the outlaw

      21th. October, 2019 07:17a.m., Seodaemun-gu district «От тебя нет никакого толка» «Вечно идешь наперекор отцу» «Позор семьи» «Можешь дома не появляться, пока не сделаешь так, как я сказал» «Будешь жить один, пока не одумаешься. Деньги будешь получать раз в месяц»       Ченлэ резко распахивает глаза и, шумно выдохнув, принимает сидячее положение, с облегчением понимая, что нежелательные картинки такого недавнего прошлого — это всего лишь дурацкий сон. Хотя, от этого веселее совершенно не становится, потому что мысли о родителях и о том, как несправедливо с ним они обходятся, угнетают Чжона каждый Божий день, заставляя ещё больше ненавидеть себя. И щека от той хлесткой пощечины начинает гореть и неприятно пульсировать, стоит Ченлэ вновь начать прокручивать эти болезненные для него моменты в голове. Чжона в его семье никогда никто не понимал, на слова «нет» и «я не могу» наложено табу, которое жестко карается его отцом. Вплоть до переселения в какой-то зачуханный дом на окраине Сеула.       Ченлэ определенно сошел бы с ума в одиночестве и точно бы сломался, согласился бы участвовать в аферах отца дальше. Но благодаря его странноватому рыжему соседу со взрывным характером, Чжон всё еще держится, не возвращаясь в семью, не возвращаясь к привычному образу жизни, потому что это Джисон заставляет остаться его здесь. Ченлэ и сам не понял, как сначала просто заинтересовался своим вечно хмурым соседом, а потом по уши влюбился в него. Да, вот так всё легко и быстро, что даже не верится.       А ещё Чжон осознает, что натянутая маска вечно счастливого и довольного жизнью подростка начинает куда-то медленно исчезать, уступая место настоящим неподдельным эмоциям. И, что немаловажно, и несомненно радует — это положительные эмоции, которых Ченлэ не испытывал слишком давно. В обществе милый парень по имени Ченлэ непременно располагал к себе людей с первой минуты знакомства, очаровывая их своим вечно позитивным настроением, заразительным дельфиньим смехом и общительностью. Чжон по определению просто не мог не нравится людям. Но, как говорят, самые позитивные люди, на самом деле, самые несчастные. И никто никогда не замечал за мнимой маской веселья и радости всепоглощающую тоску, которая скрывалась в глубоких карих глазах Ченлэ и изъедала его изнутри. Потому что все вокруг считают, что он богатенький счастливый мальчик, у которого всенепременно любящие и ни в чем не отказывающие ему родители. Никто не знает о том, что Ченлэ до сих пор просыпается в холодном поту, когда ему приснится очередной кошмар с участием деспотичного отца, для которого существует только его мнение и ничье больше. Никто не знает о том, что Чжон всю жизнь борется с отцом за справедливость и право голоса в семье. И каждый раз все с треском проваливается, что совсем несправедливо и обидно.       Ченлэ устало вздыхает, с силой проводя ладонями по лицу, и поднимается, начиная понемногу собираться в школу. Нынешнюю школу он ненавидит больше предыдущей, потому что здесь почти все издеваются над Джисоном, который, собственно, ничего плохого, ровным счётом не сделал. Пару дней назад Ченлэ узнал, почему же все так ненавидят его соседа. Самая идиотская причина, которую Чжон когда-либо слышал. «Ему не нравятся девочки. Это противно»       Это глупо. Глупо ненавидеть человека за его выбор. Каждый решает сам, кого ему любить и осуждать никто не имеет права, ведь любой из тех, кто сейчас издевается и тычет пальцем в Джисона, запросто может оказаться на его месте. Ах, да — ведь закон бумеранга ещё никто не отменял.       