the outlaw

      07th. October, 2019 12:25, Seodaemun-gu district       — Йа, придурок, стой! Джисон устало вздыхает и закатывает глаза, услышав за спиной противный до тошноты голос Енхо и громкий гогот его шайки. Кажется, сегодня ему точно не удастся прожить хотя бы один день тихо и незаметно, просто посещая занятия и перетекая из кабинета в кабинет. Енхо, как обычно, снова стало просто скучно. И поэтому как всегда решает использовать Пака как свою личную грушу для битья.       — Ты потерял свой опознавательный знак, идиот, — Джисон едва ли не падает на колени от довольно ощутимого удара Енхо в спину, который вместе с этим определенно что-то прилепляет на кофту Пака.       — Оставь меня в покое, — тихо произносит Джисон, чувствуя закипающий гнев на этого ублюдка внутри.       — Оставь меня в покое, — передразнивает его Со, противно кривляясь. — Никогда в жизни, — злобно произносит Енхо, мгновенно изменяясь в лице и больно хватая за подбородок Пака, который безуспешно пытается вырваться. Кажется, новых синяков опять не избежать. Но почему-то сейчас Джисону становится так безразлично, так все равно на то, что выкинет еще этот вечно бесящийся от не пойми чего идиот. Хотя, до сих иногда становится непонятно, почему его лучший друг превратился в заклятого врага, вечно выставляющего его на посмешище всей школы. Почему лучший друг, который клялся всегда быть рядом и оставаться с ним при любом раскладе событий после одной опрометчивой ошибки тут же превратился в какого-то тирана, ненавидящего Джисона за его выбор? До сих непонятно и так обидно, а главное, совсем несправедливо. Енхо отчего-то застывает на месте, всматриваясь в ставшие пустыми и безразличными глаза Пака, уже не выражающими ничего, который покорно обмяк, не предпринимая попыток вырваться из крепкой хватки Со. Внутри что-то кольнуло, похожее на сожаление, какое-то странное понимание того, что это ведь он его так доводит, доводит так, что Джисон уже теряет интерес к жизни, и Енхо сам не замечает, как медленно разжимает свою руку, выпуская Пака и отступая назад.       — Свали отсюда и не маячь больше передо мной, — грубо бросает напоследок Со, буравя раздраженным взглядом ничего не понимающего Джисона. — Вали! Пак быстро разворачивается и убегает, совершенно не понимая, что сейчас только что произошло. Ничего не понятно и до жути странно. Что такого увидел Енхо, что отпустил его?       — Йа, посмотрите! — Джисон тут же оборачивается на громкий девчачий крик и замечает компанию смеющихся школьниц, которые стояли сзади и чересчур заинтересованно изучая его спину. — Джисон~и, малыш, неужели мы тебя совсем не интересуем? Может, ты бы хотя бы попробовал, я готова тебе помочь, — Дахен надменно улыбается, подходя вплотную к Паку, по-собственнически хватая его за мятый воротник рубашки и притягивая к себе.       — Отойди, — раздраженно фыркает Джисон, сбрасывая руки Ким и отшатываясь назад от назойливой девушки.       — Да ты правда какой-то ненормальный, — презрительно бросает Дахен, мгновенно меняясь в лице и отходя обратно к своей компании.       — Я это уже слышал, спасибо, — грубо огрызается Джисон, резко разворачиваясь и стремясь уйти отсюда как можно скорее.       Быстрее бы закончились эти идиотские уроки, потому что сил уже терпеть все это совершенно не осталось.       А самое главное, было бы за что терпеть.       — Ты такой, отвратительный Пак Джисон. Терпеть не могу таких как ты. Гей и отброс общества, такой ты, никому не будешь нужен. Неожиданные жестокие слова Дахен словно острым кинжалом врезаются в голову, звеня на кучу разных голосов и будто издеваясь над ним еще больше. Пак мгновенно срывается с места, едва сдерживая непрошенные слезы, душившие его от горькой обиды и от этой гребанной несправедливости. Оказаться бы подальше от этого сборища уродов и никогда сюда не возвращаться. Каждый раз в голове Джисона вертится один и тот же вопрос — что он делает не так? Почему это чертово общество хочет сделать так, чтобы он окончательно сошел с ума из-за их вечных издевательств и насмешек? Почему Пак должен страдать из-за этих мнимых рамок, этих дурацких образцов и клише? Почему ему просто нельзя любить того, кого ему хочется? Почему Джисон должен страдать только потому, что ему не нравятся девочки?

