The beast inside / Зверь внутри

      Прибыли новенькие, и Эрвин толкал перед ними речи, что теперь они должны быть готовы отдать жизнь и сердце человечеству. Новичков в этом году было немного, человек двенадцать, не больше. Среди них было всего лишь две девушки: Эбигейл Фоули и Сесиль Спаркс. Остальные – парни.       Эбигейл чем-то привлекла собой Эрвина. Слишком блестящие и яркие у неё были глаза, да и она как-то странно смотрела на командира, будто приглядывалась к нему. Приглядевшись, Смит понял, что Эбигейл похожа на Бетти, за исключением цвета и структуры волос. У Фоули волосы были темнее и более холодного оттенка. Концы были неровные и достигали слева ниже лопаток, а справа едва достигали лопаток. Глаза были серые с каким-то зеленоватым оттенком.       Сесиль же была жгучей брюнеткой с карими глазами, любила много болтать и расчёсывать свои волосы стриженные под каре.       Эбигейл отдыхала в своей комнате, после того, как вымыла лошадей, подмела дорожки вокруг штаба и выпила чашку чая на кухне. Кормили солдат неплохо. Эбигейл была всеядной и с аппетитом проглотила даже манку, сваренную на воде. Конечно, кусочек сливочного масла ей бы не помешал, но нет, так нет.       Найдут их, устрою этим двум стервам весёлую жизнь.       Эбигейл перевернулась с боку на бок.       Эти две сучки неплохо устроились, с их-то способностями. Ненавижу!       Эбигейл сжала под собой простынь и открыла глаза, смотря на дверь. Ей сейчас хотелось посетить душ, но было рано. Принимать душ новеньким разрешалось только вечером перед сном.       Поднявшись с места, Эбигейл размяла спину, а потом захрустела пальцами и направилась к выходу.       — Фоули! Быстро на кухню, чисть картошку! — закричали на Эбигейл, и она повернула в сторону кухни.       Сесиль чистила картошку в одиночку, потому что парни куда-то разбежались. Эбигейл взяла нож для чистки овощей и начала помогать Сесиль.       — Я люблю чистить картошку, — начала Эбигейл.       Проскитавшись с матерью на улице целый год, живя в проголодь, Эбигейл много чего полюбила и стала относиться к вещам и людям совсем по-другому. Она начала ценить, что имеет.       — Да я тоже. Знаешь же, что моя мать пирожки печёт. Вот мы вечером с братьями сядем на лавочку, возьмём по ножу и пошли картошку чистить. Бывало килограмм десять за раз перечистим, — рассказывала брюнетка, кидая почищенную картошку в большой таз с водой.       — А братья твои, вроде, в пекарню работать пошли?       — Так, старший, Йозеф, удачно женился и теперь жинку свою кохает, а младший, Джереми, сейчас маме помогает в пекарне. — Сесиль срезала очень тоненько кожуры обычным ножом и очень быстро. Сразу виделось мастерство.       — А тебя каким ветром занесло в Разведкорпус? — Эбигейл отправила голенькую картошку в таз с водой, взяла другую и начала срезать кожуру и вырезать глазки.       — Хочу... Захотелось мне увидеть мир за стенами. О нём так много в книгах пишут, что у меня кожа мурашками покрывается от одной мысли про него! — Сесиль задрожала, и её тело действительно покрылось мурашками. — А ты?       Во время обучения девушки почти не общались, а сейчас быстро нашли общий язык.       — Я просто хочу сделать этот мир лучше. Даже если я смогу убить хотя бы одного титана – буду счастлива! — Эбигейл сжала в руках нож. Философия, млять!       — А как твоя мать отнеслась к твоему выбору? Ну, ты же в полицию могла пойти, быть в тепле и в безопасности, а ещё в достатке.       — Мама поддержала моё решение, но я знаю, что её оно сильно ранило. Она боится меня потерять. Я, можно сказать, насильно свела её с мужчиной, который овдовел и воспитывал в одиночку маленькую дочку. Знаю, что маме этот мужчина нравится, но из-за меня она отвергала его чувства. Я не эгоистка и ничего не имею против счастья моей матери, поэтому мне пришлось поженить их обманом. — Эбигейл было и стыдно, и радостно, что её мать не одна, и если Эбигейл не вернётся с вылазки, то мама не останется одна в этом мире, и её муж Джон позаботится о ней, а его маленькая дочка Илинка поможет пережить потерю.       — А отец? Что случилось с твоим настоящим отцом? — Сесиль нагрела ушки.       — Сначала он был добрым и заботливым, потом начал играть в покер и принимать наркотики, поднимал на мать руку, выносил из дома почти всё, что можно было вынести, а потом он сыграл на маму и проиграл. К счастью эта сука, что называлась моим отцом, сдохла, как и полагается таким как он! — Эбигейл сжала в руке нож, порезав руку до крови. Сесиль вздрогнула, увидев подругу злой и жестокой, при воспоминании о родном отце. — Я никогда не хочу говорить об этом. Пожалуйста, Сесиль.       — Да-да, поняла! — Спаркс нашла кусочек бинта, — давай руку перемотаю. У тебя кровь! — она перемотала Эбигейл руку и сказала, что дочистит оставшиеся пять средних картошин сама.       — Спасибо, буду должна, — улыбнулась Фоули и покинула кухню.       Эбигейл полчаса блуждала по коридорам и чесала голову, которая была грязной и маслянистой. Ещё и неровные кончики напоминали сосульки. Хотелось помыться, и девушке удалось проскользнуть в душевые и сунуть голову под холодную струю воды. Напор был сильный, и Эбигейл помыла не только волосы, но и верхнюю часть своего тела. Отжав волосы руками, девушка вышла из душевых и оглянулась по сторонам. Вроде, никого не было, поэтому можно было спокойно проскользнуть в свою комнату и переодеться в чистую и сухую одежду.       Устремляясь вдоль по коридору, Эбигейл держалась за стенку, двигаясь всё быстрее и быстрее, но как только она перешла на бег, то врезалась в Леви, который пролил на себя чай. Сама же девушка шлёпнулась на пол, ударившись коленом и рукой.       — Ай! — стонала Фоули, сидя на полу, рассматривая колено из которого сочилась кровь. На руке же было всего пару ссадин и синяк.       — Тебя не учили ходить по человечески? Ша-гом! — Леви смотрел на осколки чашки, а потом на свою обляпанную рубашку.       — Это вас не учили нормально ходить. Ой, как же больно! — визжала Эбигейл.       Она подула на колено, но это не помогло, тогда девушка начала дотрагиваться пальцами до области вокруг раны, которая жгла и очень болела.       Леви чуть опешил от хамства, но списал всё это на шок, который испытала девушка, когда падала. Да и её коленка была сильно разодрана и кровоточила так сильно, что по белой ткани брюк спускались неопрятные кровавые струйки.       Эбигейл попыталась встать, держась за стену, оставляя на ней свой кровавый отпечаток. Опираясь на ногу, девушка сделала пару шагов вперёд и чуть не упала, но удержала равновесие.       — Марш в лазарет, а потом тебя ждёт выговор за пренебрежительное отношение к старшим, — монотонно сказал Леви и начал собирать осколки от чашки.       Эбигейл обработала рану сама, обмотав её бинтом и посыпав заживляющим порошком. Синяк на руке она помазала бадягой и наконец-то переоделась и расчесала волосы. Увидев себя в зеркале, поняла, что всё-таки нужно попросить Сесиль подравнять кончики, чтобы волосы выглядели опрятно.       Как же нога болит, жуть. Помню, на одной из тренировок я неудачно упала, думала, что убьюсь, но нет. Всё обошлось.       Потерев руками глаза до состояния, когда можно было увидеть другие вселенные, Эбигейл опять взглянула в зеркало: к неопрятным волосам добавились красные глаза. Нос тоже почему-то покраснел, а на глазах навернулись слёзы. Эбигейл чихнула и поняла, что у неё заложило нос. Хоть иммунитет у неё был крепкий, но стоило ей помыть голову холодной водой, то насморк не заставил себя долго ждать.       Эбигейл вдруг вспомнила, что кого-то сбила с ног в коридоре. Кого именно она сбила, девушка совершенно не помнила. Поставь в один ряд Леви, Ханджи, Эрвина и Сесиль – Фоули не узнает ни в одном из них того, кого сбила.       Надо извиниться!       Эбигейл похромала, вышла в коридор и спустилась на первый этаж, смотря по сторонам. Где-то со стороны кухни послышался едва уловимый аромат варёной картошки. Сразу захотелось есть. Да и время ужина неизбежно приближалось.       Эбигейл спустилась со второго этажа, посмотрела по сторонам и услышала, что все на улице. Одни тренировались, а другие просто стояли или командовали. Кто-то пытался отдышаться от бега и упал на траву. Фоули поняла, что ей придётся попросить главнокомандующих дать ей пару дней, чтобы нога зажила. Но с другой стороны, Эбигейл переживала, что это будет наглостью с её стороны – отлынивать от тренировок. Но она не отлынивает и предпочла бы бегать, прыгать и отжиматься наравне со всеми, но больная нога будет тормозить её и постоянно кровоточить от физических нагрузок.       