Холодная вода, которой Ченлэ небрежно умывает опухшее от сна лицо, немного отрезвляет его и, так сказать, помогает отправить ненужные мысли на задворки сознания. Робкий стук в дверь заставляет Чжона ринуться в коридор, на ходу пытаясь застегнуть пуговицы на школьной рубашке. Дурацкая улыбка, которую Ченлэ сдерживал как мог, пока торопливо открывал входную дверь, мгновенно дала о себе знать, когда он увидел рыжего Джисона, смущенно мнущегося на пороге и держа в руках какую-то тарелку, накрытую бумажной салфеткой. — В общем, я сам делал блинчики. Не хочешь попробовать? — тихо произносит Пак, нервно стискивая тарелку в руках и смущенно опуская взгляд в пол. — Айгу, конечно, хочу, — Ченлэ искренне улыбается, осторожно хватая опешившего Джисона за локоть и затаскивая в свою квартиру. — Давай попьем чай вместе? — Ну давай, — Пак бесцеремонно сует тарелку с блинчиками в руки Чжона и по-хозяйски проходит на кухню, плюхаясь на ближайший стул и со вздохом утыкаясь лбом в скрещенные на столе руки.       Ченлэ улыбается еще шире, неотрывно смотря на такого по-домашнему милого Джисона, и ловит себя на мысли о том, что было бы здорово, если бы они так жили вместе и Пак готовил бы каждый день ему свои блинчики, а Ченлэ заваривал бы ему этот листовой чай из Китая. — Слушай, когда ты мне уже свой чай сделаешь? — недовольный голос Джисона возвращает Чжона с небес на землю, и в следующую минуту он сосредоточенно заваривает привезенный из Шанхая чай по своим древнекитайским традициям, стараясь не упустить ни одной малейшей детали приготовления.       Заваривать чай — это совсем как строить отношения.       Поспешишь, снимешь с огня раньше, чем нужно — и чай получается какой-то пресный, совсем безвкусный, пьешь его совершенно без удовольствия и наслаждения, так и хочется выплеснуть его в раковину. Но если ты додержишь свой чай до нужного момента, подождешь, как следует, затратив чуть больше времени — результат, несомненно, радует. Таким чаем наслаждаешься, пьешь как можно дольше, растягивая удовольствие, и кажется, что этот прекрасный листовой чай совершенно не заканчивается, да и не хочется, чтобы он заканчивался. И мы пьем ещё и ещё, потому что нам нравится. Потому что этот чай был приготовлен идеально, потому что мы дождались нужного момента, затратив немного больше времени, но в итоге, добившись желаемого. Разве это не прекрасно? В отношениях совершенно так же.       И чтобы эти самые отношения зародились, чтобы они доставляли удовольствие и их совсем не хотелось прекращать — нужно затратить немного большее количество времени, чтобы получить желаемый итог. Действительно, совсем как заваривать шанхайский чай по старинным традициям. — Твой чай очень вкусный, — улыбается Джисон, с наслаждением делая глоток горячего дымящегося напитка. — Правда? — Ченлэ загадочно улыбается в ответ, садясь напротив Пака и машинально проводя рукой по мятным волосам, небрежно взъерошивая их. — Ага, — просто отзывается Джисон, откусывая небольшой кусочек своего блинчика. — Просто нужно немного подождать, затратить немного больше времени, чтобы достичь желаемого. Понимаешь, Джисон~и?

