гермиона сидела, съежившись, в дальнем углу спальни, обхватив руками колени. Прошло около получаса с тех пор, как она проснулась. В комнате не было часов, поэтому она сама отсчитывала время. В комнате потемнело, пока она была без сознания; девушка предположила, что было около шести вечера, но кто знает, верно ли было её предположение? Возможно, она проспала весь следующий день, а солнце ещё не взошло. Самое большее, она пробыла здесь два дня, но ей не узнать наверняка, пока она не сможет разговорить Малфоя. При мысли о его имени всё её хрупкое тело содрогнулось от отвращения. Проснувшись, девушка обнаружила, что большая часть ран уже зажила, её тело было вымыто, кожа выглядела чистой и ухоженной, а все следы крови, спермы и грязи исчезли. Но она всё ещё чувствовала его. Она всё ещё чувствовала, как его грубые сильные руки обвиваются вокруг её запястий, вокруг ног, когда он перемещал её изломанное тело для своего удовольствия. Если Гермиона застывала на месте, она почти ощущала вновь жёсткие толчки его бёдер о свои, почти ощущала бы его разгорячённое дыхание, накрывающее её лихорадочно-горящую кожу. Ради Мерлина, она всё ещё чувствовала его запах! Каждый вдох вызывал у неё жгучее желание задохнуться. На её теле остались лёгкие синяки, которые магия не смогла полностью залечить, и всё ещё было больно передвигаться. Проснувшись, Гермиона лежала в полубессознательном состоянии, но как только поняла, что лежит на той кровати, где всего несколько часов назад Малфой только что безжалостно изнасиловал её, девушка вскочила с кровати, укрывшись как можно лучше простыней, и принялась лихорадочно обыскивать комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защитить себя, когда он вернётся. Эти поиски оказались бесплодными — её мучитель позаботился убрать всё, что она могла использовать в своих интересах. Хотя Гермиона наткнулась на пару металлических ножниц на дне одного из ящиков, она обнаружила, что не может их поднять. Её первая паническая мысль была о том, что он накачал её наркотиками и у неё начались галлюцинации, но потом Гермиона вспомнила, что он рассказывал о кольце, и в холодной ярости захлопнула ящик, а когда немного успокоилась, то начала задаваться вопросом, сколько же времени прошло с тех пор, как её похитили. Два дня. Может, больше? Гарри и Рон уже давно ушли. Девушка судорожно вздохнула и ещё крепче обхватила руками колени. Не стоит думать об этом сейчас. Не сейчас. Не сейчас. Её ладони стали липкими, но она не замечала этого, пока они не разошлись. Одна из её рук упала на внутреннюю сторону бедра. Машинально девушка отдёрнула её к колену, но не раньше, чем почувствовала небольшой укол боли от внезапного прикосновения. Гермиона осторожно отодвинула ткань и осмотрела кожу. Там, высоко на внутренней стороне бедра, виднелся след от укуса. Она снова вздрогнула. Он выглядел свежим. Она осторожно прижала к нему подушечку пальца и поморщилась от второго укола боли. Закатив глаза к потолку, она снова свела колени и сделала ещё один глубокий вдох. Итак, он лишил её девственности. И что. Она не стала бы лгать себе — она берегла её будь то для брака или для кого-то особенного. На самом деле, маленький подарок Гарри ей после бала заставил её понять, что она хочет подарить ему. То, что он сделал для неё, стало последним кусочком головоломки. Наконец-то Гермиона смогла поверить, что любит его. Она всё ещё любила его, несмотря на то, что случилось потом. Он не виноват, что она здесь, — это её вина, что она такая дура. Но теперь её невинность была отнята у неё самым ужасным образом. Ногти до боли впились в плоть, дыхание участилось. Всё в порядке, всё в порядке, — успокаивала она себя. — То, что случилось, не делает тебя плохим человеком. Ты дура, да, но ты не плохой человек. Ты больше не девственница. Ну и что? Большая потеря! Но она всё ещё чувствовала его. Перед ней лежало неоспоримое доказательство того, что её вымыли и исцелили, Гермиона могла видеть, что её кожа порозовела и выглядела свежей, могла чувствовать сладкий аромат косметики, которая использовалась для очистки её волос и тела, но когда она посмотрела на себя, то увидела лишь грязь. Было похоже на то, как будто она обмазалась пастой, а затем скатилась с очень грязного холма. Вдоль шеи, между бёдер, она всё ещё чувствовала его ненасытные ядовитые губы на своей коже, отмечающие её своей слюной, зубами и языком. Это было так ужасно, что Гермиона жаждала быть отрезанной от всех своих чувств. Девушка начала с яростью