The beast inside / Зверь внутри

      Айвар обогнал лошадь хозяйки, зарылся носом в первый снег, фыркнул и подпрыгнул, отбежал ещё чуть-чуть вперёд и опять зарылся в снег. Леви и Эбигейл бежали не слишком быстро на своих лошадях. Фоули вообще не хотелось ехать к какой-то там Бетти, которую она знать не знала, да и без знакомства с ней могла бы жить и дальше.       — Твой массаж помог мне отлично, сегодня почти не болит ничего, — говорил Леви.       — Значит, вам следовало остаться в штабе, поваляться на печи, а я бы, то есть, мы с Айваром, отыскали бы дом.       Айвар поравнялся с лошадью хозяйки, следуя с ней нога в ногу, поворачивая головой туда-сюда.       — Дело не только в том, что ты найдёшь дом Бетти, а ещё в том, как она тебя встретит. Тебя она не знает и может даже на порог не пустить. Меня она знает, поэтому деньги возьмёт, — объяснял Леви, а самому ему совершенно не хотелось видеть Бетти. Маловероятно, что приём будет радушным и она нальёт гостям хотя бы простой воды.       Эбигейл уже стало любопытно, что же там за сварливая и злая женщина Бетти, про которую Леви говорит сквозь зубы с… лёгким презрением, что ли.       Во всяком случае, Эбигейл немного оживилась и даже чуть пришпорила лошадь. Айвар тоже стал бежать быстрее, и ближе к вечеру разведчики добрались до дома Бетти. Спрыгнув с лошади, Леви постучал в дверь. Открыл Эрик, мимо которого проскользнула Дымка со злобным рыком, чувствуя опасность и дикого зверя рядом со своим маленьким хозяином. Овчарка вся ощетинилась, обнажила свои белые клыки, заверяя волка, что ему конец, если он решит подойти к дому ближе. Айвар тоже зарычал и мог с лёгкостью разорвать овчарку, но Эбигейл строго запретила и погрозила пальцем.       — Это волк? Круть! — Эрик уже бездумно помчался в сторону Айвара, но был схвачен Леви, во избежание несчастного случая и крови.       — Не нужно. Видишь, он злой и рычит? — Леви оттащил Эрика в сторону дома, а Дымка уже приближалась к Айвару, который вдруг принюхался, понял, что перед ним самка, и закон в волчьих стаях запрещал ему трогать Дымку.       Волк отошёл назад, чем очень сильно удивил хозяйку. Айвар капитулирует? Быть того не может! Эрик начал возмущаться, крича, что хочет погладить волка, а Дымка приближалась к Айвару всё ближе и ближе, отважно защищая свой дом.       Из дома выскочила маленькая Мия без шапки и сразу повисла на Леви, смущённо поглядывая на Эбигейл и рычащих собак. Мимо проходили люди, задерживаясь, чтобы посмотреть на Айвара, а он рычал на них, а шерсть поднималась дыбом вдоль позвоночника, и пёс готов был разорвать всех и каждого из зевак.       — Ну-ка, а шапку? — Бетти выскочила из дома, натягивая на голову дочери вязаную шапку, подаренную Глэдис. Потом женщина посмотрела на Леви, хотела уже накричать на него, но краем глаза заметила Фоули и начала смотреть на неё. Эбигейл тоже смотрела на Грант, чуть приоткрыв рот. Леви смотрел то на одну, то на другую, догадываясь, что они знают друг друга.       — И чего вы приехали? Гостей не принимаем! — заворчала Бетти, подбоченившись.       — Эрвин попросил передать тебе конверт с деньгами, — Леви осторожно передал женщине конверт, а Эрик уже было подбежал к Айвару, пёс почти клацнул зубами, но Дымка вцепилась в плечо волка. Осталась небольшая царапина, и овчарка уже хотела повторить атаку, но Эбигейл выставила руку вперёд, и Дымка вцепилась зубами в руку Фоули. Если бы не тёплая куртка, то девушка бы сейчас валялась на снегу с окровавленной рукой.       Леви схватил овчарку за ошейник, оттаскивая её от Фоули, но Дымка прочно вцепилась в куртку, не желая расцеплять челюсти. Айвар сделал пару шагов вперёд и зарычал на овчарку, потому что преданность к хозяйке пересиливало его собственную природу и инстинкты. Леви побаивался, что волк сейчас может вцепиться и в него, прокусить руку или вообще загрызть.       — Убери собаку, Бет! Или я её зарежу! — крикнул Леви.       Эрик начал кричать на Дымку, но та не отпускала руку Эбигейл, а девушка и сама была не рада, что полезла в собачьи разборки, но старалась не паниковать, нащупала второй рукой в кармане отцовсткие часы и начала запихивать их в рот овчарке. Зубы Дымки начали перемещаться на часы, отпуская руку Фоули.       — Одни проблемы с этой вшивой псиной, — Бетти не решилась подойти к разборкам и взяла на руки Мию. Айвар рычал на Эрика, который решил погладить его. Эбигейл проталкивала часы всё глубже, и вскоре Дымка отцепилась от руки, а потом выплюнула из пасти часы на снег вместе с кусками чёрной куртки Эбигейл. Леви потащил рычащую и гавкающую Дымку в дом.       — Не трогай! — закричала Эбигейл Эрику, который почти дотронулся до рычащего Айвара. Фоули схватила часы, засовывая их себе в карман.       — Эрик, домой! — рыкнула Бетти, прижимая к себе смеющуюся Мию.       — Ну ма-ам!       — Быстро!       Эрик убежал, а Бетти и Эбигейл смотрели друг на друга несколько минут, прежде чем вышел Леви и собрался уезжать. Фоули была солидарна с капитаном и прыгнула на лошадь, всё ещё не сводя взгляда с Бетти.       Айвар побежал за хозяйкой, не обращая ни на кого внимания.       На улице быстро потемнело, а разведчики оказались на безлюдной пустынной тропинке, окружённой сугробами. Лошади быстро замёрзли, вокруг начал кружиться снег, подкидываемый сильным ветром.       — Чёрт! — Леви слез с лошади, оглядываясь по сторонам, понимая, что начинается метель.       — Плохи наши дела. Нужно было остаться переночевать где-нибудь в городе, — Эбигейл тоже слезла с лошади.       — Возможно, если пойдём назад, то выйдем быстро в город и найдём ночлежку.       Прошло минут двадцать. Эбигейл начала замерзать, а Айвар подбегал к ней и поскуливал, если хозяйка останавливалась. Лошади то ли убежали, то ли замёрзли.       Леви остановился, оглядываясь. Фоули опустилась на колени в снег и тяжело дышала.       — Так, че расселась? Пошли дальше! — схватив Эбигейл за плечо, капитан дёрнул её на себя.       — М-мне х-хол-лодно! — стуча зубами, сказала Эбигейл.       — Мы должны идти дальше. Вставай! — он опять дёрнул её на себя, поднимая чуть ли не насильно. — Оторви, блядь, свою задницу от снега — и пошли!       Айвар плюхнулся в снег, подполз к Эбигейл и схватил её за плечо, дёргая на себя.       — Даже Айвар со мной солидарен. Пошли, а то ветер усиливается.       Всхлипнув от чувства бессилия, Эбигейл всё же поднялась, пытаясь идти дальше. Айвар отбегал вперёд, скулил, подбегал к хозяйке и постоянно цеплялся зубами в полы её куртки, дёргая на себя.       Снега становилось всё больше и больше, а намёка на город даже и не было. Вокруг лишь мрак, витающий перед глазами снег и сковывающий движения холод. Погода была в эту ночь очень жестокая, будто пыталась убить своим холодом всё живое, стереть с лица земли, превратить в глыбы льда. Казалось, что кровь в теле превратилась в маленькие льдинки. Эбигейл прошла несколько минут и опять плюхнулась в мокрый, неприятный снег. Было холодно, очень… Слишком холодно. В грудной клетке чувствовалось движение ледяного кислорода, залетевшего через нос и приоткрытый рот. Сразу стало тяжело идти, да и дышать тоже. Ноги занемели, отказываясь двигаться. Ещё и в сон потянуло. Причём в очень сладкий и ласковый. В какой-то момент Эбигейл показалось, что она находится в уютной комнате, ложится под тёплое пуховое, чуть шуршащее одеяло; рядом печка, из которой доносится звук горящих поленьев, которые пожирает не менее жестокий, чем холод, огонь.       — Какого ты разлеглась? — Леви увидел, как Эбигейл свернулась клубочком, зарываясь в снег. Айвар бегал вокруг хозяйки и скулил, понимая, что нельзя давать ей уснуть.       — Спокойной… Ночи… — Фоули перестала дрожать. — Мам, так жарко… Достаточно поленьев в печку…       Эбигейл чувствовала даже запах горящих поленьев, хотя вокруг ничего не горело.       Леви попытался разбудить девушку, но она лишь болтала что-то, погружаясь в сон всё сильнее и сильнее.       — Чёрт… Айвар, приведи сюда людей… Хотя какой нормальный человек в такую погоду выйдет на улицу.       Айвар оскалился и зарычал.       Эбигейл как-то странно вздохнула во сне и пару раз кашлянула. Леви присел рядом с девушкой, тормоша её и надевая ей на голову капюшон, который снялся, когда она легла в снег. Поднимая Эбигейл на руки, мужчина почувствовал, что сам тоже уже замёрз, но всё равно пошёл вперёд. Из-за зимней одежды Фоули было нести очень неудобно, она то и дело пыталась выскользнуть из рук обратно в снег. Леви шёл так около двадцати минут, а потом остановился, не понимая вообще, куда он идёт. Айвар тоже куда-то пропал. Казалось, что это настал неминуемый конец. Пути дальше нет, а вокруг только леденящий ветер и крупные хлопья мокрого снега. И всё из-за дурного характера Бетти, которая не пустила разведчиков переночевать.       

