Барабанная палочка

      Расплёскивая прозрачные воды, зеркальная городская лужица утопает в покатых травянистых берегах, нежно переливается, скатывая в небольшие клубочки редкую противную тину.       Пробегающие гуськи резво дёргают короткими хвостиками, шурша поблёскивающими ластами по лежалым листьям зеленогрудой ольхи.       Бетонные помостки крепко подхватывают проржавевшие от всепоглощающей жадной влаги металлические прутья, оставляющие громадные отверстия в густых зарослях тускло-малинового вереска.       Пуская рябые круги по журчащей глади, шатен беспорядочно баламутит коричнево-оранжевый песок остывшими ногами, недовольно морщится, задевая размокшие корни полого тростника. — Касатик? — А? — Ты доверяешь мне?       Дазай погружает ладонь в получившуюся мутную кашу, ощупывая скрывшееся под плавучим землистым облаком вязкое дно. — Смотря в чём. — То есть не очень? — Доверяю, но не во всём. Вы хотите расспросить меня? — Да, хочу. — Накахара переворачивается на живот, свисая с противоположного от кареглазого края широкой пристани, зачерпывает немного зеленоватой воды, перекатывается обратно, выливая прозрачное содержимое ковша рук себе на лицо. — И что же Вы хотите узнать? — Расскажешь о том плохом сне? — Ну-у-у, ладно, тогда Вы будете знать больше, чем моя мама. — Осаму невесело усмехается, вынимая из-под песчаного вороха бурую ракушку. — Ты хорошо запоминаешь сновидения? — Относительно. — Хорошо, начинай. — Чуя заваливается задумавшемуся шатену на колени, впутывая его мокрую ладонь в свои огненно-рыжие лохмы.       Дазай говорит неохотно и неуверенно, обрывисто описывая то мрачный остров, то кисельную жижу, то кучкующиеся камыши. Останавливаясь на моменте с чернеющим озером, кареглазый замолкает, ощутимо потягивая за влажные пряди и хмуря тёмные брови. — А оно было похоже на нашу "лужу"? — барабанщик осторожно поглаживает туго вцепившуюся руку Осаму, стараясь ослабить крепкую хватку. — Это, вобщем-то, она и была, только у нас камышей и "пробок" нет. — "Пробок"? — Да, та земля дрейфовала, от того и была похожа на покачивающуюся пробку. — Мммм. Не продолжишь? — Не-а. — убирая высохшую ладонь на сырые доски, шатен понуро вглядывается в грязную заводь, прячущуюся от губительных лучиков пекущего солнца под раскидистыми ветвями небольших каштанов. — Ладушки, не грусти. — голубоглазый подскакивает, вставая в осевшую мягкую дымку. — Я хотел построить башенку, поищем материалов? — барабанщик хватается за тонкие предплечья отрешённого Дазая, поднимая его вслед за собой, махает сыроватой ладонью, привлекая внимание. — Хей, всё в порядке? — Не совсем.... — Тот кошмар был настолько пугающим? — Он напомнил мне один неприятный слу.... — Осаму запинается за крохотный ухабчик, плюхаясь в воду, чуть слышно посмеивается, окончательно портя всю серьёзность происходившего.       Изумлённый музыкант сначала обеспокоенно наклоняется, после чего подхватывает отпущенную кареглазым смешинку, усиливая тихий хохот. — Боже, какой я неуклюжий. — зачёсывая мокрыми пальцами растрепавшуюся чёлку, шатен полощет вторую ладонь, перепачканную в сыпучем грунте. — А, кстати, ты правда воспринял ту фразу как замечание? — Вы о чём? — О худобе.       Дазай отводит взгляд, выжимая намоченные шорты, шугается, когда Накахара приподнимает его за острый подбородок, вынуждая смотреть на лёгкий прищур и самодовольную усмешку. — Твоя мама просила объяснить тебе, что я шутил. — Вы в тайне от меня тусуетесь вместе? — Ну нужно же состоявшемуся взрослому мужчине ходить в продуктовый. Теперь ты будешь ревновать меня к собственной матери? — рыжий широко улыбается, абсалютно не скрывая, что откровенно стебёт усмехнувшегося в ответ кареглазого. — Конечно, пятнадцатилетний я буду обижаться на скорее всего двадцатилетнего мужика за встречи с моей маман. Вот ребёнку скучно живётся. — На дватцатидвухлетнего мужика. —Я был близок. — заправляя разметавщиеся пряди за уши, Осаму умещается на скользковатом настиле. — Я всё хотел спросить: тебя совершенно не смущает разрыв в возрасте? — А должен? Какая разница одного мы возраста или нет? Вы всё равно нравились бы мне. — Не думаю, что ты скажешь то же самое, узнав меня в пятнадцать. — Всё было настолько плохо? Звонким грохот разнёсся громкий смех, обращая на себя внимание отдыхающей далеко на пляже семейки.