***

08:10а.m.       Ченлэ расстроенно вздыхает, стоит ему увидеть школу, к которой они неумолимо приближались. Ему совершенно не хочется сейчас туда идти, хочется просто так же ходить по улицам с Джисоном, разговаривая и не думая о том, что будет дальше. Хочется просто спокойствия, хочется наслаждаться солнцем, которое уже так редко появляется в октябре, хочется пить кофе и дурачиться.       — Может мы погуляем после школы? — Ченлэ широко улыбается, несказанно радуясь неожиданному предложению Джисона, которого пытался вытащить на улицу обычно Чжон.       Ченлэ не может не нравится такой расклад событий, когда Пак начинает потихоньку делать встречные шаги и не выставлять свои колючки по любому поводу, как раньше. — Конечно. У нас одинаково уроки всё равно заканчиваются, встретимся тогда здесь же, у ворот, — Чжон задумчиво прикусывает губу, останавливаясь возле входа в здание и уже предвкушая сегодняшний вечер, до которого ещё было совсем далеко. — Ладно. Тогда до встречи, — Джисон едва заметно улыбается и подается вперед, мимолетно обнимая Ченлэ, утыкаясь носом ему в выкрашенный мятный висок, и быстро отстраняется, торопливо убегая в школу. — Айгу, милый, — довольно фыркает себе под нос Ченлэ, глупо улыбаясь и нехотя бредя на уроки, которых сегодня, как обычно, по самое горло.       Когда Чжон заходит в свой класс и плюхается со вздохом на заднюю парту, то не может не заметить странных взглядов и дурацких перешептываний одноклассников. Ченлэ раздраженно закатывает глаза и отворачивается к окну, мечтая исчезнуть отсюда куда подальше, а заодно оглохнуть, чтобы не слышать этого бреда. «Какая им разница, с кем я прихожу и с кем общаюсь»       Внутри у Ченлэ все кипит и грозится выплеснуться наружу, дурацкий шепот одноклассников «Пак Джисон» эхом отдается в голове и уже невыносимо тошно от всего этого. Последней каплей становится вопрос одноклассника: «Ты серьезно общаешься с этим гомиком?» Ченлэ, словно сорвавшись с цепи, вскакивает со своего места, подлетая к ухмыляющемуся однокласснику и грубо хватая его за ворот рубашки, с силой впечатывает в стену. — Заткнись! Заткнись, понятно?! — яростно рычит Чжон, буравя опешившего одноклассника совершенно безумным взглядом и дрожа от переполнявшей его злости. — Заткнись, — голос Ченлэ срывается на хриплый шепот, и, словно растеряв силы, он выпускает Ренджуна из своей стальной хватки и медленно отходит назад, тяжело дыша. — Фу, ты серьезно заступаешься за него? — пренебрежительно хмыкает Хуан, натянув на лицо кислую мину. В следующую секунду Ренджун отшатывается назад, изумленно распахивая глаза и машинально хватаясь за лицо, которое пронзило неприятной ноющей болью. — Я же тебе сказал, придурок, — безразлично произносит Ченлэ, сжимая дрожащую руку в кулак и прикрывая окровавленные костяшки ладонью другой. — Псих, — гнусавит Хуан, зажимая кровоточащий нос и пулей вылетая из кабинета.       Чжон искривляет губы в злобной улыбке, садясь за свою парту и закрывая глаза. Плевать, что уже скажут про него. Совсем плевать. Такой идиотизм со стороны всех окружающих дико надоедает, и хоть теперь его одноклассники будут думать, что он совсем с катушек поехал, зато они хотя бы заткнутся ненадолго. А еще очень хочется заткнуть так каждого, кто пускает сплетни про Джисона и издевается над ним. Но, как говорил его отец, которого он терпеть не может всеми фибрами души, «всех избить нельзя». Хотя, очень хотелось бы. Очень хочется поставить всех на место и закрыть всем их гнилые рты, но объявлять войну всей старшей школе — это самое настоящее самоубийство.