Взвесив все «за» и «против», Эбигейл всё же решила попросить у главнокомандующих пару дней отдыха от тренировок, а чтобы не сидеть без дела, Фоули может быть полезна на кухне. Картошку можно чистить и сидя, а из своей комнаты девушка вполне в состоянии доползти до кухни.       Эбигейл не успела толком понять, кто в Разведкорпусе кто по званию, кто в каких отношениях с кем. Да она даже имён большинства даже не знала, да и стеснялась знакомиться, точнее не видела в этом смысла. Могла долго сидеть на лавочке и делать вид, что читает книгу, а большинство сослуживцев не были настойчивыми и не хотели отвлекать Фоули от чтения. Исключением была Сесиль, которая нагло закрыла книгу и повела Эбигейл за собой на улицу, попросив помощи в конюшнях. Таким образом, они и подружились.       Хоть Сесиль была общительной и весёлой, друзей у неё было мало: всего пять, может, семь человек. Не больше. Остальных она просто знала и могла перекинуться с ними парой фраз. Всё.       Эбигейл чувствовала, что сегодня пробездельничала весь день. Нога и рука были перемотаны бинтом, вторая рука была в царапинах, ссадинах и в синяке. День определенно был неудачным и неизвестно была ли причиной то, что Эбигейл встала сегодня с левой ноги, а не с правой, как обычно; может, просто звёзды встали в неудачный ряд; да и просто неудачные дни в жизни каждого никто не отменял. Эбигейл доползла до окна на втором этаже в коридоре и посмотрела сквозь него на улицу: на улице всё начало темнеть и сереть. Закат. День прошёл, и слава богу! Завтрашний день будет более удачным и менее травматическим. Во всяком случае, Эбигейл надеялась на это, считая, что нужно в любой ситуации сохранять трезвость и позитивность мышления.       — Была в лазарете?       Уединение Эбигейл нарушил Леви, подкравшись бесшумно и внезапно.       Девушка вздрогнула, засмотревшись на закат, ища в увядающем дне яркие и интересные краски, которыми можно было рисовать, но Эбигейл не умела рисовать, однако ей нравилось рисовать деревья без листьев, рисуя от чёрточек другие чёрточки. Получалось неплохо, Эбигейл нравились деревья, которые она рисовала. Особенно ей нравилось рисовать во время лекций в уголке тетради.       — Ой, извините, вы так внезапно подкрались, — Фоули схватилась за сердце. — Нет, я не была... Подождите-ка!       Тут Эбигейл и поняла, что врезалась в самого капитана Леви. Стало не по себе от этого. Про этого разведчика ходило очень много слухов, и многие из них были совсем не лестны. Конечно, было глупо судить человека по слухам, но вид у капитана тоже был грозным и внушал страх первые пару минут.       — Ой, кажется, я была грубой... Извините и... Капитан Леви, только не говорите другим главнокомандующим об этом! Мне же назначат выговор и дежурства вне очереди! — Эбигейл начала оправдываться, извиняться и умолять.       — О чём именно мне не говорить? О том, что ты нагрубила или о том, что врезалась? — Леви открыв соседнее окно и высунулся в него, рассматривая закат.       — Ничего из этого не надо. Пожалуйста!       — Ты же понимаешь, что сейчас просишь меня закрыть глаза на то, что ты нарушила порядок? Сначала вытворила мелкие шалости, тебя простили. Потом ты наворотишь бед побольше, а за них тебя могут не простить и даже казнить. Понимаешь?       — Я всё понимаю и раскаиваюсь! Я вела себя непозволительно и должна понести наказание, чтобы понять, что так делать нельзя, но я не хочу, чтобы командир сунул в моё дело листик, который говорил про меня отвратительные вещи! — Эбигейл продолжала умолять капитана ничего никому не говорить.       — Даже если я и не скажу никому ничего, тебя я всё равно накажу. На тренировках будешь работать в два раза больше, а по средам – помогать в лазарете в течении двух месяцев. — Леви посмотрел на Эбигейл, развернувшись к ней лицом. — Учти, что это в первый и в последний раз.       — Спасибо, буду должна! — Фоули хотела подпрыгнуть, но завизжала от боли в ноге и чуть не упала, но вовремя схватилась за подоконник.       

