Выбор не вытеснен в граните

— Ночной патруль? — «…» — Так ты зайдешь за мной? Теплая ласковая рука ложится на голову Тошинори, перебирая блондинистые пряди и мягко сжимая их, стараясь не разбудить. — Нет. Если хочешь, я могу встретить тебя на перекрестке. Над мужчиной тяжело вздыхают. Кажется, что сейчас случится что-то плохое. Но рука скользит ниже, проводит по щеке и останавливается. — Наверно на дня четыре, может и меньше. Дома… просто одна большая проблема… Спит, — последнее он проговаривает очень тихо, но Яги из-за этого становится не по себе. В его лицо внимательно вглядываются, будто стараясь что-то понять, а после отводят взгляд. Злодей старается дышать спокойно и размеренно, словно он ещё спит крепким сном. Голос парня хриплый и монотонный. А в голову Тоши лезут угрызения совести, на которые ему плевать. Он поворачивается, приобнимая детектива за талию и продолжает внимательно слушать разговор. Но его начинают пилить взглядом, заставляя поежиться. Ему не хочется, чтобы его детектив, его Изуку уходил к какой-то суке, так ещё и к герою. — Я хочу поговорить со злодеем. Да, с ним. Тошинори жмется поближе, уже не правдоподобно выдыхая тому в бедро. Полицейский вздрагивает, а после вновь начинает гладить по голове, убирая вылезшие пряди волос с лица и поглаживая еле заметные морщины. — Нет, все будет нормально. Он… как бы тебе сказать… Достаточно мил со мной. Приоткрыв глаза, Яги что-то невнятно бормочет. Веснушчатый смотрит на него, сначала безразлично, а после на лице появляется небольшая улыбка, и он машет головой, кажется, уже не доверяя ничему. Злодей не понимает к чему это. Он также не понимает, к чему было то, что он высрал вместо того, чтобы успокоить и поддержать Деку. — Я пошел одеваться тогда. Я тебе позже все расскажу. И тепло с тяжёлым, как свинец, вздохом покидает кровать, как и Тошинори. *** Изуку клюет носом в свой кофе и лениво размешивает его. Лучший друг ещё спит — сегодня выходной. Мидории повезло, что в доме Бакуго было пару вещей, оставленных им когда-то. Зевнув, веснушчатый делает глоток из кружки и встает. Ноги лишь слегка болят, ибо долго находились в одном положении вчера вечером. И, Господи, какой же этот детектив дурак. Он бьёт себя по лбу, ведь понимал, всегда понимал, что Тошинори — злодей, и такое могло произойти в любой момент. На что он вообще рассчитывал, соглашаясь отдать ключи.? На долгую и преданную любовь? На заботу? А может вообще на свадьбу? Но он же не гей. Хотя, он вообще не уверен, кем он является. Кого любит? Парень тряхнул головой в стороны и подошел к окну, ставя на подоконник руки. Хотелось бы приоткрыть окно и проветрить комнату, но, возможно, когда Бакуго проснется, это ему не особо понравится. Изуку не привык находиться в духоте; ему нравится прохлада, влажный воздух, как зимой. А она наступит довольно скоро. По крайней мере со своей работой у Деку дни пролетают слишком уж незаметно, если он сидит не дома. Потом уже и года пролетят также быстро. Тоши не будет рядом, жизнь станет прежней — скучной, наедине со своими мыслями и иногда слишком грустной, нередко говоря себе, что все хорошо, а не выбирать: повеситься или повесить ружье. *** — Эй, — раздевается голос сверху. — Отвали, я ещё хочу спать, — отвечают ему, зарываясь лицом в локоть. — У тебя уже будильник прозвенел, — детектив стаскивает с Бакуго одеяло, выкидывая его на ковер, а после вновь встаёт над ним и жутко пялит в лицо. — Кацуки. — Мне все равно никуда не надо, уйди, — парень приоткрывает глаз и пугается, покрываясь мурашками. — Чего тебе.? — Сделай пожрать… пожалуйста. Герой пару раз моргает, а после приподнимается и садится, угрюмо что-то ворча себе под нос. Потирает переносицу и вздыхает, вставая. — Так ты сделаешь пожрать? — Изуку идёт за шагающим в сторону ванны Кацуки, стараясь выглядеть более весёлым, чем обычно. — Да-да. Дай в туалет сходить, а? — блондин поворачивается и, остановив Деку, отправляет его в сторону гостиной. — Иди пока найди нужные ингредиенты для… — он на секунду задумался. — Просто достань сливочное масло. Мидория приподнял бровь в непонимании, а после все-таки кивнул и направился на кухню. *** Засунув в рот кусочек омлета, Изуку продолжает задумчиво пялится в стол, практически не слушая рассказ Граунд Зиро насчет ночного