The beast inside / Зверь внутри

      Тедди засёк полчаса на больших часах с кукушкой. Эбигейл попросила вытащить пирог, проткнуть его зубочисткой, и если тесто не налипнет на зубочистку, то пирог с рыбной начинкой готов. Осталось остудить его и заварить чаю.       Баня у Симонса была добротная, тёплая. Внутри стоял запах хвои и апельсина. Эбигейл присела на стульчик, как-то стесняясь раздеваться       — Ты купайся, а я не хочу, — буркнул Леви, желая как можно быстрее покинуть баню и не смущать девушку.       — Тогда… Потрите мне спинку… Пожалуйста, — протянув мужчине мочалку и мыло, Эбигейл как-то неоднозначно вздохнула, пытаясь понять, что ей двигало, когда она попёрлась со взрослым мужиком в баню.       Леви завязал полотенце на бёдрах и взял из рук Фоули мочалку и мыло, собрал волосы девушки и откинул их на бок, начиная намыливать спину Эбигейл.       Мыло пахло розами и ландышем. Запах стоял невероятный, и Эбигейл забалдела, вспоминая, как в детстве её купала мать, а потом вычёсывала её длинные волосы, которые от природы были чуть волнистыми, но послушными, и с укладкой проблем не возникало.       Виолетта накручивала мокрые волосы дочки, и с утра они были похожи на пружинки. Если дернуть прядь вниз, она расправлялась, но стоило отпустить, то прядка опять превращалась в «пружинку». Это было забавно, и сёстры часто дёргали младшую за волосы, заворожённо наблюдая, как волосы возвращаются на место.       Сейчас волосы Эбигейл были прямые, но лёгкая волна сохранялась после первого дня помывки головы, но на второй день волосы становились совершенно прямыми. Если удавалось промыть их каким-нибудь травяным настоем, то они делались мягкими и воздушными, но в большинстве случаев были немного жёсткими.       В бане было жарко, и Фоули чувствовала, что сильно вспотела и будто бы размякла, превращаясь в лужицу, чуть ли не падая со стула. Спина была уже красная, а Леви присел на стул, смотря на дубовые веники, висящие в углу.       — Бери веник и шлёпай меня! — сказал Леви, укладываясь на лавочку.       — А? Что? — Эбигейл опешила от такого. Он же обещал уйти, чего он разлёгся здесь?       — Ты в банях хоть раз была?       — Не… Ну… Давно.       — Видишь, веники висят на стене?       — Да. — Фоули посмотрела на веники.       — Бери один из них и бей им меня. Понятно? — Леви привстал, смотря на растерянную девушку.       — А… Если я буду вас бить, а вы решите дать мне сдачи, то…       — Дубовые веники отлично помогают при стрессе, а я его каждый день испытываю, — вздохнул Леви, прикрывая глаза.       Эбигейл терзали смутные сомнения. Она сняла один из веников, покрутила его в руках и подошла к мужчине, замахиваясь, а потом ударяя со всей силы и отскакивая назад.       — Продолжай, а потом и я тебя отшлёпаю, если захочешь.       Листья от веника разлетелись по бане в разные стороны; Эбигейл вошла во вкус. Температура немного спала, но внутри бани всё равно было очень тёпло, и невероятно вкусно пахло эвкалиптом.       Леви сдержал своё обещание и тоже отшлёпал девушку веником, а она полностью скинула с себя полотенце.       Тело у Эбигейл было подтянутое, но пресса не было, лишь слабые очертания косых мышц живота. Задница была кругленькая и упругая, а талия в меру тоненькая. У девушки отлично выделялись ключицы, а вот шея у неё была не длинная, как бывает у девиц из высшего общества, зато второго подбородка не было.       Эбигейл как-то неоднозначно вздохнула, понимая, что лежит на лавке абсолютно голой, да ещё и болтает ногами. Лицо покраснело от стыда, а волосы прилипли к шее, часть прилипла к лицу. Леви, в отличие от Эбигейл, был обмотан полотенцем и не собирался его снимать.       