***

             Эрвин был опечален. Они с Бетти крепко поругались, и она обозвала его жалким плебеем. Ему было очень обидно из-за этого, самый родной и близкий человек вогнал в его сердце острый нож.       Вокруг горели свечи, наполняя комнату жёлтым тёплым светом. Эрвин собрался с мыслями, начал работать. Работа практически всегда спасала его от семейных проблем и неурядиц. С годами Смит понял, что завести семью ещё полдела: её ещё нужно уметь сохранить, найти компромисс и... уступить сварливой жене.       Зато Эрвин мог не уступать никому на работе, если считал так нужно. Подчинённые не осмелились бы опровергнуть решение своего командира и устроить ему скандал, как это делала Бетти.       Дверь в кабинет приоткрылась и в комнате появился Леви с подносом в руках. Он ногой сначала открыл дверь, потом опять ногой закрыл её и подошёл к столику, стоящему у входа вместе с удобными креслами. Поставив на столик поднос, Леви зажёг свечи на столике и присел в кресло.       Эрвин закрыл документы и присел напротив Леви. Обычно капитан давал командиру дельные советы в личной жизни, хоть с Бетти они не ладили. Она раскопала всю биографию Леви и не считала его за человека, запретив даже появляться в их с Эрвином доме.       — Опять поругались?       — Да.       — Что на этот раз?       — Леви, я не хочу об этом говорить. Давай выпьем чаю и разойдемся по комнатам.       Леви кивнул, решив, что сегодня не стоит лезть к другу в душу, начал разливать по чашкам чёрный чай и молча пить.       Рано утром Леви переодевался, собираясь идти и тренировать новичков. Потом по плану шла уборка конюшен и купание лошадей. Не все любили мыть лошадей и вычёсывать их гривы потом, зато их шерсть была блестящей после водных процедур.       Спустившись на улицу в начале шестого, Леви поздоровался с дворником Шоном, который подметал главную тропинку к штабу каждое утро, а ещё был ответственен за обработку территории от клещей и сорняков. Шон был довольно взрослым, около пятидесяти лет. Он был седым, а волос на голове было раза в три меньше, чем в молодости, однако мужчина не унывал и за бутылку водки, горячий обед и ночлежку выполнял много разной работы в Разведкорпусе и молился, чтобы самый малочисленный отряд войск не расформировали.       Чуть позже привезли продовольствие, которое пересчитали и расставили по полочкам. Неделю назад на складе разведки появился новый работник – Кера. Она следила за порядком, чтобы никто не таскал еду по ночам и не воровал. Кера была довольно грозной женщиной лет сорока на вид. Волосы у неё были желтоватого оттенка, а пышные кудряшки торчали в разные стороны, делая женщину похожей на одуванчик. Брови у Керы были тоненькие-тоненькие, как ниточки. Порой казалось, что у женщины вообще нет бровей. А ещё она красила свои губы чем-то красным и дурно пахнущим. Эта женщина вселяла страх, не зря её пригласили охранять склад с едой и дали в руки скалку.       Однако работа на складе не ограничивалась там. За пол-оклада Кера работала ещё и на кухне, раскатывая тесто вышеупомянутой скалкой.       Молодёжь, дежурившая на кухне, прислушивалась к любому совету Керы, а когда уволился повар, Кере пришлось заменить и его, пока не пришлют нового.       Отношения Керы со всеми были хорошими. Женщина была позитивная, весёлая и болтливая. Стоило заговорить с ней о чём-то, считай, что день потерян. Даже самый необщительный, слепоглухонемой интроверт не мог просто взять и уйти по делам, не выслушав рассказы Керы, которая всю жизнь работала в домах то домоправительницей, то поваром, то дворником, то продавщицей, поэтому интересных историй знала очень много. Да и рассказчик с неё был отличный, лаконичный, а голос был очень певучим и приятным, хотелось слушать его и слушать.       