патруля. В голову до сих пор лезут мысли насчет вчерашней ночи. Хочется просто послать все и лечь на мамины колени, заплакать. Детектив медленно моргает, застыв в одном положении и смотря сквозь стол. Нужно будет съездить на кладбище и постараться все снова отпустить, желательно вместе с этим похоронить чувства к Яги. — Изуку? — походу Бакуго заметил, что тот его не слушает. — Эй? У тебя все хорошо? Полицейский поднимает отчужденный взгляд на парня и, прежде чем ответить, зевает. — Ты что-то сказал? — Ты меня, блять, слушаешь вообще? — взволнованно спросил Кацуки. — Отрывками. Ты вроде говорил, что ночью девушку от изнасилования спас… — начал припоминать Мидория. Его друг со спокойным вздохом закрыл глаза. — Хорошо, что ты последнее не слышал, — и засмеялся. — М? — Деку накалывает на вилку последний кусок и съедает, пытаясь понять, что он упустил. — Да так, похуй. Скажи лучше, че дома на жопе ровно не сидится? — он наклоняется в сторону Изуку, складывая руки на столе. Мидория некоторое время молчит, не зная, что сказать — правду или очевидную ложь? — Ну, давай, спиздани уже что-нибудь, — настаивает Бакуго. Ему явно очень интересно, поэтому он поторапливает Деку. Может тому нужна помощь снова, а он просто не может попросить об этом из-за гордости… или стыда? Снова маниакальная фаза или может глубокая депрессия? Или просто не уверен что с ним? — Я уже говорил, — спокойно отвечает веснушчатый и встает из-за стола. Он ставит грязную посуду в раковину, попутно продолжая разговаривать с героем, — К тому же… Я говорил, что мне нужно поговорить со злодем. Я думаю, ты понимаешь, что это опасно, да? Кацуки тихо угукает, сводя брови вместе. Начиная выглядить более свободно, Изуку садится обратно на стул и откидывается на спинку. — Молодец. Мне нужно много времени, чтобы подготовиться и подловить того на разгвор. — Мм… А он знает, кто ты на самом деле? — Кацуки сплетает свои пальцы, желая скрыть свое отрицательное отношение к тому, что Деку хочет сделать. — А ты как думаешь? — детектив пристально смотрит на того, приподнимая брови. -…Нет? — неуверенно проговаривает Бакуго и выпрямляется. Парень молчит пару секунд неуверенно, а после кивает. — Можно сказать, он считает меня обычным знакомым… — он опять замолчал, а после неуверенно погладил шею на месте синяка, отведя взгляд в сторону. — И я тут подумал… нам бы не помешал еще один герой. Он, если я не ошибаюсь, был твоим учителем в старшей школе. Аизава Шота? — Он. Но зачем? Разве мы не справимся и так? — Не знаю. Кацуки вскидывает бровь. Никогда, Деку ни разу не был не уверен в своих действиях. С какой-то стороны это довольно подозрительно, ведь… Почему он раньше не сообщал о том, что познакомился с преступником? — Поэтому не мог бы ты… — Ой все, молчи. Понял я. Поговорю с ним сегодня. — Просто он может стереть причуду, чтобы злодей не использовал её для побега, — улыбнулся Изуку. — Понял, — еще раз повторил тот, зевая и заражая этим друга. — А… как ты собираешься его… агх, и где? Детектив перевел взгляд на героя и четко ответил «дома». На мгновенье ему кажется, что Тоши может быть и не виноватым. Вдруг его использовали, как машину для убийств, чтобы не пачкать собственные руки? Мужчина несколько раз ведь говорил, что ему приказывал босс — Все за Одного… А ведь Яги не делал ничего подобного, если находился продолжительное время у полицейского дома. Шантаж? Кто его знает. Тут нужно уже лично поговорить по душам. Но удастся ли это сделать… — Впрочем, неважно, — проговаривает уже вслух Мидория. Достает телефон, смотрит время и убирает обратно. — Не хочешь выпить сегодня? Кацуки молчит, но после скалится — вечер будет веселым. — Готов в любое время. Но выпивка с тебя. — Договорились, — кивает веснушчатый и довольно вздыхает. Иногда нужно расслабиться. *** Всё сегодня казалось слишком иллюзорным для загнанного рутиной мужчины, особенно давно заученая дорога. Эта проклятая дорога, ведущая прямо к дому его копа. А его ли? То есть, естественно его, с чего бы сомнения?! Они вместе спали, вместе драли друг другу задницы в передрягах, вместе… А собственно, что ещё они вместе? И не от долгого ли отсутствия в нем поселились сомнение, что это вместе тогда распалось на отдельные соло, или может, у него уже есть свой дуэт? Хороший, нормальный, не такой