Тяжело вздохнув, Эбигейл присела на лавочку, прикрывая обнажённые груди руками, ища своё полотенце, но оно, как назло, валялось далеко. Фоули осторожно поднялась с лавочки, прикрывая свои прелести руками, побежала к полотенцу и присела на колени, обматываясь мокрым от пара и влаги полотенцем. Леви старался не смотреть на обнажённую девушку, но посмотрел. Естественное возбуждение расползлось по всему телу, заставляя вспотеть и присесть на лавочку. Эбигейл опять сняла полотенце, начала выжимать его, чтобы оно было чуть посуше и не прилипало к телу так сильно. Быть в таком безобразном виде перед мужчиной в не менее развратном виде Фоули пришлось впервые. Она не чувствовала от Леви никакой опасности в каких-то сексуальных темах, считая, что ему плевать на обнажённые женские тела.       — Фух, — выдохнула девушка, убрав с лица прилипшие волосы. — Можем идти?       — Я, наверное, позже… иди! — Леви вдруг заикнулся и выглядел весьма странно, что мгновенно насторожило девушку, и она неуверенно подошла к напряжённому мужчине.       — Вы не расслабились? Может, массаж вам сделать? — руки Эбигейл потянулись к шее капитана.       — Не нужен мне твой массаж. Иди отсюда, — грубо начал прогонять девушку из бани Леви, тяжело дыша.       — Ч-что-то не так я сделала? Да? — Фоули растерялась, не понимая, почему её гонят отсюда, хотя недавно они собирались вместе покинуть баню и попробовать пирог, который, можно сказать, тоже делали вместе.       — Чего ты как маленькая? Иди отсюда, сказал! — ещё более грубо сказал Леви, а Эбигейл всё мелькала мимо него почти голая. Её полотенце едва прикрывало задницу и прилипло к груди, которая была аккуратненькая и упругая. Наверняка, на ощупь мягкая и приятная.       Эбигейл вроде засобиралась, направляясь к выходу, но она всё равно искренне не понимала, почему её выгоняют так резко и так грубо. Обернувшись, Фоули заметила глаза мужчины, которые бесстыдно бегают по её телу, разглядывая задницу и стройный ноги.       Неужели, он…       Встретившись взглядом с Леви, Эбигейл чуть вздрогнула и судорожно начала искать глазами таз с водой. Найдя таз, она выставилась на него, а потом краем глаза опять посмотрела на мужчину.       — Иди сюда, раз не хочешь уходить, — он похлопал рукой по лавочке, и Эбигейл неуверенно присела, краснея всё больше и больше.       Руки Леви приобняли девушку, поглаживая для начала только спину. Потом — чуть осмелели и легли на грудь Эбигейл, сжав её пару раз. Она действительно оказалась мягкой и приятной на ощупь. Фоули чуть опешила, чувствуя, что её трогают мужские руки, да ещё и так настойчиво и уверенно. Раньше её никто не трогал именно так, чуть напористо, но в тоже время не насильно. Эбигейл была уверена, что если бы она сейчас встала, Леви разрешил бы ей уйти.       Его рука как-то быстро проскользнула между её ног, приблизившись к самому заветному месту на женском теле. Пальцы пробежались по половым губам и осторожно проникли внутрь. В чуть остывшей бане температура поднялась опять, и Эбигейл бросило в жар; она прикусила губу, чуть извиваясь и немного раздвигая ноги, позволяя пальцам зайти чуть глубже.       — Если хочешь, можешь уйти, — выдохнул в ухо девушки Леви, скользя в Фоули пальцами.       — Хочу… Хочу дальше… Дальше… — чуть ли не задыхаясь от внезапной волны наслаждения, пробормотала Эбигейл, опять закусывая губу и облизывая её языком.       