Леви отправил семерых на кухню после тренировки. Новички показывали не слишком хорошие результаты, и как бы прискорбно и цинично это не звучало, но большинство новеньких были кучкой мяса для кровожадных титанов. Молодёжь хотела бегать и резвиться, не понимая, что их может ждать на вылазках. Сесиль, правда, старалась выполнять всё, как надо, но до норматив не дотягивала. Странно, как эти хилые сопляки вообще смогли окончить академический корпус и почему не пошли в гарнизон, где требования намного меньше, да и работа безопасней.       Но Леви отметил, что молодёжь лучше всего помогает на кухне, что наталкивало на мысли, что этот выпуск закрыли на всё обучение на кухне, заставляя чистить овощи и варить супы.       Лазарет работал по понедельникам, средам и пятницам. Во все остальные дни в небольшой каморке сидела помощница некого Орландо, который каждый вечер пятницы уходил в запой до утра понедельника.       Помощницу звали Нелли. Основная масса разведки таскалась к ней просто поболтать и поглазеть на её спелые апельсинки, которые девушка даже бинтами была не в состоянии скрыть.       Эбигейл впервые оказалась в лазарете, увидела рыжеволосую мадам с неопрятным пучком на голове и сигаретой в зубах, стоящую у окна в белом длинном платье из простенького материала, с красным крестом на груди.       — Здравствуйте, сегодня среда, а я пришла помогать вам, — сказала Эбигейл, осматривая кремовые чуть обшарпанные стены лазарета, большой стол с мед картами и буфеты со стеклянными дверцами, внутри которых хранились лекарства, в том числе и не слишком легальные.       Запрещенные препараты в основном использовал Орландо, когда делал операции (хорошо, если он был трезвым в это время). Ключа от ящика от них у Нелли не было. Медсестра распоряжалась только витаминками, зелёнкой, активированным углём, сиропчиками от кашля и чем-то подобным. Эбигейл же с первых секунд знакомства поняла, что Нелли ненавидет Орландо, так как он считает её неопытной, хотя она была младше него всего лишь на девять лет и сама вполне могла делать операции, используя в качестве наркоза более щадящие и не вызывающие привыкания препараты.       — Проходи. Капитан Леви предупредил меня, что пришлёт тебя помогать мне. Твои задачи на сегодня: вымыть везде пол сначала с хлоркой, а потом протереть обычной водой; простерилизовать грязные инструменты и положить их на чистое белое полотенце сохнуть; покормить больных и всё.       — Хорошо. Я могу приступать? — Эбигейл с энтузиазмом решила взяться за работу и побыстрее её закончить.       Нелли сделала ей перевязку на ноге, пообещала вечером напоить чаем и дать вкусный травяной чай для повышения иммунитета.       Эбигейл старательно выполняла работу. Больные остались довольны, что их покормили, а потом ещё и унесли грязную посуду за них. Фоули целый день бегала туда-сюда и даже не устала. Нелли рассмеялась, сказала, мол, молодая, вот и не устаёшь.       Энергии в Эбигейл, действительно, было много. Будь она электростанцией, без проблем бы могла запитать целый небольшой город своей энергией. В душе Фоули была наивным ребёнком и всегда верила только в лучшее, ссылаясь, что в жизни дерьма и так хватает, чтобы о нём ещё думать, забивая свой мозг негативом.       Мысли должны быть чисты и безмятежны, но в тоже время нельзя не учитывать вариант плохого развития событий!       Эбигейл закончила уборку в начале десятого вечера. Нелли принесла ей ужин и чай, который остыл, но Фоули поела и холодную кашу, так как за день сбросила много калорий. Нелли, как и обещала, напоила Эбигейл вкусным травяным чаем и угостила пряниками с яблочной начинкой и курагой, девушка угостила с утра за завтраком Сессиль пряниками. Всё в жизни Эбигейл было более, чем хорошо.