13. Перемены
20 ноября 2019 г., 12:00
Петра с утра крутилась вокруг капитана, принесла ему чай и печенье. Леви же сидел, задумчиво уставившись в документы.
— Вылазка, но зато потом отдых целую неделю.
— Вот я думаю: есть ли смысл в этих вылазках? — Петра вдруг покраснела. — Нет-нет, я не о том, что они бессмысленны, а о том, что титанов не убавляется.
— С этим вопросом не ко мне, а к Эрвину. Он даёт добро на вылазки. — Леви отложил документы и потёр глаза. — Ладно, пошли на обед, а потом продолжим.
Петра кивнула, засеменив за капитаном в столовую
В штабе бурно обсуждали новичков, которые должны были выпуститься уже на этой неделе и выбрать одно из трёх войск. С каждым годом, особенно после падения внешней стены, людей шло в Разведкорпус всё меньше и меньше. Если раньше люди могли выехать за стены, то сейчас они лишь шныряли по завоёванной врагом территории.
У Эрвина совсем не было настроения. Можно было подумать, что у него в семье какие-то проблемы, но нет, он переживал сейчас за свои войска, которые последнее время находились на грани расформирования. Вылазки совсем не приносили ничего нового кроме потерь; титанов не становилось меньше, но в последнюю вылазку, разведчики наперебой говорили, что титаны вдруг отошли чуть подальше от стен и кучкуются возле фруктовой рощи, где деревья высотой не более трёх метров и на таких от титанов не спрячешься.
Следующий день был занят вылазкой. Леви поскакал со своим отрядом в одну сторону, Эрвин и отряд Ханджи в другую. Эбигейл не повезло попасть в этот раз к Ханджи, но она успела свыкнуться с этой женщиной и её нездоровым влечением к титанам.
— Ох, что-то их сегодня подозрительно мало! — бормотала Ханджи, бегая по крышам.
— Очкастая, что там у вас? — спросил Леви, вернувшись из другой части города.
— Троих съели совсем. Двое раненых. Ни одного не поймали.
— Опять ты за своё. Чокнутая баба, — Леви оглянулся и увидел, как титаны покидают город и движутся в сторону Троста.
Это было странно, но титаны вдруг перестали обращать внимание на разведчиков и будто осознанно шли к стене.
Ханджи залезла на самую высокую крышу, пытаясь рассмотреть хоть что-то вдалеке, но стену Роза совсем не было видно с такого расстояния, а титаны шли именно к ней.
Эрвин появился с отрядом Майка и окинул взглядом свои войска. Лошади фырчали, постукивая копытами. Ханджи слезла с крыши, взяла свою лошадь за узду и смотрела на командира, который был слишком задумчивым в этот момент.
— Титаны уверенно движутся в сторону Троста, — сказал Майк. — Возвращаемся! Предупредите всех, что мы возвращаемся!
Солдаты начали построение, а потом помчались обратно, не понимая, что происходит. Учитывая события пятилетней давности, всем было не по себе, да и поведение титанов вызывало сильную тревогу.
Пыль от копыт стояла столбом. Эбигейл даже привыкла к пыли, но не привыкла к нападению на города. Когда разведка добралась до Троста, был почти вечер. Солнце было ослепляюще ярким, отдавая бренному миру свои последние лучи. Титанов в Тросте оставалось ещё прилично, но зато ворота Троста были наглухо закрыты, но с другой стороны, Эбигейл боялась, что и ворота Каранеса так же запечают, и люди окажутся замурованы в этих стенах навеки, как консервы.
Убив титана, Эбигейл прыгнула на землю: газ кончился. Да и остальных титанов уже всех порубили, и можно было отдохнуть и выдохнуть.
Опять колоссального пропустила… Тьфу ты! Опять теперь буду мучаться, есть ли у него рога или нет?
Вздохнув, Эбигейл отыскала своих, а точнее, Ханджи, которая общалась с двумя солдатами из гарнизона. Они рассказывали, что какой-то пацан превратился в титана и сражался на стороне человечества. Лицо Ханджи в этот момент было не описать словами.
Ну хоть в этот раз стены не проебали… Интересно, а бронированный в этот раз был?