Наклонившись к Фоули, Леви поцеловал её, проникая в её рот своим языком, проводя по её зубам, соприкасаясь с её губами своими. Эбигейл промычала, чувствуя, как внутри неё зарождается целый спектр противоречивых чувств. Она понимала, что отдаваться этому человеку, которого ещё сутки назад не слишком хотела даже знать, неправильно, но животный инстинкт взял верх, заставляя отдаваться и рисовать в голове совершенно нездоровые картины половых актов.       Поцелуй был очень пошлым, их языки будто бы вели борьбу друг с другом. Эбигейл не собиралась сдаваться, выталкивая из своего рта язык Леви, тут же начиная хозяйничать в его ротике своим языком, постоянно мыча и постанывая.       Эбигейл упустила момент, когда мужчина вытащил из неё пальцы, перемещая свои руки на её ягодицы, начиная массировать их с силой и будто бы агрессией. Один рывок — и полотенце Эбигейл улетает куда-то в сторону, чтобы не мешать. Фоули забралась на колени к Леви, продолжая целовать его в губы, чувствуя, что он готов взять её, но оттягивая момент соития, оставляя время подумать: а нужно ли это нам? Только вот можно ли в моменте такого внезапного порыва страсти сохранять благоразумие и чистый рассудок? Вряд ли.       Переворачивая девушку на спину на лавочку, Леви начал целовать её живот, не торопясь опуститься ниже. Он чувствовал её сбитое прерывистое дыхание, чувствовал, как она вся извивается и течёт под ним, как последняя сучка, желая чтобы её взяли как можно грубее и не церемонились с ней.       — Да давай уже, — сходя с ума от ожиданий, Эбигейл закинула одну ногу за спину мужчины, а другую просто чуть отвела в сторону, опираясь на пол ступнёй.       Леви снял с себя полотенце и, толкнувшись в девушку, скользнул в неё, чувствуя, как она радостно выгнулась на встречу, сладко простонала и вскрикнула, неуверенно двинув бёдрами, показывая свою готовность продолжать дальше развлекаться.       Рваные, грубые, напористые движения сводили Эбигейл с ума, иногда она чувствовала лёгкую боль, но она была ничем по сравнению с диким животным возбуждением, заставляющим Фоули громко стонать, выгибаться навстречу и иногда стряхивать со лба капельки пота.       Леви казалось, что он сейчас окончательно потеряет контроль. Он впервые спал с хорошей девочкой, которая не успела перепробовать кучу членов и точно знать, чего от неё хотят.       Выйдя из девушки, он кончил ей на живот, тяжело дыша. Потом дотянулся до ковшика с ещё тёплой водой с запахом эвкалипта и начал поливать тёплую воду на себя и на Эбигейл, которая отвернула голову и прикрыла глаза. Отмыв девушку, Леви уже хотел собираться и уходить отсюда, но Эбигейл остановила его, опускаясь на колени.       — Можно? — робко указывая на член, спросила девушка.       — Тебе совсем необязательно этого делать. Да и для первого раза достаточно, — побыстрее заматываясь в полотенце, сказал Леви.       — Для первого? То есть… У нас… — Фоули замялась, чувствуя себя дурой, которой просто попользовались, а она теперь навязывается.       — Как хочешь. Лично я хочу попробовать пирог, выпить чаю и сыграть в шашки. Тедди заждался нас уже. Пойдём, — поднимая полотенце Эбигейл, Леви прикрыл её наготу, она кивнула, покраснев ещё сильнее, и направилась к выходу.       Тедди разрезал пирог. К удивлению разведчиков, они были в бане чуть больше сорока минут. Пирог как раз чуть остыл, но стоило его разрезать — и повалил пар, запахло рыбой вперемешку с чаем. Айвар лежал возле печи и даже не подошёл к столу.       — Как там водичка с эвкалиптовым маслом? Понравилась? — улыбнулся Тедди, разломив свой кусок пирога вилкой.       — Это было просто шикарно! Давно хотела испытать такое на себе, — промурчала Эбигейл, делая глоток чая.       Тедди начал рассказывать о бане: что это целое искусство, сложный механизм и бесценные знания разных настоек и отваров, добавляемых в воду. Одни травы помогают от воспалений, другие поддерживают иммунитет, третьи снимают стресс и расслабляют, четвёртые помогают для органов дыхания или пищеварения и прочее. А есть такие, которые служат природными афродизиаками, возбуждая кого угодно. Эбигейл покраснела до кончиков ушей, услышав это, и попробовала пирог. Тесто было тонкое, но не ломалось, благодаря пластичности. Рыбная начинка была очень вкусной и приятно пахла. Наевшись рыбы, Леви и Тедди начали играть в шашки, а Фоули стала перемывать грязную посуду, понимая, что завтра они вернутся в штаб, а там всё будет как прежде. Это сегодня в бане Эбигейл осмелела, возможно, Тедди добавил в воду афродизиак. Однако сейчас девушке было ужасно стыдно, что она так легко и просто отдалась Леви. Как теперь людям смотреть в глаза? Это же позор!       Домыв последнюю чашку, Эбигейл немного задрожала. Внутри всё сжималось, осознавая свою ошибку, которую она совершила в бане.       Он тебя просто трахнул, дура. У него таких, как ты, штук сто, а может, и больше.       Эбигейл шмыгнула носом, открыла кран, набрала в ладошки воды и помыла лицо от слёз, заодно и немного остудила свой пыл. Лицо перестало гореть, а слёзы чуть отступили. Немного постояв на кухне, девушка решила лечь спать и направилась к своей раскладушке.       — Дочка, не хочешь с нами в шашки бахнуть? — спросил Тедди, доставая из кармана мешочек с табаком.       — Не хочу, спасибо, — сказала девушка, присаживаясь на раскладушку, немного отодвинув одеяло в сторону.       — Ладно, тогда я покурю, потом вернусь и, скорее всего, спать лягу. — Тедди махнул рукой и вышел из дома.       Леви стряхнул шашки с доски, перевернул её и положил шашки во внутреннюю часть доски, а потом закрыл их на небольшой крючек, расположенный сбоку доски.       Айвар заворочался, а потом растянулся во весь рост, вытягивая лапы и голову вперёд. Эбигейл как-то тяжело вздохнула и хрустнула пальцами.       — Эби, с тобой всё хорошо? — подкидывая в печь дров, спросил Леви.       — А? — словно выйдя из состояния транса, Эбигейл посмотрела на Леви, закидывающего небольшие дровишки в печь.       — С тобой всё хорошо, я спросил.       — А, ну… Мне, — она схватилась руками в одеяло, сжимая его от нервов, — стыдно, за то, что между нами было в бане. Я вела себя очень свободно и раскованно, но не должна была этого делать. Неприлично это. Теперь я волнуюсь, как я буду людям в глаза смотреть.       — А зачем тебе людям в глаза смотреть? Или ты так сильно зависима от чужого мнения, что жить без него не можешь?       — Не знаю, — растерялась Эбигейл. — Вы же не расскажете, что мы с вами занялись этим в бане, — она покраснела, не зная, куда себя деть от стыда и излишних откровений. Фоули предпочла бы сейчас оказаться на улице, чем сидеть в одном помещение с Леви.       Мужчина тяжело вздохнул, поднимаясь в полный рост, подошёл к Эбигейл и присел к ней рядом.       — Как ты вообще живёшь на этом свете, если настолько сильно зависима от чужого мнения? — спросил он.       Эбигейл будто обожгло, а разум начал воспроизводить картины из бани. Обнажённые тела; сладкий, приятный аромат настоек для бани с эвкалиптом; удары дубового веника по телу; движения, грубые, но осторожные, как будто желающие вознести девушку в сам рай — и оставить её там. Только сейчас Эбигейл упала из рая и больно ударилась о грешную землю всем своим существом этого бренного бытия.       