тереть свою кожу, и когда это не принесло облегчения, она начала чесаться. Огненно-красные полосы появились на её руках, ногах и груди, но это тоже не помогло. Она сама не осознавала, что кричит, пока не раздался громкий треск, который вывел её из ступора. На одно безумное мгновение она подумала, что домовой эльф, стоящий перед ней — это Добби, и её челюсть почти упала до пола. Как он её нашёл? Неужели он собирается ей помочь? — Добби? О, Добби, — прошептала она, глядя на существо безумными глазами. — Помоги мне, пожалуйста. Вытащи меня отсюда! — Она протянула руку к бедняжке и сразу же поняла свою ошибку. — Богг — это не Добби, леди Малфой. Богг — это Богг, а Богг не знает этого Добби! — нервно прохрипел эльф, прежде чем отвесить быстрый поклон, который позволил его большим висячим ушам коснуться ковра. — Богг имеет честь познакомиться с новой леди Малфой. Гермиона залилась яркой краской. — Я не… я не леди, и я не Малфой. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Эльф кивнул на её заявление и больше не проронил ни слова. Она видела решительный отблеск в его глазах — без сомнения, он будет продолжать называть её леди Малфой. Неужели Малфой подговорил его на это? Ещё один громкий треск заставил девушку подпрыгнуть и вздрогнуть, она с подозрением уставилась на эльфа, приближающегося к ней с кучей ткани в руках. — Хозяин просил вас надеть это, миледи. — Он сделал движение, как бы прося девушку подняться. Гермиона заартачилась. Теперь он ещё и одевает её? — Но что это такое? — спросила девушка, разглядывая сверток. Это было совсем не похоже на джинсы и футболку, или даже на её хогвартскую униформу. — Это одежда, подходящая для хозяйки поместья, — пояснил эльф, жестом приглашая её снова встать. — Ну я же сказала тебе, что я не леди, — запротестовала Гермиона так спокойно, как только могла, и, не обращая внимания на возражения эльфа, побежала к двери. В отдалении она услышала, как эльф аппарировал прочь. Одна из первых вещей, которые она сделала после пробуждения — проверка двери. Естественно, она была заперта. Даже зная, что это бессмысленно, Гермиона в отчаянии подбежала к двери и принялась колотить по ней кулаками, чуть не сорвав дверную ручку руками, когда попыталась открыть дверь. Та не сдвинулась с места, и потерявшая надежду девушка упала навзничь, сотрясаясь от рыданий. Гермиона подняла ногу и изо всех сил пнула дверь, ожидая услышать, как та начнёт трещать. Снова, и снова, и снова она повторяла это движение, пока нога не начала болеть, и девушка почти потеряла силы. Тяжело дыша, Гермиона попыталась нанести последний удар. Этот, она была уверена, будет тем самым. Как только она начала поднимать ногу, чтобы с силой ударить в дверь, она услышала, как повернулся замок и дверь со щелчком открылась. Её нога снова упала на пол, и Гермиона на мгновение тупо уставилась на неё, прежде чем выбраться наружу. Она осторожно вышла из комнаты в широкий коридор. Помещение было хорошо освещено и красиво обставлено, но на уме у девушки было только одно: бежать. Здесь было так много дверей, большинство из которых были заперты, но ей нужна была только одна, которая вывела бы её наружу. И, честно говоря, она знала, что это бесполезно. Она понятия не имела, что будет делать, когда выйдет на улицу. Но сейчас Гермиона чувствовала, что там будет в большей безопасности, чем в особняке. Малфой может быть где угодно прямо сейчас; он мог ждать, чтобы наброситься на неё из-за одной из этих дверей или даже прятаться за ней, выжидая, чтобы утащить добычу в тень. С этой мыслью она случайно оглянулась назад, но не обнаружила ничего необычного. Дрожа, Гермиона ещё крепче подхватила простыню и двинулась дальше. Она прошла по множеству коридоров и пробралась через просторные, отполированные комнаты, только убедившись, что внутри никого нет. Залы были украшены огромными окнами, закрытыми тяжёлыми шторами, но как бы она ни старалась раздвинуть их, чтобы выглянуть наружу, они не поддавались. Драко словно заколдовал их, чтобы она не могла смотреть в окно. Но почему? — удивилась она. — Я уже была на улице. Почему он не хочет, чтобы я смотрела в окно? Голоса прорезали её мысли, и сердце замерло в горле, когда Гермиона обернулась, почти ожидая, что Драко появится из-за занавесок, которые она только что пыталась раздвинуть. Ничего. Однако голоса всё ещё звучали, и в этом была вся проблема. Их было больше одного. Но кто же это был? Стараясь не шуметь, девушка последовала за голосами к их источнику.

