Барабанная палочка

      Тёмные тучи, гонимые прохладным ветром, заворачиваются в чернеющие ватные завитки, оставляя крохотные кусочки голубовато-серого неба за кажущимися грузными бочинами. Двигаясь к угасающему закату, они становятся всё мрачнее и мрачнее, проглатывая всё ещё робко теплющиеся вечерние лучики.       Холодные капли громко тарабанят по потрескавшейся оконной раме, принося с собой мокрый запах летнего ливня. Поблёскивающие дорожки медленно стекают, собираясь в узких зазорах деревянного окошка.       Свесив с подзапылившегося подоконника босые ноги, Дазай ёрзает, пытаясь поправить съехавший плед, дёргает за другой его конец, подтягивая спадающую часть. Наконец-то расправив тонкое одеяло, Осаму забирается на пушистую ткань, поворачивается боком, наклоняясь немного вперёд к лакированной прикроватной тумбе, поднимает лежащий на ней телефон, сразу же включая мерклый экран: "одно новое сообщение".       Шатен зажимает пришедшее три минуты назад уведомление, открывая чат соц. сети, быстро прочитывает отправленный ему текст, медленно перебирая складки на животе, образовавшиеся на свитере от позы, в которой тот сидит. Чуя Накахара {16:13} Сильно наругали? Осаму Дазай {16:16} Мне стоило больших усилий убедить маму, что я извалял ту кофту в траве, а не пытался от неё что-то скрыть, когда впопыхах запихивал вещь в стиралку Чуя Накахара {16:17} И часто у тебя получается провернуть такое? Осаму Дазай {16:17} Я лгу реже, чем Вы думаете Чуя Накахара {16:17} Сколько раз ты обманывал мать за последний месяц? Осаму Дазай {16:19} Вы же понимаете, что расскажи я всё маме, Вам бы тоже досталось? Чуя Накахара {16:19} Не уклоняйся от ответа Осаму Дазай {16:19} Я и не уклоняюсь Чуя Накахара {16:19} Сколько? Осаму Дазай {16:20} Вы думаете, я помню? Чуя Накахара {16:21} Значит, много Я так и думал Осаму Дазай {16:22} И вовсе не много Чуя Накахара {16:22} Так скажи мне цифру Дазай Осаму {16:25} 4 Чуя Накахара {16:26} Уверен? Осаму Дазай {16:27} 5? Чуя Накахара {16:27} 25?       Кареглазый задумывается, сильнее комкая измызганную пряжу. Вполне возможно — рыжий прав. Если посчитать и маленькое враньё по поводу того, на что он тратит свои карманные деньги, покупая всякие вредные вкусности, а матери рассказывая про чудесные салатики. Учесть крохотную ложь насчёт выполнения устных заданий, пропажи кружки, уборки на высоких полках.... Ну да, примерно так. Даже больше. Чуя Накахара {16:30} Угадал? Осаму Дазай {16:31} Да.... Чуя Накахара {16:31} И это по-твоему не много? Осаму Дазай {16:31} Много.... Чуя Накахара {16:32} Что делать будем? Осаму Дазай {16:32} Переставать врать Чуя Накахара {16:32} Для начала: делать это в умеренном количестве. Постараешься? Осаму Дазай {16:33} Угу Чуя Накахара {16:33} Умница ;3