***

      Зелёно-жёлтые искорки длинно вытягиваются, лучисто размываясь, выхаживают вдоль зычных дорог и шарпанных стен вечернего городка.       Собирая рассыпанные хрустящие семечки, сизые голуби наперебой потряхивают маленькими головками, распушая слипшиеся пёрышки на плотно сложенных цветных крыльях.       Сияя рубиновыми глазками, рычащим зверьём проносятся автомобили, блекло отсвечивающие яркие фонарики, ожидающе тормозят у светофора, скрежетая упругими когтями по гладкому асфальту.       Рьяно потирая коченеющие плечи, кареглазый ускоряет шаг, заставляя треплющего сырые волосы Чую поспешно нагонять его. — Замёрз? — Да. — Держи. — Накахара водружает на Дазая свою нагретую кофту, останавливая, поправляет разлетающиеся полы. — Лучше? — Оу, меня пригласили в рекламу "Сникерса"? Какая честь. — задорно усмехаясь, Осаму наблюдает за сделавшим тоже самое музакантом, накидывает глубокий капюшон, у́же затягивая связанные двойным узлом верёвочки. — Завтра вернёшь. — Я не могу оставить её себе? — задирая замятый воротник, шатен блаженно вдыхает знакомый апельсиновый запах, закатывает опавший длинный рукав, потирая оледеневшие руки друг о друга. — Да я бы тебе с таким милым видом много какой одежды подарил, но твоя мать кажется очень принципиальной женщиной, думаю она заставит тебя отдавать обратно. — Вам нравится как я выгляжу в таких вещах? — Разгулу для фантазий хватает. — А они случайно не пошлого содержания? — Ну, да, но я не должен совращать тебя раньше времени. — Значит Вы не отрицаете, что хотите меня трахнуть?       Слабо ударяя по сухим губам айкнувшего Дазая, барабанщик недовольно хмыкает. — Не матюкайся. — А как я должен был по-другому то сказать? — кареглазый обиженно дуется, убирая холодные ладони в широкие карманы. — Отхватывать не пришлось бы, замени ты всего лишь одно слово: "Значит Вы не отрицаете, что хотите меня взять? ". — А литературные ругательства можно? — За них буду бить больнее. — Почему? — Потому что отмазка.       Нерешительно льнув к фыркнувшему рыжику, Осаму робко берёт его под руку, заглядывается на только-только погасшую витрину, специально отвлекая внимание умильнувшегося Чуи от своего несмелого порыва. — Похож на влюбленную семиклассницу? — Ну, есть такое. — голубоглазый сдержанно улыбается, игриво щипая за прислонённое к его ноге бедро, изумляется тому, как тут же отскачивший шатен потирает пострадавшее место. — Оу, прости, не хотел навредить. — стряхивая нагревшуюся от проделанных махинаций ладонь, Накахара заменяет её своей, ласково проводя то вверх, то вниз по свисающим складкам края полукофты и чуть обтягивающей, задравшейся штанины.       Расцветая багровым румянцем, всем нутром сжавшийся Дазай получает неимоверное удовольствие от исполнения одной своей достаточно невинной по сравнению с остальными фантазии. — Представлял когда-нибудь что-нибудь неправильное в отношении меня? — в точку. — А это хорошо это или плохо? — Я первый задал вопрос. — Я не смогу на него ответить, если Вы не скажете своё отношение к подобному. — Ты боишься моей реакции? —       Кареглазый приобнимает себя за плечи, замедляясь до того момента, пока не встаёт, низко опустив русую голову, пытливо выдавливает из себя глухое "угу". — Трусишка. Я отнесусь к этому нормально, так как буду знать, что не одинок в своих желаниях. — Хорошо, была парочка непристойных грёз.       Недобро ухмыльнувшись, музыкант обвивает талию охнувшего шатена, утягивая того в тупиковый переулок, ставит руки по обе стороны от ошарашенного лица, вжимая в шорканный фасад. — Может не надо? Вы меня пугаете. — Нет? Странно, обычно это является одной из самых распространённых фантазий.... — Вы её не закончили, сейчас должен быть пылкий поцелуй. — улавливая молочной кожей разгорающиеся блики, мордаха Осаму неуловимо теряет привычные очертания, приобретая какое-то нетипичное выражение и загадочный шарм. — А ты хочешь его получить? — Мне поглаживаний и пощупываний предостаточно будет, без каких-либо намёков. — Ладненько. Подпустишь к горлышку? — Не что-то пошлое? — Нет, я же говорил. — Тогда ладно.       Чуя трепетно сминает мягкие бока, горячо выдыхая в тонкую шею, после чего поглаживает живот, касается тонкими губами впадинки за ухом, вынуждая Дазая отрывисто промычать и зажмуриться крепче. — И это Вы называете "не хочу совращать тебя раньше времени"? — А ты готов отдаться мне из-за простого поцелуя в слабое местечко? — С чего бы в "слабое местечко"? — стушёванно промямлив, шатен пытается выкорабкаться из сомкнувшейся за спиной хватки, до неслышного скрипа стискивая зубы и нервно пыхтя. — Ну не сбегай, касатик. — Это домогательство, Накахара-сан. — Вот и как тебя ласкать, когда ты чуть что и кричишь "насилуют"? — разочарованный барабанщик отстраняется, облакачиваясь на обветшалую стену вещевого магазина. — А должен молчать и получать удовольствие? — Ну да. — Вы противоречите сами себе. — Я не считаю это чем-то развязным, но если тебе хочется, отнесу в категорию "не невинно". — Но Вы не говорите, что не будете так делать. — Именно. — ухмыляясь в привычной манере, голубоглазый легко обхватывает подставленное запястье кареглазого, выходя обратно на совсем безлюдный тротуар.