***

— Разве тебе не пора идти? — с раздражением спросил Драко, хмуро глядя на друга. На сегодня с него было достаточно гостей, и ему не терпелось поскорее навестить жену. — Хорошо, хорошо, — Блейз встал, отряхивая свой тёмный костюм. Его глаза метнулись вверх. — Но сначала, я думаю, ты должен научить своих домашних эльфов не подслушивать. — Он многозначительно кивнул в сторону приоткрытых дверей, ведущих в комнату, где они едва могли разглядеть пролетевшую мимо лёгкую фигуру. — Это моя жена, — отрезал Драко. — Он повернулся к Блейзу. — С твоего позволения. Блейз с беспокойством сел обратно. Усмехнувшись, Драко выскочил из комнаты.

***

О Мерлин, он заметил меня! Её дыхание было прерывистым, хотя Гермиона старалась вести себя как можно тише, пока бежала через многочисленные залы. Она заглянула в щель между дверьми и увидела, что Малфой стоит к ней спиной и разговаривает не с кем иным, как с Блейзом Забини. Хотя это было глупо с её стороны, Гермиона лелеяла надежду на то, что это будет кто-то другой. Кто-то, кто мог бы помочь ей, по крайней мере, но один взгляд на него заставил девушку побледнеть — она не забыла свою последнюю встречу с ним. От страха её ноги приросли к полу, и, как следствие, она задержалась на долю секунды дольше, чем следовало, когда Блейз совершенно случайно поймал её взгляд. Словно испуганный олень, девушка ринулась прочь, едва Малфой обернулся. Даже простой шаг всё ещё причинял девушке невыносимую боль, поэтому бежать было намного хуже. Гермиона была уверена в том, что костыли ей понадобятся на всю оставшуюся жизнь; она никогда не бегала так много за столь короткий промежуток времени; ежедневный бег не был для неё привычной практикой, и после всех оскорблений, которым Гермиона подвергла свои ноги, они чувствовали, что были в одном шаге от расщепления на мелкие кусочки. Все эти ужасные вещи происходят сразу после друг друга — что было дальше? Оставят ли её хоть когда-нибудь в покое? Новая волна боли пронзила Гермиону между ног, и на мгновение девушка споткнулась и чуть не упала на пол. Коридор, в который она только что свернула, заканчивался тупиком. Было слишком поздно поворачивать назад — он гнался за ней. Она слышала, как он зовёт её игривым тоном, и это пугало ещё больше. — Выходи, котёнок! У нас гость! Подавив рыдание, Гермиона наугад распахнула дверь и заковыляла внутрь. Увидев лестницу на противоположной стороне комнаты, (насколько же велико это место?) девушка бросилась к ней как раз в тот момент, когда Малфой ворвался в дверь. Она была ещё на полпути к лестнице, когда он поймал её. Одна нога только что приземлилась на ступеньку, и вдруг чьи-то сильные руки обхватили бедра, и Гермиона в мгновение ока, оказалась у него на плече. Она тут же принялась колотить кулаками по его широкой спине, изо всех сил пиная мучителя в грудь. Драко рычал от боли от ударов и свёл её лодыжки вместе невербальной магией, даже когда Гермиона начала истошно кричать. — Отпусти меня! Отпусти меня, ты — демон! Нет! Её рыдания гулко раздавались вокруг них в просторных залах, и всё же Драко не сделал ничего, чтобы заставить её замолчать. Висеть вниз головой тоже не помогло её состоянию. К тому времени, когда Драко вернулся в гостиную, где всё ещё сидел Блейз, Гермиона была вся красная словно варёный рак и сорвала голос до хрипоты. А потом она уже оказалась у него на коленях. Драко выглядел так, как будто сдерживал смех, но его цепкая хватка говорила об обратном. Гермиона едва могла пошевелиться под его руками, и когда она попыталась вырваться, его руки сжались сильнее, и он издал резкий приказ. — Сиди смирно! Конечно, она не послушалась и снова попыталась встать, но обнаружила, что не может пошевелиться. Её ноги всё ещё были соединены вместе, руки удерживали простыню вокруг, но она была заморожена его магией. — Значит, ты не собираешься поздороваться, Грейнджер? Она вздрогнула при звуке голоса Забини и послала ему злобный взгляд сквозь пелену слёз в глазах. Забини одарил девушку странной улыбкой — возможно, вымученной, но он уже обманывал Гермиону и раньше. Она поймала его взгляд, блуждающий по её телу, едва прикрытому плохо лежащей простыней, которая сползла вниз и приоткрыла немного молочно-белой плоти, когда Малфой потянул девушку назад. Гермиона покраснела, не зная о всё ещё не заживающих фиолетовых синяках, виднеющихся на её спине и груди. Её охватило сожаление — следовало