***

             Айвар отчаянно бежал вперёд. Ветер пробирался сквозь его шерсть, стараясь заморозить волка, но животное бежало дальше, иногда шатаясь в сторону.       Волк заскулил, а потом увидел дом, учуял запах человека и подбежал к небольшому каменному домику, начал скрестись в дверь, подпрыгивал в окно и скулил. Тогда отчаявшееся и замерзшее животное вытянулось и начало протяжно выть. Вой был такой жалобный, что, казалось, сам ветер проникся сочувствием к животному и стих на пару минут.       Дверь приоткрылась, и оттуда вышел мужчина лет пятидесяти в тёплой шапке с топором в руках, намереваясь убить волка. Айвар заскулил, прижался к снегу мордой и прижал уши.       — Чего? Замёрз? Погреться хочешь и сожрать меня? А ну пошёл отсюда! — замахнувшись топором, мужчина чуть не убил незваного гостя, но Айвар был настойчив, увернулся от топора и вдруг лёг на спину, как бы разрешая погладить своё пузо. Мужчина удивился этому повороту, а Айвар отбегал в сторону, скулил, оглядывался, возвращался обратно к дому, ложился на спину, подскакивал, отбегал, скулил и подбегал.       Мужчина смекнул, что волк, скорее всего, чей-то и пришёл за помощью, поэтому человек закрыл дверь, сжал в руках топор и направился за животным. Айвар пробирался сквозь холод, пытаясь отыскать запах хозяйки. Следы были заметены, а животное слабело, но отчаянно шло вперёд. Ветер бил волка в бок, по лицу, стараясь свалить его в снег и убить. Человек следовал за волком, но вдруг остановился и решил уже возвращаться домой, но Айвар преградил ему путь, не позволяя уходить.       Волк опять плутал по снегу, жалобно скулил и оглядывался по сторонам. Наконец-то он уловил запах хозяйки и дёрнулся в сторону, ускоряя шаг. Человек тоже ускорился, ветер чуть стих и не сбивал с ног. Айвар подбежал к Эбигейл, которая спала на руках Леви, да и капитан тоже начал засыпать.       — Гляди-ка, нашёл, — человек, пришедший за Айваром, взял на руки Эбигейл и подал руку Леви. — Ты сам идти сможешь?       — Да.       — Тогда ускорим шаг, пока ветер не усилился и мы не заблудились здесь.       Начался путь. Айвар то и дело скулил, бегая вокруг человека, что нёс хозяйку. Леви же плёлся сзади, стараясь не отставать, и впервые разглядел в Айваре не обычное злобное рычащее существо, а преданного друга и спасителя.       