— Эби, — к девушке подбежала Сесиль. — Эби, говорят, что… Что люди в титанов превращаются. Я тоже превращусь?
— Не неси ерунды. Мы ещё ничего толком не знаем! — махнула рукой Фоули. — Пошли отдохнём, пока разрешили и никуда не отправили.
Ночью было тревожно. Эбигейл долго не спала, а Леви не вернулся в свою комнату, что настораживало девушку. Да и Айвар начал вести себя очень беспокойно: скулил, крутился вокруг себя, не мог найти себе места.
Сесиль тоже не было в комнате. Она опять загуляла с кем-то и не пришла ночевать. Эбигейл долго крутилась, ворочалась на кровати, и только в начале четвёртого сон всё-таки сморил её. А с утра Эрвин сказал, что сегодня состоится суд.
Эбигейл не очень любила подобную скрытность, но нужно было молча подчиняться и идти в здание суда. Кого там будут судить, девушке не доложили, да и вся элита разведки где-то пропадала. Эрвин то приходил, то куда-то уходил. Зато Эбигейл смогла познакомиться с новым выпуском солдат. Айвар подбежал к каждому из них и начал обнюхивать их, а потом вдруг чуть не кинулся на одного из них.
— Фу, — грубо сказала Эбигейл, хватая волка за ошейник, оттаскивая от Райнера.
— Видно, не понравился я ему, — улыбнулся Браун и почесал свой затылок.
— Извини, обычно он более спокоен. — Фоули привязала рычащего и ощетиневшегося волка возле лошадей, а сама отправилась знакомиться с новичками. Саша по-дружески угостила её картошкой, Криста крутилась рядом, разливая всем суп, а остальные сидели на лавочке под открытым небом и беседовали друг с другом.
— Фоули, — позвал Эбигейл Эрвин. Девушка побежала за командиром, дабы не злить его.
Они вошли в тёмный коридор здания суда через чёрный ход. Эбигейл щёлкала пальцами от волнения и шла за Смитом.
— А…
— Позже, позже все вопросы. Не до тебя сейчас, — не дал даже слова сказать Эрвин.
Эбигейл замолчала и шла, шла, шла, пока не оказалась в суде. Хоть она и была хорошо социализирована, но такое количество глаз, смотрящих в её сторону, заставили её подумать, что судят её, но нет. Она оказалась среди остальных своих. Впереди сидела Микаса Аккерман. Весьма тёмная личность для Эбигейл, да и выглядела она тоже очень скрытной и устрашающей. Зачем кадетку пригласили на суд, Фоули не знала и оставалась в сомнениях.
Краем глаза среди полицейских, сидящих справа от неё, Эбигейл заметила Эда, он смотрел на неё, улыбаясь, как обычно, и незаметно кивнул ей, помахав рукой. Фоули тоже кивнула, и тут же привели парня и привязали его в середине зала. Микаса мгновенно заволновалась и даже вскочила с места.
Начался судебный процесс, каждая сторона пытались заполучить мальчишку себе, кто-то хотел его казни, кто-то отчаянно настаивал, что так человечество сможет победить титанов.
Эбигейл сидела и наблюдала за всем этим, не собиралась даже лезть в споры. Она мало разбиралась в подобных вопросах, но то, что в их рядах будет жить титан, — настораживало. Зачем он им нужен? Если он разумен, то проблем и потерь будет очень много. Он без проблем может уворачиваться от клинков и предугадывать мысли соперника. Также неизвестна природа этого мальчишки, почему он может превращаться в титана, а потом обратно в человека.
Ленайон-младший закинул ногу на ногу, посмотрел на Эбигейл и подмигнул ей.
Сучёныш! — подумал Леви, заметив, что Ленайон-младший пялится на Фоули.
Ещё и эта мерзкая улыбка, не слезающая с его наглой рожи. А эта статная осанка, длинные ноги и отличное телосложение… Эд — прекрасен. Нельзя это отрицать. Да и на суд поехал только из-за Эбигейл, чтобы построить ей глазки. Судебный процесс его волнует в последнюю очередь.
Леви ударил Эрена по лицу, да с такой силой, что зуб бедного мальчишки отлетел в сторону. Эд улыбнулся ещё шире, встретясь с агрессивным капитаном взглядом.