абсурдный как с ним — давно заклятым всеми злодеем. Нерешительно постучав по стеклу запаренного влажностью окна, Тошинори вцепился в шею, боясь потерять контроль над дыханием. А что если его мальчик действительно обрёл своё счастье с кем-то другим? И что тогда? Потребует заперется в квартире, уволится с работы и больше никогда не возвращатся к теме кого-то другого, кроме своего единственного? Как же смешно. Ещё бы пошёл для профилактики и разможил голову его любовника об стенку, хорошенько растерев сапогами мозги и достоинство. Чтобы все знали, что Мидория Изуку его, и не чей больше. Его черт возьми, даже в мыслях, где предательски крутится лишь рой сомнений и страшных догадок. Вроде взрослый мужчина, а ревнует спустя каких-то несколько пустых недель словно подросток. Сильно изголодавшийся подросток, теряющий контроль лишь от одного знакомого силуэта за окном, сильно размытого за всеми этими каплями мороси. Рука на шее сжалась чуть сильнее, стоило глупой ревности перерости в настоящее желание наконец снова дотронуться до Изуку. Не так грубо, как он сделал по ошибке. Заставить младшего вновь почувствоать нежность, исходящего от того и забыться вместе. Шторки отодвигаются. Видеть парня по ту сторону стекла, уже успевшего приготовиться ко сну и теперь же недовольно глядя на виновника маленького торжества, было своего рода тоже пыткой, но не такой сильной, когда их жизни под завязку заполнили психологические проблемы. Коп, штудирующий скучную макулатуру, стардающий от вечных перепадов настроения и преступник, выполняющий грязную работу, заметая следы и практически не контролируя агрессию. Естественно, второй даже не удосужился позвонить и извиниться… Ну и что? Они давно понимают, кто чем занят и чем грозится мобильная связь. Главное надеяться, что мужчина ещё так же хорошо знает своего детектива. — Неожиданно, — с улыбкой лепечет Деку. — Дверь открыта. Заходи если хочешь, — ему больше нечего сказать; он снова закрывает шторы. Однако сейчас главное добраться до двери, стараясь держатся пешим шагом и не вспоминать эту его улыбочку. Что она значила? Что он рад видеть его? Понимает что со стороны злодея такая пропажа и действия вполне ожидаемы? Или всё же его веселит такое? Воспринимать это как укол совести или недовольства, а может, как… Нет, уж Изуку не мог настолько запросто разглядеть во взгляде и действии Яги истинные желание. То, как он действительно соскучился и изголодался по ласке любящих прикосновений. Такое даже сам злодей не в силах увидеть в своём отражении — настолько был он уверен в своиз актёрских способностях. Но, может быть сейчас это было выражено куда сильнее, чем предполагалось… Задуматься о чем-то другом не успелось, дверь перед ним распахнулась, а дыхание совсем стало горячим от вида детектива перед собой. Такой уверенный и хрупкий, почти достающий макушкой до его подбородка. Такой, что ради него вырваться откуда угодно можно было, лишь бы оказаться снова рядом. — Изуку… — рвано бросил Тошинори, не в силах больше обуздать свой голод и буквально с порога притягивая юношу к себе за талию, закрывая дверь под весом их тел. Парень был приятно удивлен этому; даже не сопротивлялся и плотнее прижался к Тошинори, робко кладя на чужие плечи ладони. Даже после всего того, что было, он рад его видеть сейчас… — Яги, — слегка испуганно тянет Изуку, пока он приятно расслабляется в шершавых и слегка грубых руках злодея. Он не ожидал такой бурной реакции при их встречи сейчас, поэтому внятности действий от него ожидать не следует, — добро пожаловать домой. Может, ему сейчас следует побыть мягким, чтобы после быть довольным возвращением к привычным эмоциям. Протянув руку вперед, Мидория зарывается пальцами в запутанные мокрые блондинистые пряди, аккуратно перебирает их. А после тянется к лицу мужчины и быстро целует его подбородок, так как чтобы достать дальше, нужно встать на носочки; сейчас он чуть ли не отрывается от пола, повисая на чужих руках. «Добро пожаловать домой» откликнулось настолько нежно в душе, что мужчина порывисто прильнул к желанным губам, боясь расщедрится на несвойственные комплименты. Горячо, страстно, грубо, как нравилось ему. Нравилось им обоим, забывая о немыслимых прелюдиях и чертовски долгих формальностях. Прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая, внутри