***

             Поленья потрескивали в огне. Леви сидел возле печки, замотанный в тёплый плед, и пил горький напиток, который ему дал Тедди Симонс, их с Эбигейл спаситель. Напиток был предназначен для того, чтобы не заболеть после переохлаждения.       Айвар лежал рядом с Эбигейл, иногда лизал её лицо и вздыхал, закрывая глаза.       — В прошлом году, — Тедди присел рядом с Леви протянул ему стакан водки с красным перцем, — девка одна с женихом сбежала. Зима была не сильно холодная, но такие холодные ночи, как сегодня, бывали. Так вот, девка эта была из зажиточной семьи, украла все украшения матери и побежала. И что ты думаешь? Настигла их с женихом метель, а парень снял с девки куртку, сгрёб себе в карман её цацки и убёг. Девку нашли только через два дня, мёртвую и замёршую, а через месяц и женишка её в городе нашли. Представляешь, он пытался цацки продать, а мент его и сдал.       Леви молча выпил водку и замотался в одеяло, тяжело вздыхая.       — Если б не та история, не пошёл бы за вами. Никогда бы не подумал, что на этом поле люди могут замёрзнуть. А оно-то не мудрено, в метель-то! Кажется, что вперёд идёшь, а на самом деле по кругу, — шмыгнув носом, Тедди подкинул в печь ещё дров. — Знаешь, ты ляг, поспи. Отвар и водка согреют тебя изнутри.       — Я ещё посижу. — Леви никак не мог отойти от печи, боясь, что это иллюзия: он на самом деле всё же уснул на улице и сейчас замерзает насмерть.       — Ну, как знаешь. Если что, раскладушку я тебе приготовил. — Тедди зевнул. — Я спать пойду. Захочешь есть или пить — я тебе всё показал. На кухню сходишь и возьмёшь, что надо.       Симонс уже было вышел из комнатки, где разместил замёрших. Ему тоже хотелось лечь на кровать, вытянуть ноги и уснуть, укутавшись в одеяло.       — Тедди, — окликнул Симонса Леви.       — Чего такое?       — Спасибо, что спас нас.       — Обращайся. — Тедди улыбнулся и махнул рукой. — Спокойной ночи.       Леви сидел возле печки около двадцати минут, а потом подбросил в огонь дров и всё-таки прилёг на раскладушку, прикрывая глаза.       Дом был замазан, и нигде не дуло. Было тепло, хорошо и уютно, а одеяло было пышным и жарким.       Эбигейл проснулась утром в незнакомом помещении. Светлые обои кое-где отклеились, пол тоже немного облез, зато печь была выбелена напрочь. Заворочавшись, Фоули скинула с себя одеяло и поднялась на ноги.       — Проснулась? — Леви появился в комнате неожиданно и заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. В руках у мужчины было кухонное вафельное полотенце, которым он натирал ложки. — Температуры нет? — подойдя к Фоули ближе, капитан дотронулся губами до её лба. — Вроде, нет. Тогда пошли, умоешься — и будем есть.       Эбигейл послушно умылась и пришла на кухню. Айвар трудился в углу над куриными костями, Леви разливал суп по тарелкам, а Тедди ушёл за дровами.       Кухня была большая и просторная: круглый стол, накрытый старенькой, посеревшей от частых стирок, скатерью; два буфета с посудой вперемешку, на одной полке стояли и бокалы, и кастрюли, и тарелки; плита с газовым баллоном в углу, большой ящик для продуктов из железного материала. На столе стояла корзина с хлебом и низкий, будто сплющенный чайник с длинным, чуть изогнутым хоботком.       Айвар догрыз кости и принялся есть сухарики, которые Тедди размочил бульоном. Эбигейл ела суп, с ужасом понимая, что сегодня ночью могла погибнуть. Просто раз — и всё: её глаза больше бы не открылись, не видели бы свет, друзей, врагов. Сесиль и Виолетта бы оплакивали замёршую насмерть Фоули.       Как бы меня вспоминали?       Да никак! Эбигейл — никто. Остальным людям просто плевать на неё. Каждый день кто-то умирает, и всех оплакать нельзя физически, да и морально — тоже. Возможно, женщины бы поохали, узнав, что недалеко от них насмерть замёрзла девушка, город бы пошушукался с неделю, а то и меньше и всё.       Жизнь — хрупка, словно дорогой хрусталь или фарфор. Одни оплакивают живых, а другим больше жалко разбитую чашку или бокал. У каждого свои ценности и понимания в жизни. Эбигейл же задумалась над собственной жизнью. Именно сейчас она была не готова замёрзнуть насмерть, но была готова отдать жизнь, попав в титатью пасть.       — Извините.       Леви не понял, за что извинялась девушка.       — За что?       — За то, что вчера я так быстро сдалась и поддалась сну и холоду. Вы могли замёрзнуть из-за меня, — она тяжело вздохнула, отставляя пустую тарелку в сторону.       — Каждый мог оказаться в такой ситуации. В этом нет твоей вины, что природа оказалась сильнее тебя. Ты же не в состоянии была остановить снег или заглушить ветер?       — Да, но я думала о вас плохо. Мне казалось, окажись мы оба в опасной ситуации, вы просто убежите, наплевав на меня. — Фоули виновато опустила голову. — Простите, что считала вас таким чёрствым и бесчеловечным.       Лицо Эбигейл выражало вину и стыд. Она смотрела в свою чашку с чаем и боялась смотреть в глаза капитану после подобных откровений.       — А теперь считаешь меня таким?       — Нет. Из-за этого мне так плохо и стыдно. Я совершенно не умею разбираться в людях, покупаюсь на внешность, даже не пытаясь заглянуть внутрь человека. — Эбигейл вздохнула.       — Ну ты же не коронер и не врач, чтобы пялиться на человеческие внутренности, — решил немного подбодрить девушку Леви. — Эй, выше нос, мы живы, скоро вернёмся в штаб.       — Как мне теперь в глаза вам смотреть? — Фоули отвернулась, шмыгнув носом.       — Нет, Эби, давай только без слёз! — он передал ей свой платок. — Мы в чужом доме, и будет некрасиво, если ты устроишь здесь потоп из своих слёз. Эби, — Леви подошёл к девушке и дотронулся до её плечей, — посмотри мне в глаза, я не злюсь на тебя. Каждый ошибается.       Фоули закрыла глаза, вся сжалась и покраснела, сжимая в руках платок.       — Мы часто шутили, что у нас нет серебряного креста и револьвера, когда вы рядом проходите, а ещё… Ещё когда в вашей комнате ночью горел свет, мы с Сесиль смеялись, что зло не дремлет.       Кто тебя за язык тянул говорить это?       — Всё, довольно. Я всё понял. — Леви отошёл от девушки и присел напротив. Внутри появился неприятный осадок с ноткой обиды. Сразу вспомнился случай, как ребята разбежались из беседки, когда он туда пришёл. Не удивительно, что Эбигейл считала его таким. — Ты наелась или ещё будешь?       — Нет, я наелась. Спасибо. Мне помыть посуду? — Фоули поднялась с места, хватая пустые тарелки.       Положив посуду в раковину, начала мыть её тёплой водой из чайника, а потом складывать ребром в железную полку для посуды. Леви взял полотенце и начал вытирать посуду, складывая её в шкаф. Айвар уснул в углу кухни, доев сухари.       Тедди вернулся с хорошими новостями:       — Вчера вечером к моему соседушке через пять домой, прибежали две лошади. Ваши, вероятно?       — Возможно, но я пока не хочу спешить с выводами. Вдруг не наши? — Леви снял куртку с вешалки и хотел пойти и посмотреть на лошадей. Эбигейл тоже схватила куртку с разорванным рукавом, а Айвар мгновенно вскочил, чувствуя, что все выходят на улицу.       Морозец был крепким. Минус пять, не меньше. Снег приятно скрипел под ногами, ветра не было, и на улице было очень хорошо. Тедди бежал впереди, доставая сигарету, но тут же передумал курить, посчитав, что холодно. Леви надел перчатки и краем глаза наблюдал за резвящимся на снегу волком. Было много собак, сидящих на цепи; они были готовы разорвать волка, но не доставали до него, а Айвар будто злил их, подбегая ближе, ближе, ближе, и когда собака почти достала до волка зубами — он победоносно отбегал в сторону, хватал зубами снег и бежал дальше. Эбигейл плелась позади всех, поправляя вязаную зелёную шапку со смешным бубенчиком на макушке. Куртка была чёрная, на молнии и с капюшоном, который совершенно не грел, но от ветра спасал.       — Вот, лошадки ваши? — спросил Тедди, указывая на двух лошадей, привязанных к железному фонарю, вбитому в землю.       — Наши, — у Леви аж от сердца отлегло, как только он увидел свою лошадь живой и здоровой. Мужчина снял перчатку и погладил лошадку по её гриве, а потом и по носу. Лошадь фыркнула и качнула головой, будто соглашаясь с чем-то.       Эбигейл зачерпнула снега в руки, хотела слепить снежок, но он не лепился. Снег был рыхлым, как песок, отказываясь держать форму. Можно было, конечно, его намочить, но Фоули сочла эту идею глупой.       — Так, детишки, сегодня я вас не пущу домой. Переночуете у меня, а завтра с утра тронетесь в путь, — сказал Тедди. — Не волнуйтесь, друг загоняет на ночь ваших лошадей в конюшню, и с ними ничего не будет.       — Ой, неудобно как-то. — Эбигейл покачала головой, сидя на коленях в снегу и взъерошивая шерсть Айвара, который кувыркался в снегу и порыкивал от восторга.       — Неудобно на улице замерзать. А мне только в радость, если вы останетесь у меня. Вечером можем в шашки поиграть или чаю выпить, а ты, дочка, можешь пирог испечь. Продукты я тебе принесу, не волнуйся! — Тедди улыбнулся.       — Мы не можем злоупотреблять твоим гостеприимством, Тед, — сказал Леви, надевая перчатку обратно на свою руку.       — Брось ты… Баньку натоплю вам, попаритесь, отдохнёте! — Тедди подёргал бровями. Ему не хотелось оставаться дома одному, так как одиночество удручало. А с двумя разведчиками и волком было веселей. Немного подумав, Леви решил, что они могут переночевать у Тедди, а с утра помчаться обратно, да и Эбигейл, вроде, была не против.