***

      Ощупывая сырые деревяжки, мелкие осевшие жемчуженки мягко переливаются, мутно сверкая на поблекшей стеночке оконного проёма.       Запотевшее стекло отражает плотно закрытую дверь, искажаяя её нечёткие очертания.       Складывая протёршуюся в нескольких местах тряпку в неровный квадрат, шатен аккуратно смахивает образовавшуюся влагу, вдумчиво разглядывает расплывшийся рисунок. Очень тихо. Неужели пусто?       Дазай небрежно комкает рваную ткань, на ходу швыряя её в недавно наполненное чуть тёплой водой жестяное ведро, подходит к подозрительному помещению, после чего стучит по толстому дереву, извлекая глухие негромкие бумы.       Золотистая ручка с звенящим грохотом опускается, открывая дверь в небольшую уютную комнатку. — Привет, Осаму-кун. — мило улыбнувшись, зеленоглазая девушка крепче прижимает исписанные листки к груди. — Что-то нужно? — Здравствуйте, нет, ничего.       Мизуки непонимающе склоняет голову, удивлённо поглядывая на застывшего шатена. — Ожидал увидеть Накахару?       Словно оттаивая, кареглазый медленно покачивается из стороны в сторону, вызывая ещё больше удивления со стороны растерявшейся брюнетки. — Да, наверное... — Да, наверное?       Поспешно оживившись, Дазай вспоминает про данное барабанщику обещание. — Нет, не наверное. Вообще нет. Обычно в этом месте никогда не смолкает музыка.... — Полюбопытничать решил, значит? — Да. — Я сейчас не играю, так как делаю пометки в нотах для удобства.       Осаму мельком заглядывает за спину теребящей чёрканный текст зеленоглазой, земечая уже собранную чёрную сумку. — Вы уходите? — Ага. — Мизуки быстро оборачивается, подхватывая жёсткую лямку, закидывает тряпичный баул на плечо, потесняет смотрящего на неё шатена, закрывая тяжёлую мерзко скрипящую дверь. — Надолго ещё здесь? — Пару подоконников протереть и свободен. — Скрасить твоё одиночество? — Если Вас не затруднит.       Юный уборщик делает пару больших шагов назад, вынимая давно потонувшую дырявую тряпку из железной тары, усердно выжимает, выслушивая хлюпанье упавших капель.       Облокатившись на холодную стену, девушка складывает изящные руки на груди, перекрещивая тонкие лодыжки, дожидается, пока кареглазый не соберёт всю скопившуюся сырость, метаясь от одного вымокшего окна к другому.       Закончив, Дазай осторожно дотрагивается до коченелых досок, проводя лёгкую дорожку. — Зябко тут. — Так пойдём скорее.       Осаму согласно кивает, поднимая металлическую бадью с заброшенной в неё истрёпанной тканью.

***

      Рыжеватой полоской стелится закат, разнося свои последние отблески по покатым крышам и отсвечивающим окнам. Длинные тени высоких домов топят кирпичные стены соседних жилищ, отбрасывающих тот же мрак на следующие каменные фасады, скрывая их под огромным серо-чёрным покрывалом.       Хлопая нежными лепестками, крохотные цветочки свистяще колышутся, прижимаясь к стылой земле и пачкаясь в поднявшейся пыли.       Вырисовывая пальцем на столе невидимые узоры, шатен томяще листает новостную ленту месенджера, зачёсывает мешающуюся чёлку назад, забавно распушаяя её и фиксируя в стоячем положении. Дазай опускает чёрную панельку, проводя от верхней части экрана к нижней, скучающе разглядывает белые цифры, медленно сменяющие своё значение. Осаму Дазай {19:58} Здравствуйте, отвлекаю? Чуя Накахара {20:01} Привет, касатик Нет, не отвлекаешь Осаму Дазай {20:01} Что делаете? Чуя Накахара {20:02} Только-только закончил стрижку на креативно окрашенных волосах, теперь сижу, отдыхаю. [фотография]       Осаму открывает пришедшее изображение, заинтересованно разглядывая спадающую на лицо коротковолосой девушки чёлку: на по-вороньи чёрных локонах, выведена ярко-красная линия, окраплённая жёлтыми "перьями". Прямо уложенные пряди имеют форму выгнутого по краям треугольника, межно "струящегося" до самого подбородка. Осаму Дазай {20:04} Очень красиво Чуя Накахара {20:04} Спасибо ;3       Медленно раскачиваясь на жёстком парусиновом стуле, кареглазый долго не решался нажать на значок отправки, снова и снова перечитывая набранное сообщение. Осаму Дазай {20:09} Можно прийти к Вам? Чуя Накахара {20:10} Неужели решил поэкспериментировать? Осаму Дазай {20:10} Не-а, просто хочу посмотреть, как Вы работаете Чуя Накахара {20:10} Соскучился? ;)       Шатен тушуется, смущённо заправляя выбившиеся лохмы, искренне удивляется своей реакции на обычный смайлик. Осаму Дазай {20:11} Может, немного Чуя Накахара {20:12} Жду тебя, касатик

***

      Узорчатые обои отражают пёстрые отблески неоновой вывески вещевого магазина через дорогу, причудливо меняя цвет и завораживающе искажаясь, приобретают совершенно новый рисунок на скучной эммитации приевшейся кирпичной кладки.       Прокручивающееся пустое кресло мерзко скрипит, ударяясь о хлипкий кофейный столик, вобравший в себя всю яркость чарующей палитры разбегающихся по помещению игривых бликов.       Сонно наблюдая за тем, как уставший музыкант искусно хлопочет над незаконченной причёской очередного клиента, Осаму опускается на расшатанный подлокотник кожаного дивана, поудобнее укладываясь на сложенные друг на друга руки. — "Это оказалось не так интересно, как я думал..." Набирая в поношенные кроссовки кисельную воду, шатен с трудом пробирается сквозь илистые насыпи на дне, замечает мрачный остров, безметежно дрейфующий, словно незакреплённая вёсельная лодка.       Стряхивая налипшие на ладони чахлые водоросли, Дазай продолжает разгребать начинающую чернеть вязкую гущу, расплескивая грязные волны, расходящиеся далеко в увядшие камыши, ускоряется, удивлённо отмечая, как резко увеличилась глубина потемневшего озера.       До земли Осаму приходится добираться вплавь, глотая мерзкую бесвкусную жижу.       Совсем скоро он оказывается возле покачивающейся "пробки", карабкается по ссыпающемуся вниз колючему песку, медленно взбираясь по крутому берегу.