просыпалась давно забытое чувство, название которому было невозможно дать. Вспомнить сейчас точно уж не сможет, пробираясь под футболку объекта своих вожделений, уверенно оглаживая мягкую кожу на торсе и пощипывая вставшие от ласки соски. — А ты совсем не скучал по мне, — переводя дыхание, хрипло прошептал Тошинори, оставляя дорожку поцелуев от кончика носа до пульсирующей на виске венке. Хочет прямо здесь раздеть и отыметь, неважно во сколько обойдутся разбитые вещи на тумбочке. — Не было времени, — чуть ли не задыхается, шепчет в ответ Мидория. Он податливо выгибается на встречу ладоням, подрагивая от прикосновений. Хочется еще поцелуй, такой же, как и до этого; парень кладет ладонь на скулу Яги и притягивает его лицо к себе, насильно целуя и не задумываясь о том, хочет ли этого последний. Хотя, скорее всего, хочет. Игриво оттянув чужую губу, детектив урчит и прижимается обратно. Но воздух имеет свойство заканчиваться, поэтому тот отрывается и наклоняет голову в сторону, невзначай побуждая к действиям. — Я только хотел лечь спать за эти два дня, — Изуку довольно стонет, прижимаясь поближе, — но ты как на зло вернулся, — и улыбается, не неся в этих словах какой-то смысл… Тошинори всегда был стратегом абсолютно во всех вещах. Кроме, пожалуй, одной… Изуку. Юноша был чем-то невыносимым для мужчины, привыкший заранее продумывать каждый свой шаг без варианта продуть. Но сейчас, когда его руки массируют нежные бедра, а губы поцелуями изучают расстояние от хмурой переносицы до пухлых губ, продумать что-то наперёд было невозможным. Оставалось полагатся лишь на собственное нутро, ярко подсказывающее, что задерживатся в коридоре со всеми этими облизываниями они не смогут. С трудом оторвавшись, тяжело дыша куда-то в друг друга, Тошинори, уняв дрожь в теле, подхватил копа на руки. Тот немного извивался и покусывал кожу у шеи мужчины, словно маленький недовольный зверек, с настоящей болью в глазах умоляя не задерживать похождения. Он и не собирался, распахивая дверь спальни и осторожно устраиваясь на кровати вместе с Изуку. Тот не теряя времени, разобрался с верхней одеждой, оставаясь в одних боксерах. И это делало его чертовски очаровательным. Особенно для Тошинори, устроившийся сверху и нагло пялясь на взбухшие розовые бусинки, сексуально вздымающийся подкаченый живот, изгибы, приятная бледность. Смотреть на этого парня было одной наградой, а видеть его счастливым и желающим… — Тоши… — жалобно ткунлся ему в пах своими бёдрами Мидория, хотя по выражению лица он был крайне возмущён долгими рассматриваниями. Возможно, со стороны это казалось действительно чем-то оскорбительным. Только бы не кончить от одного взгляда на капли пота у губ, иначе точно будет чему недовольствовать… Без дальнейших раздумий стянув с парня боксеры и отбросив их к своим куда-то в угол, мужчина ощутил давление на своём паху. Засранцу не успели снять трухаля, как тут же уцепился словно ребёнок за побрякушку. Да ещё и так умело водя по всему стволу, черт… — Изу-ку…! — зашипел Яги, водя по члену копа чуть интенсивнее, ласково массируя толстым пальцем кончик и чуть оттягивая крайнюю плоть. От таких махинаций послышался глухой стон, и парень ткунлся торсом в торс мужчины, выгибаясь от удовольствия. Стон за стоном, и всё принадлежат только ему. Ему, и никому больше. Когда-то они произносили имена друг друга с яростью, борясь с желанием убить, а теперь… Теперь сложно представить свою жизнь без любящего голоса и ласк. Это было чем-то невероятным, и в тоже время, чем-то неправильным. Неужели так можно? Просто любить и забыть об остальном? Чувствовать себя счастливым рядом с этим челоком, впитывать его тепло и отдавать с такой же отдачей? Разве бывают такие сказки для кого-то вроде Тошинори Яги? Мерзавца, ублюдка, заядлого злодея и… — Яги, я… ах, я люблю… -… тебя. — закончил за него мужчина, устроившись лбом где-то на плече копа и ощущая подступающее завершение, громко выдохнув. Это был и стон, и рычание, и настоящая буря наслаждения. Они почти в один момент ощутили фейерверк внутри себя, без сил устраиваясь рядом и так же засыпая. Засыпая в объятиях друг друга, понимая что для них нет «хороший коп и плохой злодей». Для них есть лишь они. Просто люди, которые хотят любить и быть живыми.