The beast inside / Зверь внутри

      Эбигейл и Сесиль всегда держались на вылазках вместе, но в этот раз Эрвин определил их в разные отряды, что только подпитывало в Фоули её ненависть к командиру, который постоянно что-то мудрил, выдумывал, экспериментировал со строем и подходу к вылазкам.       Эбигейл мало с кем сближалась, чтобы потом не оплакивать их. Ей хватало переживаний за лучшую подругу, и если раньше она видела Сесиль и была спокойна за неё, то лишь сегодня беспокойство брало верх.       — Титан слева! — закричала девушка, скачущая слева от Эбигейл.       Все напряглись, один из парней обнажил клинки и убил титана. Строй двинулся дальше, приближаясь к городу. Титанов вокруг не было, но это ещё ничего не значило. За этим городом был другой, потом ещё один... и везде здесь могли шнырять титаны, появляясь из ниоткуда.       — Несколько титанов справа!       Справа бежала кучка титанов. Как обычно, они бежали странно, один вообще размахивал руками, у другого было очень страшное лицо, а третий полз в сторону разведчиков, набивая свою пасть землей.       — Чёрт! — Эбигейл пришлось оторвать задницу от седла и прикончить ползучего титана. Лошадь скрылась где-то в городе, и Фоули взлетела на крышу одного из зданий, чтобы оценить обстановку. Титаны то и дело бежали кучками по пять-семь штук, периодически подъедая солдат. Двоих вообще раздавили ногой, и Эбигейл старалась не смотреть в ту сторону, где осталась кровавая жижка и остатки разведчиков.       Из отряда, в котором была Эбигейл, осталось человек семь. Остальных человек десять успели ликвидировать. Вокруг уже лежали испаряющиеся тела титанов, а новые пока не бежали. Фоули спрыгнула с крыши, услышав приказ двигаться дальше, подозвала свою лошадь и устремилась вдаль.       Через двадцать минут отряд встретился с отрядом Ханджи, и они начали путь вместе, пробегая сквозь небольшую рощу низких деревьев и чувствуя кожей капли, летящие с речки, журчащей рядом. Пробегая всё дальше и дальше, отряд наткнулся на старую избу, крыша которой перекосилась на бок. Недалеко от дома лежала мёртвая то ли волчица, то ли собака, а возле дома в будке слышался жалобный скулеж. Эбигейл сразу оживилась:       — Я осмотрю домик.       Дёрнув лошадь к дому, Фоули направилась как раз в сторону будки, внимательно осматриваясь. Остальные же помчались вперёд без оглядки.       Спрыгнув с лошади, Эбигейл заглянула в будку, откуда донёсся запах разлагающихся тел. Скуля и фырча, оттуда вылез небольшой щенок, похожий на волчонка. Его шерсть сильно выпадала, а сам он был очень худым и трясся. Эбигейл схватила щенка на руки, а он вцепился зубами в её ладонь, прокусив до крови.       — Ай! Я же помогаю тебе, дурак! — Эбигейл взяла щенка за шкирку, отцепляя его от руки, и двинулась в дом. Внутри почти не было еды, но ей удалось найти мешочек с фасолью и крупой: ячкой или пшеничной. Забрав мешочки, девушка привязала их к седлу, всё это время держа щенка за шкирку, потом она нашла верёвку, сделав из неё поводок и ошейник, и обвязала вокруг головы щенка. Достав из своей кожаной сумки бутерброд, Эбигейл прожевала его и дала пережёванный кусок хлеба с паштетом щенку. С голода он проглотил всё, не нюхая. Потом Фоули сунула его в рюкзак, который нашла в доме, и помчалась догонять остальных. Щенок долго скулил, а потом вдруг замолк, но у Фоули не было времени думать о щенке, она периодически дралась с титанами, спрыгивая с лошади.       