***

03:15p.m.       Джисон до боли зажимает рыжие выженные пряди волос между пальцами, тихо всхлипывая и роняя соленые слезы на смятую рубашку. Он не смог. Не справился.       — Слабак, — с отвращением шипит Пак, чувствуя, как его заполняет изнутри ненависть к самому себе. — Слабак, — Джисон повторяет это снова и снова едва различимым шепотом, нервно вздрагивая и то и дело всхлипывая.       Он не смог справиться с сегодняшним натиском. Не смог противостоять им, даже жалкой кучке школьниц не смог ничего дельного ответить.       «Я не смог. Я не справился» Джисон прерывисто вздыхает, безуспешно пытаясь остановить поток бесконечно льющихся слез, от которых уже голова разболелась и такое ощущение, что скоро лопнет. Он не смог справиться с ними. Он не мог справиться с собой и поэтому сбежал, сбежал, прячась за школой и давая волю слезам, давая вырваться всему, что уже накопилось. Потому что каждому терпению есть предел.       — Йа, Джисон, это ты? Пак мгновенно затих, затаив дыхание и вжавшись в стену как можно сильнее. Неужели его кто-то нашел? От одной мысли у Джисона внутри все сжалось, и страх противной ноющей болью поселился внутри. Если его найдет кто-то из школы — то это определенно конец. После такого позора он точно не сможет больше выжить здесь.       — Айщ, Джисон~и, ты что плачешь?!       — Нана-хён? — еле слышно произнес Пак, медленно поднимая голову и пытаясь разглядеть стоящего возле него человека сквозь пелену слез.       — Айгу, что случилось? — Джемин присел рядом с Джисоном, обеспокоенно рассматривая его красное заплаканное лицо. — Тебя кто-то обидел?       — Отвернись, я не люблю, когда кто-то смотрит, если я плачу, — пробурчал Пак, закрываясь руками и забиваясь в угол, словно котенок.       — Ты успокоил меня, а я успокою тебя, — На мягко улыбается и игнорируя недовольные возгласы Джисона, хватает противящегося парня за запястье и осторожно притягивает его к себе, крепко обнимая и устраивая свой подбородок на макушке младшего. Джисон испуганно застыл в объятиях старшего, совершенно обескураженный поступком Джемина. Слезы каким-то магическим образом тоже остановились, словно по команде. А еще безумно стыдно за то, что Джемин обнаружил в таком состоянии, очень неловко и хочется исчезнуть прочь, как всегда он это обычно делает, хочется забыться и послать всех, но… Но в Джисоне словно что-то ломается, и поэтому он остается сидеть на месте, несмело обвивая тонкими руками торс Наны и, тихо вздохнув, утыкается носом в длинную молочно-белую шею На. Пак, кажется, впервые, не смотря не ситуацию, почувствовал в душе что-то похожее на счастье. Потому что ему хочется чувствовать себя хоть кому-то нужным.       — Ребенок, — тихо произносит Джемин, едва заметно улыбаясь и машинально проводя ладонью по рыжим волосам Пака, который доверчиво прижимался к нему, закрыв глаза. — Что произошло? — осторожно поинтересовался На, пропуская пушистые пряди между пальцами. Джисон упорно молчит, не желая рассказывать о произошедшем. Тогда придется рассказывать всё, всё от начала до сегодняшнего дня, чего совершенно не было желания делать. Обманывать Джемина тоже не хочется совсем, ведь он этого не заслуживает. Джисон решает сказать то, что даст ответы на все вопросы На. И Джемин определенно все поймет после этого.       — Все потому… Потому что мне не нравятся девочки, — произносит Пак неожиданно хриплым голосом, резко отстраняясь от Наны и игнорируя его пронзительный взгляд.       — Понимаю, — едва слышно отзывается Джемин, с силой сжимая пальцами край своей оранжевой толстовки. — понимаю, — повторяет На, машинально кивая головой. — Вот уроды, — раздраженно фыркает Нана, мгновенно меняясь в лице.       — Как ты здесь оказался, хён? — тихо спрашивает Джисон, пытаясь сменить больную для него тему. А вообще, ему действительно было интересно узнать, что же здесь забыл Нана. Но Джемин почему-то молчит и опускает голову, словно не зная, что сказать. Или… Или не желая рассказывать свою истинную причину пребывания здесь. И не потому, что не доверяет Джисону, а потому что стыдно отчего-то.       — Это… Это связано с Джено, — вздыхает Джемин, нервно хрустя пальцами. — Мы просто учились здесь и ну… Ну это наше место было… И я просто…просто, — На окончательно замолкает, совершенно теряясь и стыдясь самого себя.       — Я понимаю. Если тебе тяжело, можешь не рассказывать, — Пак улыбается уголком губ, прерывисто вздыхая.       — Пойдем покушаем в кафе? Джисон изумленно распахивает глаза, услышав предложение Джемина. Он приглашает его покушать? И они совсем как настоящие друзья пойдут на обед вместе? А еще Джемин действительно успокоил его и даже… Даже принял его таким, какой он есть. Это слишком похоже на сказку.       — Но у меня нет денег, — выдавливает тихое Пак, стыдливо пряча глаза.       — Айгу, я покормлю тебя, ребенок, — звонко смеется Нана, поднимаясь с земли. — Идем, — Джемин протягивает, все еще сидящему на траве Джисону руку, мягко улыбаясь. — Ты можешь доверять мне, я не обижу тебя.       «Надеюсь, ты не врешь мне, хён»       «Чёрт с ним, я не могу вечно не доверять людям» Нана улыбается еще шире, почувствовав холодную дрожащую ладонь Джисона в своей теплой и чуть вспотевшей.       — Идем, ребенок, — Пак смущенно улыбается, чувствуя, как Джемин крепче хватает его за руку и тянет за собой, уводя скорее с этого дурацкого школьного двора. У Джисона внутри словно камень с души падает, и ему становится внезапно так радостно, от того, что теперь он не одинок. А еще, наверное, всё-таки нужно подружиться с тем надоедливым парнем с мятными волосами, глубокие оленьи глаза которого так и не покидают мысли Джисона.

***

07:15p.m.       Для Джисона сейчас определенно все странно. И вся эта ситуация такая странная и непонятная, но внутри впервые за долгое время такое умиротворение и спокойствие, что несомненно, радует. А еще Пак наконец-то возвращается домой с хорошим настроением. Все так быстро, странно и немного напрягает, но в то же время — так хорошо. Кто бы мог подумать, что Джемин когда-то станет другом Джисона, да еще и при таких обстоятельствах. И кто бы мог подумать, что они будут друг друга по очереди успокаивать то в подсобке, то за школой. Безудержное веселье, однако. А еще после прогулки с Джемином так стало плевать на всех этих придурков в стенах школы, которые издеваются над ним каждый Божий день. Нана определенно вселял в него уверенность, но что-то подсказывало Джисону, что завтра вся эта уверенность испарится, как только Енхо появится на горизонте. Пак внезапно останавливается, замечая знакомую мятную макушку Ченлэ, который стоял во дворе их дома. И он был не один. Кажется, этот высокий, активно жестикулирующий мужчина, стоявший напротив Чжона и пытаясь что-то ему донести — его отец. Ченлэ стоит около него с отрешенным видом, всматриваясь стеклянным взглядом в никуда и нервно покусывая губу. Джисон продолжает топтаться на месте, совершенно растерянный и не понимающий, что ему делать. Он, конечно, мог бы просто пойти домой, но что-то внутри