Ещё удар. Ещё и ещё.
Присутствующие ахали и охали, а Эрен терпел эти сильные удары, раз за разом морщась и сплёвывая на пол и на свою рубашку кровь. Микаса, словно дикий зверь, оскалилась, готова была так же отпинать капитана, как он пинает её названого братца.
В каждом живёт зверь. В одном он дремлет всю жизнь, не собираясь даже просыпаться, а в другом бушует и готов разорвать всех вокруг на маленькие кусочки.
— Если этот кусок дерьма посмеет превратиться в титана без разрешения, то я ему все кости переломаю и отрежу ноги. Всё равно отрастут, верно? — дёргая Эрена за ухо, говорил Леви.
Таким образом Эрен Йегер отошёл в руки разведки. Здание суда начало пустеть, и Эбигейл робко вышла в коридор, немного разминая спину. Эд остановился рядом с ней, облокачиваясь на стену спиной и посмотрел наверх. Фоули почувствовала лёгкое раздражение рядом с Эдом, а он, зная это, намеренно стоял так, сунув руки в карманы.
Леви заметил, что Эби и Эд стоят рядом, но ушёл с Эрвином и Эреном куда-то в другую сторону. Ему не нравилось, что Ленайон-младший подкатывал к Фоули, но скандала устраивать не собирался, тем более связываться с Эдом.
Эбигейл спешно отошла от назойливого полицейского, но Эд преградил ей дорогу, приобняв за талию. Дёрнувшись, девушка стиснула зубы, смотря на проходящих мимо людей. Все шли мимо, иногда поглядывая на обнимающихся, недовольно цокая.
— Пусти или…
— Да что ты мне сделаешь, глупенькая, — улыбнулся Эд. Хватка у него была железная, да и сам он был сильный, не собирался отступать.
Приставал к Эбигейл, потому что считал, что она только строит из себя хорошую девочку, а на самом деле такая же, как и все.
— Я, может быть, и ничего, но… Выйдем на свежий воздух. Душновато здесь как-то, — сделав вид, что ей плохо, Эбигейл чуть не упала. Эдгар вывел её на улицу, хлопая по щекам.
— Милочка, ты, кажется, побледнела. Уж не больна ли ты какой-нибудь хворью? Мало ли, вдруг у вас в разведке зараза какая ходит, — ухмыльнулся Ленайон-младший, держа девушку за плечи.
А позже послышался рык и дикий крик Эдгара. Айвар полоснул мужчину по левой руке почти до мяса. Ошмётки форменной куртки и рубашки висели лоскутами, а на крик сбежались горожане и остальные солдаты.
Эбигейл присела возле Айвара, у которого к ошейнику была привязана палка, к которой она же его и привязала. Волк рычал, а шерсть его поднялась дыбом вдоль всего позвоночника. Фоули почувствовала, как животное всё дрожит от злости и готово вцепиться Эдгару в глотку, чтобы он больше не обижал хозяйку.
Фоули увела Айвара подальше, а Эдгара начали перебинтовывать. Одна из медсестёр пихнула в рот полицейскому обезболивающую пилюлю, кто-то стращал полицейского сотней уколов в задницу и в живот, а Эбигейл пообещала купить Айвару самый сочный и вкусный кусок мяса.
Вечером Леви сидел у себя, смотря на потрескивающую свечу, с которой стекал воск на специальную подставку. На душе было как-то неприятно. Вроде, ничего плохого не случилось, а неприятный осадок прочно поселился в сердце, не желая уходить оттуда.
Эбигейл робко и неуверенно заглянула в кабинет и закрыла за собой дверь, остановившись, не решаясь пройти дальше.
— Иди сюда. Или ходить разучилась? — буркнул Леви, зажигая вторую свечу для лучшего освещения.
Эбигейл неуверенно подошла к мужчине, забралась к нему на колени, положив на его плечо голову.
— Опять этот хмырь вокруг тебя крутится! Какого хуя ему надо? — фыркнул Леви, подпирая голову рукой, а второй придерживая девушку за талию, чтобы она не упала, потому что пару раз такое уже было.
— Не знаю, но Айвар ему руку искусал. Кровищи был целый фонтан. Надеюсь, этот урод больше не сунется ко мне. — Фоули вздохнула и улыбнулась: — Погоди-ка, ты меня ревнуешь что ли?