В начале восьмого вечера разведчики наконец-то вернулись домой. Эбигейл обняла живую Сесиль, которая умудрилась сломать руку, и вспомнила про щенка. Его скулёжки не было слышно, и Фоули подумала, что он умер. Сняв рюкзак с лошади, девушка почувствовала, что он весь мокрый. Открыв рюкзак, Эбигейл вытрусила щенка в сено. Он сопел, но тут же вскочил на ноги, был весь мокрым и в собственных продуктах жизнедеятельности. Нести щенка через весь штаб было опасно, солдатам самим жрать нечего, а Эбигейл ещё и нахлебников тащит. Положив собаку обратно в рюкзак, девушка потащила его в душевые, где накупала мылом и замотала в своё полотенце. Осторожно добравшись до своей комнаты, Фоули думала, что её сердце остановится от волнения. Положив щенка на кровать, Эбигейл закрыла дверь на ключ, убежав на конец ужина. Получив свою тарелку, Эбигейл съела половину каши, а вторую половину отнесла щенку. Он съел, накинувшись на еду, а потом забился в угол и клацал зубами, как только Эбигейл протягивала к нему руки.       Фоули унесла тарелку в столовую. Кера сунула ей в руки два пирожка с вишней и налила чаю. Возвращаясь в свою комнату, Эбигейл встретила Нелли, та угостила её пряниками и дала мешочек с травяным чаем. Зайдя в комнату, Фоули увидела Сесиль, ползающую вокруг кровати, откуда доносился рык.       — Эби, ты видела? К нам щенок забежал! Як прям добрый знак! К другу! — тараторила Спаркс.       Эбигейл закрыла дверь на щеколду и положила гостинцы на небольшой столик, а потом дёрнула подругу, толкая её в сторону кровати.       — Тихо, это я его принесла.       Сесиль замолчала. Она поправила свою повязку, придерживающую загипсованную руку в неподвижном состоянии.       — Буду отдавать ему половину своей порции.       — Голодать вздумала?       — Мне хватит половины порции. А ему нужно нормально есть, чтобы вырасти здоровой и сильной собакой.       — Я тоже буду делиться своей порцией с ним! — заявила Сесиль.       — Не стоит жертв. Это был мой выбор подобрать его — значит, отдуваться мне. — Эбигейл не хотела, чтобы подруга страдала, но Сесиль настояла на своём, приносила щенку четверть своей порции. Он ел и прятался под кровать. Эбигейл ночами подмывала его, потому что выводить его на улицу не было возможности, а поговорить о том, чтобы оставить пса в штабе, девушка боялась.       Первую неделю удавалось скрывать щенка, а потом Майк начал жаловаться Эрвину, что где-то пахнет собакой. Смит не принял его слова всерьёз, да и во дворе штаба часто бегали собаки, иногда шныряли по кастрюлям с очистками, но Майк настаивал на своём, уверяя, что пёс где-то в одной из комнат.       Эбигейл поняла, что назойливый майор найдёт щенка, а ей выдадут выговор, а если у Эрвина будет плохое настроение, то и под трибунал могут отдать. Фоули пыталась придумать что-нибудь, что сможет помочь спасти и её, и щенка, но Майк опередил её и после завтрака ползал под кроватью Эбигейл, вытягивая рычащего щенка за шкирку. Кутёнок извивался и вцепился в руку майора, прокусил до крови. За недели песик немного поправился и стал кусать сильнее. Однако Майку эти укусы были до одного места, он отшлёпал щенка по заднице за укус и поволок его к Эрвину.       — Я же говорил, что в штабе собака! Моё чутьё меня никогда не подводило! — объявил Майк, держа в руке скулящего и напуганного щенка. Эрвин был удивлён и сначала подумал, что щенок заполз с улицы, но Майк уверял, что этого быть не могло, предполагая, что его притащили в штаб либо Фоули, либо Спаркс.       Эбигейл чуть не выронила тарелку с кашей, когда не нашла щенка под кроватью. Словно почувствовав опасность, девушка помчалась к командиру и влетела в кабинет без стука. Увидев щенка в руках Майка, кинулась к нему с криками:       — Моё! Отдайте!       Эбигейл совершенно не думала о последствиях сейчас и субординации. Она боялась, что щенка убьют. Всё.       — Видишь, я опять оказался прав! — отдав щенка девушке, сказал Майк.       Эрвин покачал головой, а Эбигейл хотела улизнуть, но Майк преградил ей путь и пальцем указал на стул. Фоули неуверенно присела, прижимая щенка к себе, а кутёнок со страха начал облизывать руки девушки, которые его кормили всё это время.       — Меня ждёт трибунал, а его вы вышвырнете на улицу? — спросила Эбигейл, а лицо её побледнело, будто полотно.       Майк и Эрвин переглянулись, а потом посмотрели на девушку.       — Поэтому ты скрыла наличие щенка? — спросил Эрвин.       — Что? — не поняла вопроса Эбигейл.       — Ты не сказала про собаку, потому что решила, что мы не люди и вышвырнем тебя и щенка на улицу? — строго спросил Майк.       — Да, то есть, нет... Просто сейчас нам самим жрать нечего, а я собаку притащила.       — Тарелку каши для собаки найдём, но больше никогда ничего не скрывай от нас, — сказал Майк. — Иди отмой полы в своей комнате; выгуливай собаку каждый день, чтобы он ходил в туалет на улицу.       — Спасибо и... Извините, что так получилось, — сказала Эбигейл и убежала к себе мыть полы.       Теперь щенку выдавали на кухне тарелку каши, иногда ему доставались куриные кости или рыбный паштет. Сесиль привезла от родителей ошейник и поводок, и Эбигейл постоянно таскала за собой щенка. Как-то вечером она осознала, что до сих пор не назвала щенка никак. Перебрав кучу имён и удостоверившись, что это мальчик, Эбигейл остановилась на трёх именах: Фатти, Рейк и Айвар. Подумав минут тридцать, Эбигейл решила назвать пса Айваром.       После того, как многих беженцев отправили на вылазку, где они погибли, жизнь стала легче. Как бы ужасно это ни звучало, но смерть большинства беженцев спасла других людей от голода. Проблема с провиантом исчезла, остальных бездомных отправили работать на поля, все остались довольны, хотя без слёз и причитаний не обошлось.       Весна и лето выдались очень хорошими для урожая, поэтому зимой самые запасливые не голодали, а цены на крупы и муку чуть снизилось, что очень обрадовало народ. Эбигейл зимой сильно мёрзла, купила тёплую куртку с подкладкой из овчинного меха и сахарные косточки для подросшего Айвара, который часто грел хозяйку, засыпая у неё в ногах. Хоть пёс и вырос в окружении разведчиков, хозяйкой признавал только Фоули, разрешая ей себя наказывать, самоотверженно охраняя её одежду и кровать. Айвар был похож на волка и совсем не гавкал. У него было толстая и густая шерсть, а глаза светло-жёлтые. Клыки его, острые и белоснежные, за пару минут расправляясь с куриными косточками, которые иногда ему перепадали. Бывало, Айвар убегал в сторону леса, мог пробыть там неделю, охотясь на белок и куропаток, реже на ласк и собак, которые на свою погибель забрели в лес. Волку нужно было мясо, и он отлично добывал его себе сам, но когда ударили морозы, то целыми днями лежал на кровати хозяйки, положив голову на лапы, и иногда дёргал ушами во сне.       Ещё Айвар двигался очень тихо, почти бесшумно, что пугало Сесиль, которая надевала свитер и встречалась глазами с волком, который забежал в комнату бесшумно, даже половицы под его весом не скрипели. Пару раз Айвар выбегал с хозяйкой на вылазки, бежал за лошадьми, а как-то раз чуть было не кинулся на титана, но Эбигейл вовремя заметила это и закричала:       — Айвар, фу! Нельзя! Пошёл прочь!       С того момента Эбигейл старалась пристёгивать Айвара на цепь, чтобы он не убежал за стену и не попал под ногу титана. Волк заметно обижался, отказывался от еды и постоянно прислушивался, когда на конюшню заезжали лошади.        — Айвара уже четыре дня нет, — сказала Сесиль, волнуясь за волкопса больше, чем Эбигейл.       — Наверно, белку караулит. Вернётся, — буркнула Фоули и направилась на кухню сделать горячего чая, чтобы согреться, да и Нелли вчера как раз по традиции дала пряников.       На кухне Эбигейл ждал неприятный сюрприз в лице Леви, у которого, очевидно, болела шея. Капитана действительно прихватило ещё пару дней назад. Шон мгновенно поставил диагноз: остеохондроз, — начал что-то рассказывать из своей жизни, как он лечил больную спину водкой и тому подобное.       Эбигейл мышкой проскользнула к пустому чайнику, налила в него воды и поставила на плиту греться. Ей было неуютно ждать на кухне, пока закипит чайник, поэтому она подошла к окну и смотрела на первый снег, кружащийся в воздухе, плавно опускаясь на землю, создавая белоснежный ковёр.       — Сесиль как-то говорила, что ты делаешь хороший массаж, — начал Леви.       — Она много чего говорит, и не всё из сказанного ею является правдой, — отчеканила Эбигейл, не поворачиваясь к мужчине. Ей просто не хотелось трогать его и делать массаж. Если у него плохое настроение и ему не понравится массаж, он отправит бедную Фоули расчищать снег или рубить дрова для печи.       — Понятно, — Леви не стал навязываться, продолжая крутить головой туда-сюда и трогать шею руками. Кости то хрустели, то болели, то стреляли.       — Шея болит?       — Допустим.       — Я могу попробовать, — выдохнула Эбигейл, обходя Леви и осторожно дотрагиваясь руками до его шеи. — Не факт, что поможет, но...       — Массируй уже, — терпение Леви заканчивалось, хотелось побыстрее избавиться от боли.       Эбигейл начала пробегать пальчиками по шее, немного по плечам, куда смогла достать руками. Леви расстегнул рубашку, позволяя девушке трогать свои плечи более тщательно. Он немного откинулся на спинку стула и расслабился. Боль немного затихла, но полностью не ушла. Фоули ловко выискивала болевые точки, разминала их пальцами, и боль отступала, а девушка переходила к другой болезненной точке, проделывая с ней то же самое.       — Конечно, неплохо бы сделать массаж нормально, желательно с согревающим маслом. Поясница тоже болит? — спросила Эбигейл, закончив небольшой массаж.       — Стреляет, — ответил Леви, застёгивая рубашку, шевеля плечами и чувствуя небольшое облегчение.       — Угу, значит... Значит, нужна растирка. Могу вам дать её, — вымыв руки, Эбигейл сделала себе и Сесиль чаю, собираясь уходить с кухни побыстрее.       — Приходи вечером, сделай массаж, если не трудно. — Леви вроде и давал девушке выбор, приходить ей или нет, но звучало это так, что за неявку Эбигейл отрубят голову гильотиной или повесят её на эшафоте.       — Не трудно, а страшно! — сказала Фоули, прежде чем покинуть кухню.       — Страшно... Мне тоже страшно, когда твой волчёныш бегает здесь, ощетинившись, — покачал головой Леви, но Эбигейл этих слов уже не слышала, направляясь в свою комнату.       Сесиль сидела с полотенцем на голове, бормоча себе что-то под нос. На девушке было тёплое платье из мягкого материала. Девушка читала книгу, ожидая чашку чая. Эбигейл как раз принесла вкусный чай и присела рядом, задумчиво смотря на окно.       — Мне пришлось делать массаж капитану.       — Оу, кажется... Слушай, я почти никому не говорила, что ты любишь массажи делать. Ну так, Кере, Шону, ещё там... Некоторым и... Слушай, сильно он тебя ругал? Капризничал? Не понравилось? — заволновалась Сесиль, обхватывая обеими руками горячую кружку.       — Не знаю, что ему там понравилось, но попросил вечером зайти к нему и сделать массаж.       — Слушай, если ты не вернёшься через полчаса, то я подниму всех здесь на уши! — Спаркс, как обычно, драматизировала и фантазировала что-то нездоровое. Эбигейл знала, что однажды излишняя суетливость и болтливость Сесиль её доконает.       — Прекрати, он же не съест меня и не убьёт. Ты к нему как-то предвзято относишься, и меня заодно накручиваешь, — сказала Эбигейл, потянувшись рукой к пряникам.       Сесиль замолчала, но не надолго, но на этот раз она начала тараторить про заморозки, которые все обещали. Эбигейл пришлось выслушивать подругу, которая уже начала рисовать будущее, где все замёрзнут. Весьма позитивно. —Стать глыбой.       Эбигейл, слушая рассказы Сесиль, как она ходила гулять с каким-то фермерским сыном, нашла растирку для массажа и смылась в коридор. Поход в покои капитана уже не воспринимался как поход в обитель зла, но от серебряного креста и револьвера Эбигейл сейчас бы не отказалась. Постучав в нужную дверь и поправив бордовый свитер, Фоули зашла в кабинет после разрешения хозяина и присела на стул.       — Мне раздеваться? — спросил Леви, расстёгивая рубашку.       — Да. По пояс — и ложитесь лицом вниз. — Эбигейл открутила крышку от бутылки с растиркой и подошла к Леви.       Господи, спаси и сохрани.       