Оглушительный вой пронзил тишину. Поднимается нечто - ныряет во тьму. "Не пёс это был: страшнее, мощнее! - Возвышаясь над гладью, плывёт всё быстрее."

      Крупно подрагивая, кареглазый чувствует — вода стремительно холодеет, а в замёрзших руках остаётся всё меньше сил держаться за каменистый краешек. — Осаму! — рыжий обеспокоенно встряхивает спящего шатена, сажая его на тёмно-синей софе. — Ммм. — приоткрыв слепающиеся веки, Дазай в полудрёме рассматривает взволнованного барабанщика, жмурясь. — Что случилось? — Ты хмурился и часто ворочался, иногда что-то мычал. Плохой сон? — Ужасный сон. — Расскажешь? — Не-а. — кареглазый, отрицательно качнув головой, поднимается с нагретого скрипучего диванчика, разминаясь. — Почему? — голубоглазый закидывает ногу на ногу, выпрямляясь на мягком сиденье. — Не хочу и всё....       Тяжело вздохнув, Чуя почти соскакивает с пискнувшей софы, прижимает удивившегося шатена к себе, утыкаясь в волнистую макушку. — Угостить тебя чем-нибудь? — Что было оговорено насчёт трат на меня? — Я не должен этого делать. — А что сейчас происходит? — Делается обратно пропорциональное действие. — И? — Я всё-равно тебе что-нибудь куплю. — шкодливо усмехнувшись, Накахара произносит эту фразу нараспев, выпуская из своих рук недовольного Осаму. — Я не... — Пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста-пожалуйста? — Я ничего не буду. — А если заставлю? — Тогда буду кричать, что меня насилуют. — Не будь такой букой, касатик, я просто хочу накормить тебя мороженым. — Я не хочу мороженое. — Затолкаю.

***

      Сереющий бульвар вбирает в себя все краски вечерних сумерек, омрачая свои мощёные дорожки, делает их непроглядными там, куда не добирался желтоватый свет винтажных уличных фонарей. Треща облупившейся старой краской, высокие стены угрожающе возвышаются, теряя свои каменные макушки далеко в прозрачной дымке искристого неба.       Дазай возмущён рвением голубоглазого, рьяно игнорирующего полное нежелание шатена тратить его деньги. Ведя рукой по обветшалому фасаду какого-то двухэтажного дома, кареглазый упрямо выдёргивает мигом озябшую ладонь из тёплой, даже горячей хватки барабанщика, твердо уверенного в том, что он накормит капризного кареглазого. — Осаму-кун, ты так упорно отказываешься от моих ухаживаний.... Заполучил — не хочу? — рыжий наигранно расстроено сводит взъерошенный брови вместе, придавая своему лицо почти обиженное выражение. — Хорошо, давайте возьмём это дуратское мороженое! Только прекратите подначивать меня испытывать это странное чувство.... — Какое чувство? — Странное.... — Что ты чувствуешь? — Не знаю.... Вину, что ли.... — А поувереннее? — Наверное вину. — А без наверное? — музыкант задорно фыркает, наблюдая, как насупившийся шатен обгоняет его, сжимая мазолистую руку, уводит к ближайшему, всё ещё открытому продуктовому. — Что у тебя за привычка байкотировать вопросы? — Мы идём за вкусняшкой, Вы сами сказали. Пока не поем — буду молчать. — Наглеешь.       Резво пробегая по скользким ступенькам, кареглазый умело маневрирует, удерживая равновесие, когда неловко спотыкается. — Будь осторожнее. — Не ворчите. — Осаму радостно сияет, с нетерпением предвкушая получить обещанную сладость.       Совсем незаметно приподняв уголки вишнёвых губ, Чуя очень тихо шепчет: "Солнышко". — А? Вы что-то сказали? — Нет, ничего. — Накахара широкими шагами поднимается по зеленоватой плитке, легко подталкивая Дазая в спину. — Заходи.       Шатен подозрительно щурится, недоверчиво озираясь на голубоглазого, после чего всё-таки расслабляется, открывая нетяжёлую пластиковую дверь.