Странно, всего за сутки, я успела два раза изменить своё мнение и отношение к одному и тому же человеку. Сначала — боялась, потом разглядела в нём что-то благородное и… человечное, что ли, а сейчас — опять боюсь. Меня бросает в дрожь от одного воспоминания про баню. А сейчас, когда он так рядом, я словно привязана к деревянной палке, а вокруг меня горящая солома и… Я горю. Сгорая в неистовом огне. Только такого огня не существует в жизни, этот огонь более жестокий, чем привычный огонь, на котором готовят еду или с помощью которого освещают дом, зажигая свечи. Этот же огонь… Он будто глубоко внутри, а языки его пламени пожирают моё сердце, больно сжимая его.       Эбигейл побледнела, а волосы на её голове зашевелились. Она задрожала, раскладушка тоже задрожала, и Леви почувствовал эту сильную дрожь, жалея, что решился поехать к Бетти. Вернись он сейчас на пару суток в прошлое, то предпочёл бы остаться в штабе.       — Прекрати дрожать. Ничего страшного не случилось. Многие занимаются сексом, и мир, как видишь, от этого не перевернулся. В конце концов, раз ты такая приличная, то какого хера попёрлась со мной в баню? Я мог бы и потом помыться, и ничего этого бы не было! — говорил Леви, искренне не понимая, чего Эбигейл так дрожит и убивается.       — Я не думала, что вы… Вас интересует это. — Эбигейл опять покраснела.       Айвар зевнул, поднялся на ноги и потянулся. Он медленно, но уверенно подошёл к хозяйке и зарычал на Леви. Капитану пришлось уйти, уступив волку место, только Айвар лёг не на раскладушку, а на пол. Эбигейл погладила пса рукой: в который раз он выручал её, появляясь в нужный момент.       Окружающие побаивались грозного волка, бегающего вокруг них. Даже Леви старался не пересекаться с Айваром, так как убивать его не хотел в случае нападения, но и сам не хотел быть искусанным. Зубы у Айвара были острые, словно клинки. Он мог без проблем разорвать овчарку, сбив её с ног, нависая сверху, вцепившись ей в горло, держа до того момента, пока собака под ним не утихнет навеки и не перестанет дёргаться в предсмертных судорогах. А вот Эбигейл совсем не боялась Айвара. Она относилась к нему немного флегматично, да и часто уставала после вылазок или работы на кухне. Ей было не до игр со своим домашним питомцем, так, лишь погладить его по жёсткой шерсти, потрепать за ушами и назвать «хорошим мальчиком». Айвар повиляет хвостом ей в ответ и ляжет спать.       Когда пёс начинал линять, Эбигейл приходилось вычёсывать его, иначе Майк ругался, что по штабу разбросана шерсть. А Айвар часто чуть ли не кидался на майора, злобно помня, как он его отшлёпал и больно схватил за шкирку, да ещё и потряс. Волк помнил всё это, поэтому злобно порыкивал, проходя мимо Майка. Пару раз он даже проскакивал мимо майора, умудряясь сбить его с ног, победоносно оборачивался, будто смеясь над Майком и гордой походкой неторопливо шёл дальше по своим делам.       Леви сделал себе ещё чаю и отрезал пирога, уйдя на кухню, прикрыв дверь, чтобы не мешать Эбигейл, мало ли, вдруг она уснёт. Тедди вернулся в дом, и в кухню проник запах табака и мороза. Вроде и приятный запах, а вроде — и до боли отвратительный. Симонс держал в руках трубку из красного дерева, прижимал её к груди и кашлял очень надрывно. Леви даже подал мужчине стакан воды. Тедди выпил его залпом и засмеялся:       — Девка твоя спит поди уже?       — Она не моя, — слегка возмутился Леви. Ему не нравилось, когда к нему приплетали всех женщин, которые крутились вокруг него, причём приплетали чаще всего в шутку.       Это за Эрвином и Майком всегда бегали табуном красивые молодые девицы, видя в этих блондинах своих защитников и будущих мужей. На Леви же реже обращали внимание, а ему и лучше было от этого, меньше мороки. Да и женщины — существа непостоянные. Сегодня любит, кормит тебя, а завтра начинается ПМС, и тебя она пинком под зад выгоняет, либо мурлычет, словно кошка, намекая, что на безымянном пальчике колечка не хватает.       — А собака эта грозная у неё откуда? — сменил тему Тедди, вытряхивая из трубки табак.       — Нашла на вылазке в одном из домов, тайно притащила в штаб, — Леви тяжело вздохнул.       — Судя по виду, он не чистокровный волк, хоть и не гавкает. Скорее всего, помесь с собакой, но есть в нём что-то дьявольское. Рычит он больно грозно, аж не по себе становится. — Вытрусив трубку, Симонс кинул её на стол и налил себе чаю. — А глаза такие злые, но умные. Смотрит прямо в душу и будто осуждает тебя за грехи твои. Аж мурашки по телу бегут.       — Ты драматизируешь, Тед. Он просто животное, и ему плевать на твои грехи. — Леви подпёр голову рукой, чувствуя, что в висках начинает стучать.       — Возможно, оно и так. Знаешь, жил у меня как-то волчок, но потом он убежал от меня. Мы с ним встретились в лесу, он напал на меня, а я застрелил его. Ты, наверное, думаешь, как я понял, что это именно мой волк? А у него одно ухо рваное было: в капкан попал в детстве. Ухо тогда в кровь было разодрано, когда я его нашёл, а он мелкий такой, пищит, скулит, по земле катается. Вот я и пригрел неблагодарного у себя. Вырос до полутора лет и в лес убёг. — Тедди взял трубку в руки и покрутил её, будто видел впервые в жизни. — А Айвар умный. Он другой, совсем другой. Преданность у него собачья, а сила и выносливость — волчьи.       Леви немного надоели разговоры про Айвара, которого за эти двое суток в его жизни было чрезвычайно много. Он постоянно бегал вокруг, рычал и фыркал. Когда они днём были на улице, Айвар пару раз ударился об ногу Леви и зарычал, оскалившись с неистовой злобой, будто это капитан специально налетел на сварливое животное.       — Так купи его, раз пёс тебе так понравился. — Леви предполагал, что Эбигейл попытается открутить ему голову за такие слова.       Дверь в кухню распахнулась, и к столу подбежала взъерошенная и растрёпанная Фоули с чуть опухшими и покрасневшими глазами.       — Не продам! Он мой верный и преданный друг!       Айвар тоже прибежал с хозяйкой, не догадываясь, что обсуждают люди за столом, а если бы мог понять — покусал бы их.       — Я это сказал в переносном смысле. Не заводись и иди спать, — буркнул Леви, у которого разболелась голова. Тедди засмеялся, хватаясь за живот.       — Пойду ещё раз покурю, а вы только не убивайте друг друга.       Как только Тедди ушёл из дома, прихватив с собой трубку, Эбигейл сразу растерялась, начала отходить обратно в комнату, не желая вступать с капитаном в перебранку. Даже если она и переговорит его, он сможет оторваться на ней в штабе, загрузив её работой.       — Иди спать. Утром рано вставать, и возвращаться в штаб. Ещё одного дня с твоим другом под одной крышей я не вынесу и точно свихнусь! — Леви отправился к печке, подбрасывая в неё ещё дров. Эбигейл робко легла на кровать, а Айвар подбежал к миске, где кончилась вода, и толкнул её носом. — Ага, как пить захотел, так сразу перестал рычать на меня? Хитрожопый какой, ты посмотри на него.