— Ты дура? У меня полно работы, и ревновать тебя совсем бессмысленно для меня, но пару ребёр этому ублюдку я бы пересчитал, — спокойно говорил мужчина.
Эбигейл продолжала улыбаться, но молчала. Сильно хотелось спать, так как день выдался трудным и изнуряющим.
— Ты просто так пришла или мы можем потрахаться перед сном? — он провёл по её затылку, плавно опускаясь к шее и чуть надавливая на шейные позвонки Эбигейл.
— А почему бы нам не потрахаться, м? — у Фоули глаза заблестели. Она улыбнулась, а потом опустилась на колени перед мужчиной, потянулась сначала к ремню на его брюках. Он помог ей вытащить ремень, положил его на свой стол, а Эбигейл раздела его по пояс, осторожно взяла в руки его член и дотронулась до головки губами, молясь, чтобы сейчас никто не зашёл сюда и не увидел их.
Леви хрипло простонал, поглаживая девушку по голове, а Эбигейл заглотила член поглубже, хоть ей и не нравилось заниматься этим. Помогая себе рукой, Фоули прикрыла глаза, продолжая радовать мужчину. Одна из свечей почти догорела, и в комнате стало значительнее темнее.
— Погоди, свечу поменяю, — буркнул Леви, достал из ящика своего письменного стола свечу и поставил её на место старой, а после толкнул Эбигейл, которая успела раздеться до нижнего белья, в сторону кровати и поставил её на четвереньки, прихватив со стола свой ремень.
Стянув с девушки трусы, Леви вошёл в неё, как обычно, грубым и резким движением без малейшего намёка на нежность и начал фрикции. Пару раз Эбигейл даже всплакнула: сегодня движения мужчины были особенно грубы, что вызывало больше дискомфорта, чем наслаждения. А потом Леви вообще завёл руку с ремнём наверх и шлёпнул девушку по заднице со всей силы, оставляя на ягодице длинный красный след от ремня.
— Эй, больно! — взвизгнула девушка, упав на подушку. Леви пришлось выйти из неё, перевернуть её на спину и опять войти, но на этот раз чуть нежнее, чем до этого.
— Завтра опять много дел. Возможно, не сможем трахаться месяц, а то и больше. Чёрт его знает, — бормотал Леви, сжимая грудь девушки руками.
Эбигейл просто прикрыла глаза, обиженно отвернувшись в сторону, а потом с силой провела по спине мужчины своими ноготками, оставляя после себя кровоточащие полосы. Леви прорычал, словно озверев, ускорился и переместил руку на горло девушки, несильно сжимая.
— Не задуши меня.
— Я хоть раз сжимал твоё горло, что тебе становилось трудно дышать?
— Нет.
Эбигейл оставила ещё парочку своих следов на спине капитана, пытаясь отомстить за задницу, которая сейчас сильно горела. Наверняка на ягодице остался синяк.
Свечи вдруг затрещали, словно какие-то злые духи прошли мимо них, а Леви спешно слез с кровати и оделся, как ни в чём не бывало. Эбигейл приподнялась с кровати, опираясь на локти, спрашивая:
— Я могу остаться здесь на ночь?
— Если тебе не будет мешать свет свечей.
Эбигейл такой ответ не устроил. Она обняла Леви, потащив его обратно на кровать, начала целовать его в щеку, в шею, губы, виски.
— Я хочу, чтобы ты тоже спал рядом со мной, обнимая меня. Пожалуйста. Хотя бы одну ночь побудь нормальным человеком и не сбегай к своему столу после секса, — с долей обиды говорила девушка.
— Значит, я для тебя ненормальный? Ленайон, небось, самое то для тебя?
— Ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь, — рассмеялась Эбигейл, обнимая мужчину сзади, пытаясь подтянуть его к кровати. — Ревнуешь!
— Слушай, у меня дела. Я не могу валяться с тобой, — ворчал Леви, немного сдаваясь под напором девушки.
Фоули удалось повалить мужчину рядом с собой, вцепиться в него руками и ногами, прижать к себе.