сдерживает его и не дает просто уйти прочь, что-то заставляет Пака оставаться бесцельно стоять и совершенно бескультурно пялиться на развернувшуюся сцену. Джисон испуганно вздрагивает и машинально отступает назад, когда отец Ченлэ резко вскидывает руку, влепляя сыну с силой такую пощечину, что тот едва ли не падает на колени. А потом этот человек просто садится в машину и стремительно уезжает, чем выбешивает Джисона еще сильнее. Оказывается, не у него одного такие «хорошие» родители. Пак чувствует в душе что-то похожее на жалость к своему надоедливому соседу, который, казалось, сейчас просто заплачет. И Джисон понимает, что не может просто безразлично пройти мимо, особенно учитывая то, что Ченлэ пытался помочь ему, когда его избили в очередной раз за школой. Правда, тогда Пак его послал. Но сейчас совсем не хочется почему-то.       — Ты в порядке, Ченлэ? — несмело интересуется Джисон, подходя к своему побледневшему соседу, который держится за пульсирующую от боли щеку и часто-часто дышит, словно у него сейчас воздух закончится.       — Все нормально, — выдавливает Чжон, переводя затуманенный взгляд на Пака, который переминается с ноги на ногу рядом с ним.       — Ты идешь домой? — тихо спрашивает Джисон, сам не совсем соображая, зачем он это спросил.       — А… Ну да, — удивленно отвечает Чжон, не понимая причины перемены настроения вечно недовольного и хмурого Пака. И это несомненно радует Ченлэ, что Джисон сменил свой курс на более доброжелательный. Когда они поднялись на свой этаж, Ченлэ нарочно долго ищет ключи от квартиры в своих карманах, надеясь, что может Джисон что-то скажет ему, правда, он сам не знал, что хочет от него услышать. И, наверное, не зря надеялся.       — Сильно болит щека? — Ченлэ машинально засовывает только что найденные ключи обратно в карман и разворачивается к Паку, изумленно рассматривая его своими карими оленьими глазами. Джисону отчего-то совсем неловко становится и он теряется, как ребенок от такого внимательного взгляда Чжона.       — Да немного, — Ченлэ едва заметно улыбается, ероша мятные сухие волосы.       — Приложи что-то холодное, тогда будет болеть меньше и синяка не будет, — бурчит Джисон себе под нос, а под конец его голос совсем стихает, и злясь сам на себя за свою глупость и неуверенность, Пак мгновенно отворачивается, сгорая от стыда и мечтая быстрее попасть в свою квартиру, торопливо проворачивая ключ в замке. Но быстрее не получается. Потому что надоедливый Ченлэ не дает ему это сделать. Потому что Чжон внезапно со спины крепко обнимает Джисона, крепко обвивая руками его торс и утыкаясь носом в затылок.       — Айщ, чего ты творишь, идиот? — фыркает Пак, дергаясь в объятиях Ченлэ. — Отпусти меня! — более раздраженно произносит Джисон, пытаясь отцепить от себя назойливого соседа, который лишь рассмеялся в ответ на безуспешные действия Пака. «Блять, гребанные мурашки, ну серьезно»       — Спокойной ночи, — Ченлэ внезапно отстраняется от Пака, ехидно улыбаясь и задорно прищуриваясь.       — Да пошел ты, — раздраженно бросает Джисон, залетая в свою квартиру и с грохотом захлопывая дверь. Пак с тяжелым вздохом сползает по обшарпанной стене, закрыв лицо руками. Внутри все переворачивалось и сжималось от одной заполнившей мысли, от понимания того, что чёрт возьми, ему было приятно. И блять, теперь определенно хотелось большего.       — Нахер таких соседей, — тяжело выдыхает Джисон, мысленно давая себе смачного леща. Дурацкий Ченлэ начинает добиваться своего. Невыносимо бесит.