Начался массаж, и Эбигейл, признаться честно, быстро осмелела и начала делать привычные манипуляции, заставляя спину мужчины покраснеть.       — Вам не больно?       — Нет. Сначала было холодно, а сейчас жарко.       — Это растирка подействовала, забавно, правда? — Эбигейл улыбнулась. — Она на спирту. Не только согреет, но и продезинфицирует.       — Тогда прячь её от Шона. — Леви отвернул голову в сторону, прикрывая глаза.       — Можете одеваться, массаж закончен. — Эбигейл вытерла руки об салфетку, а в воздухе витал запах спирта в перемешку с запахом эвкалипта, мяты и горчицы.       Леви начал одеваться, чувствуя лёгкость во всём теле. Ему понравился массаж и чувство обновлённости после него. Неплохо бы почаще заставлять Фоули делать массаж.       Эбигейл даже не стала осматривать капитанскую комнату. Единственное, что её интересовало в этом помещении, – дверь, ну, в крайнем случае окно. Да и комнаты у всех были практически одинаковые, здесь не на что особо было смотреть. Однако Леви не хотел отпускать массажистку так быстро. Он поднялся с кровати, подошёл к столу, отодвигая бумаги и документы подальше.       — Выпьем чаю? Кера дала мне шарлотку и овсяное печенье.       — Я руки только помою после растирки, — выбежав из комнаты, Эбигейл помчалась мыть руки с мылом.       Через пару дней похолодало ещё сильнее. Майк направился в конюшню, а оттуда с грозным рыком вылетел Айвар и помчался к двери. Волк пришёл к штабу ещё вечером, но ему никто не открыл, вот он и влез к лошадям, зарылся в сено и уснул. Благодаря густой и длинной шерсти, он не мог замёрзнуть насмерть, но ему не нравилось спать на улице.       Влетев в приоткрытую дверь, Айвар сбил с ног курсантку, поднялся на второй этаж, фыркая и порыкивая и остановился возле двери хозяйки. Пару раз поскребся в дверь, чуть не сбил Сесиль и улёгся на кровать Эбигейл, которая умывалась и чистила зубы перед завтраком.       — О, як невидаль! Вернулся-таки, псинка! — радовалась Сесиль, осторожно положив свою руку на голову Айвара. Он позволял гладить себя по голове, но переворачивался на спину, разрешая гладить своё пузо, мог только перед Эбигейл. На остальных он грозно рычал и часто забивался в угол, не желая нападать на друзей хозяйки.       Айвар вздохнул, крепко прикрывая глаза. От него веяло холодом и предморозной свежестью. Ночью было минус один, а кто-то сказал, что сегодня ночью может быть минус пять. Во дворе кололи дрова на печку и утепляли конюшню, засовывая в щели солому, перемешанную с глиной.       Эбигейл вернулась в комнату, зевая. Ночью она плохо спала, постоянно ворочалась и не могла найти себе места. Айвар спрыгнул с кровати и подошёл к хозяйке, потираясь об её ногу, – так он выражал свою любовь и преданность.       Айвар всегда был сдержан, никогда не прыгал с радостью на хозяйку, не уссыкался от счастья, а просто подползал к ней, тёрся об ногу и рычал, но рычал не так, как он рычал на остальных. Этот рык больше был похож на мурчание кота, и Эбигейл уже привыкла к подобному рычанию, гладила пса где ей вздумается; он разрешал гладить даже свою шею.       — Фух, я-то переживала, что он уже пропал и не вернётся! — Сесиль налила в миску воды, и Айвар напился, забрызгав всё вокруг каплями воды.       — Да куда он денется, а? — Эбигейл погладила волка и приказала ему сидеть здесь, а сама пошла на завтрак под ручку с Сесиль.       Завтрак был обыденным и мало отличался от других завтраков, однако после этого завтрака Эрвин попросил Эбигейл отвезти Бетти деньги. Это была именно просьба, а не приказ. Майк был занят, Ханджи тоже, а Леви... Их встречи с Бетти всегда заканчивались плохо, скандалами и чуть ли не истерикой со стороны Бетти. Однако Леви пообещал показать Эбигейл дом, где живёт жена командира. Фоули собралась и прыгнула на свою лошадь. Айвар, как и следовало ожидать, помчался за лошадью, не желая отпускать хозяйку одну, а Эбигейл решила, что раз уж она не на вылазку едет, то Айвар может бежать следом.