Свечи потухли сами по себе. Документы остались неразобранными, а дверь — не закрытая на щеколду на ночь. Первые лучи солнца упали прямо на парочку, мило сопящую на кровати. Эбигейл прижималась к Леви, положив ему на грудь голову, он же уткнулся в её макушку щекой и мирно спал.
Дверь со скрипом приоткрылась, и Леви проснулся, видя на пороге Майка, с ехидством на лице рассматривая двух любовников.
— Че вылупился? — прикрывая Эбигейл одеялом, спросил Леви, осторожно выползая с кровати, чтобы не разбудить девушку.
— Да там тебя с отрядом и Эреном отправляют в новый штаб… Хочешь, могу заменить тебя? — улыбаясь ещё шире, спросил Майк, смотря на спящую Эбигейл.
Леви одарил майора таким взглядом, что Захариус перестал смеяться, кашлянул и спешно покинул комнату, чувствуя себя неловко.
Леви быстро привёл себя в порядок, а Эбигейл проснулась, с грустью понимания, что в предстоящие месяцы будет очень много работы. Они поцеловались и отправились по своим делам.
***
Бетти получила письмо от Эрвина, где он кратко писал о событиях, из-за которых он не может приехать. Жена смирилась с занятостью мужа, отложила письмо в ящик, где бережно хранила и другие послания от него, и отправилась готовить обед. Дети были в церковной школе, где их учили писать, читать и молиться. Бетти не слишком радовалась тому, куда ходят её дети, но денег на более престижную школу у семьи не было. Мия постоянно пищала, не желая ходить в школу, где её строго наказывали за любую провинность, а Эрик молча всё терпел, говоря, что он мужчина, а слёзы — это удел слабых девчонок. Глэдис пришла к Бетти за сахаром и яйцами, чтобы приготовить Джеку мягкие вафли со сгущенкой, но в итоге осталась на чай, пока Бетти тушила овощи и варила картошку. — Ой, Майк в этот раз не приедет. Говорит, работы сейчас очень много, — бормотала Глэдис, тяжело вздыхая. — Ты любишь его? — тихо спросила Бетти, накрыв овощи крышкой. — Ну… — тянула с ответом Глэдис. — Понимаешь, мы с ним никогда не любили друг друга, я случайно залетела от него, а он взял за это ответственность. Джек — мост между нами. Именно из-за него мы постоянно встречаемся, спим на одной кровати, вместе обедаем, гуляем с сыном, но ничего не чувствуем друг другу. Да и у него своя жизнь, а у меня — своя. Бетти стало жаль Глэдис, жизнь которой проходила без любви, лишь в ответственности за сына. Глэдис сама до конца не понимала, что она чувствует к самой жизни. Она просто жила, воспитывала сына, готовила обед, прибиралась в доме, ходила в ателье, где шила одежду на заказ. Завтра им с матерью должны были привезти ткани; и Глэдис разложит их по местам, приступит к заказам. Взяв сахар и яйца, Глэдис убежала готовить, а Бетти тяжко вздохнула, открыла окно и закурила, смотря, как соседка забегает в дом. Эрик и Мия пришли в начале третьего, как обычно, ругаясь. Ребята помыли руки и сели обедать. Мия щебетала, что ей не нравится в школе, что она слишком маленькая, чтобы туда ходить, но Бетти сказала, что ей нужно учиться, чтобы быть грамотной. Накормив детей, Бетти решила написать письмо Эрвину. Здравствуй, Эрвин! Не знаю, с чего начать это письмо, но думаю, с того, что дети ходят в школу, но им она не нравится. Я им говорю, что так нужно, и стараюсь втолковать им это, но ты знаешь, какой Эрик неусидчивый. Ему целыми днями бы бегать по улице с деревянным мечом, а Мия не отходит от кукол. Я решила подарить ей кукольную мебель, пусть играется, кормит своих, как она называет, подданных. Как ты? У тебя всё хорошо? Хотя… всё равно не ответишь правду, но ты знай, что я и дети — мы ждём, когда ты приедешь к нам, и мы приготовим для тебя огромный торт. Люблю тебя и жду домой. Свернув листик в четыре раза, Бетти вложила его в конверт, а утром передала его посыльному, который должен был доставить письмо в Разведкорпус.