надеть это проклятое платье. Словно прочитав её мысли, Малфой натянул простыню повыше, чтобы лучше прикрыть жену. — Твоё исчезновение повергло всех в панику, — тихо сказал Блейз. — Полагаю, никто из них не знает этой радостной новости. Гермиона съёжилась и отвернулась, щёки ее пылали. Это было не то, что она хотела услышать. Рука Малфоя лежала на её спине, рисуя загадочные круги на коже и играя с прядями её волос. — Они что, ищут её? — осведомился Драко. — Насколько мне известно, нет. По щекам потекла новая новая порция слёз. Вытирая их, Гермиона с ужасом поняла, что рука Малфоя скользнула под простыню и теперь обхватила её грудь, а большой палец слегка касался соска. Её грудь была чувствительнее, чем обычно, и девушка безуспешно пыталась отпрянуть — всё ещё не могла пошевелиться. — Не прикасайся ко мне! — прорычала она. Малфой холодно уставился на неё. — Иначе что, милая? Что ты мне сделаешь? — Он нежно сжал её упругую грудь, взвешивая на ладони. Тело несчастной гриффиндорки дёрнулось от прикосновения, и она отвернула голову, её лицо исказилось от отвращения. Драко быстро двинулся вперёд, так, что она вдруг упала на подлокотник дивана, на котором они сидели. Малфой навис над ней, его руки и ноги удерживали её под собой. — Уходи, Блейз, — сказал Драко, и Блейз тут же встал. Гермиона поняла, что сейчас произойдёт, и её охватила всепоглощающая паника. — Нет…нет пожалуйста, — простонала она, умоляюще глядя на него. — Только не снова, пожалуйста! Ни один из них не заметил выражения полной беспомощности на лице Блейза. Её руки были свободны! Но выхода не было, и Гермиона не могла напасть на него. Поэтому её руки отыскали единственную защиту, которая у неё оставалась — простыню — и натянули ещё плотнее, когда Малфой склонился ближе. Их носы почти соприкасались, слёзы свободно катились по её впалым щекам, когда Драко грубо насмехался над ней. — Не говори мне, что я могу, а что нет, малышка. Ты уже не раз ослушивалась меня, и я пропустил наказание, потому что думал, что был слишком груб с тобой в нашу первую ночь, но ты сама напросилась. И у меня есть новости, котёнок. Это я сдерживался. Она отвернулась, когда он наклонился ещё ниже, чтобы с наслаждением зарыться лицом в её волосы, и встретилась взглядом с Забини, чье лицо теперь не выражало ничего. Гермиона закрыла глазами. Этого не может быть. — Я могу взять тебя прямо здесь, прямо сейчас, и пусть Блейз смотрит, — словно истинный змей прошипел ей на ухо Драко. — Или будет лучше позволить ему присоединиться, если это научит тебя не проявлять неуважения к мужу? — Мне показалось, ты говорил, что хочешь, чтобы я ушёл, — в голосе Блейза послышалось лёгкое беспокойство. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет! — Воскликнула Гермиона, прижимая руки к груди Малфоя, когда он начал стаскивать простыню с её кожи. Малфой замер, и как только она подумала, что он отодвинется, он прижался губами к её губам. Это был мучительный поцелуй — Драко впивался до синяков, до отметин, и Гермиона вздрогнула, когда он засунул свой язык ей в рот, как будто бы умер, если бы не попробовал её в ту же секунду. Когда он наконец отстранился, девушка задыхалась, икая сквозь слезы. Он взял её лицо в ладони и наклонил голову к себе. Склонившись ещё раз, Драко нежно прильнул к её губам, языком пробуя слёзы, скопившиеся в уголках её рта. — Никогда не отказывай мне, — прошептал он ей в губы. Затем он удалился прочь, и ошеломлённая Гермиона осталась одна на диване, когда два волшебника покинули комнату.

***

Она не знала, как долго пробыла в таком состоянии, но, судя по настенным часам, было девять вечера, когда появился Богг и подал ей большой поднос с едой. — Хозяин говорит, что миледи должна есть, — взмолился домовик, но Гермиона не проронила ни слова. По его настоянию она взяла булочку и разломила её на мелкие кусочки, два из которых съела перед его уходом. Как только он ушёл, она бросила булочку обратно на поднос и не притронулась ни к чему, кроме кувшина с водой, из которого и пила. Малфой и Блейз ушли; тишина в комнате тяжело давила на уши. Гермионе ничего не оставалось делать, кроме как оглядеться и попытаться выяснить, где именно находится это поместье. Это не займёт много времени, — рассудила она. Когда девушка встала, её ноги дрожали, но она быстро приступила к своей работе. Мне нужно выбраться отсюда, — подумала Гермиона, обхватывая себя руками.