***

11:15a.m.       Ченлэ выходит из кабинета на двадцатиминутную перемену и оглядывается по сторонам в поисках Джисона, у которого проходил урок совсем недалеко. Сейчас Чжон горел желанием скрыться от всех любопытных глаз и дурацких разговоров, где-нибудь в уединенном месте вдвоем и спокойно покушать, вытравляя ненужные мысли из головы. Заметив знакомую рыжую макушку, Ченлэ довольно улыбается и торопливо направляется к неуверенно мнущемуся у расписания Джисону, радуясь, что они наконец-то смогут спокойно посидеть. Но спокойно не получается. Потому что те самые придурки, которые вечно издеваются над Паком, грубо сшибают Ченлэ с дороги, и тот от неожиданности падает на холодный кафель, пребольно ударяясь спиной. — Айщ, вы что творите? — злобно фыркает Чжон, принимая сидячее положение и встречаясь с насмешливым взглядом того самого Со Енхо, которому Ченлэ уже давно хотелось вмазать за то, как он поступает с Джисоном. — Я смотрю, ты выбираешь неправильных друзей, — обманчиво спокойно произносит Енхо, довольно оскалившись. — Может, ты поменяешь свой выбор, пока есть возможность? — Со наигранно ласково треплет Чжона по мятным волосам, что выводит его ещё сильнее. — Да пошел ты, — зло выплевывает Ченлэ, с раздражением сбрасывая руку Енхо и вскакивая на ноги.       Так хочется вмазать этому придурку по его ухмыляющемуся лицу, чтобы стереть эту отвратительную улыбку раз и навсегда, чтобы он наконец успокоился и оставил Джисона в покое. — Ченлэ? Что здесь происходит? — А вот и гвоздь программы, — Енхо довольно смеется, пренебрежительно толкая появившегося Джисона в застывшего на месте Чжона, который с силой сжимает руки в кулаки, едва сдерживая себя от того, чтобы начать драку в коридоре школы. — Оставь его в покое, — тихо, с зарождающейся угрозой в голосе, произносит Ченлэ, машинально хватая влетевшего в него Джисона руками за торс, удерживая его от падения. — Кажется, этих голубых идиотов пора научить манерам, они слишком многое стали себе позволять.       Ченлэ грубо швыряют на пыльную землю вслед за Джисоном, и с жестокостью пинают по ребрам, отчего Чжону кажется, что он сейчас точно задохнется от нехватки кислорода. Едва он успевает отдышаться и кое-как принять сидячее положение, как ему мгновенно прилетает сильный удар грязной кроссовкой прямиком в лицо, и Ченлэ, судорожно выдыхая, падает обратно на землю, больно ударяясь затылком и закрывая глаза. — Если ты думал, что раз я в прошлый раз тебя отпустил, то в этот ты тоже так легко отделаешься, то ты ошибся, Джисон~и, — ненавистный голос Енхо Чжон слышит словно через вату, и в следующую секунду машинально зажмуривается, услышав тихий всхлип Джисона, и серию беспорядочных нещадных ударов, которые посыпались на Пака со всех сторон. «Айщ, да почему я такой беспомощный» «Я должен сделать хоть что-то»       — Что, одному слабо прийти, да, Енхо? — провокационно усмехается Ченлэ, с трудом поднявшись с земли. — Неужели ты такой трус, что против Джисона ты всегда собираешь компанию своих идиотов? — Чжон криво улыбается, с мрачным удовольствием наблюдая за тем, как побагровело лицо Со от переполняющей его злости.       Ченлэ всем своим нутром чувствует, что сейчас он не отделается парочкой ударов, но ему все равно. Главное, чтобы они Джисона в покое оставили и тот продержался еще немного.       Внутри у Чжона все сжимается, стоит ему увидеть свернувшегося на земле Джисона, рыжие волосы которого растрепались и намокли, смешавшись с какой-то грязью. На глаза Ченлэ накатываются непрошенные слезы, когда Пак, с трудом принимая сидячее положение, вытирает дрожащей рукой окровавленный висок и тихо всхлипывает от боли, пронзающей каждую клеточку его тела. Так хочется обнять его, крепко-крепко, забрать отсюда и сделать так, чтобы Джисон больше никогда не испытывал всего этого унижения, этой боли и такого идиотского отношения окружающих. — Что ты сказал? — едва ли не рычит Енхо, подлетая к Ченлэ и грозно нависая над ним.       Кажется, правда Чжона ему совершенно не понравилась. — Всегда мечтал это сделать, — мстительно шипит Ченлэ, замахиваясь и с силой впечатывая кулак прямом в скулу опешившего Енхо, и кажется, рассекая её до крови. — Очень зря ты это сделал, — нарочито спокойным голосом произносит Со, проводя рукавом рубашки по мгновенно опухшей щеке, стирая капельки выступившей крови.       В следующий миг Ченлэ просто сшибают на землю, с жестокостью пиная, куда придется. Попытка Чжона свернуться в позу эмбриону тут же пресечена сильным ударом в лицо, и он, словно безвольная кукла откидывается на спину, обреченно закрывая глаза и понимая, что парочкой синяков он точно не отделается. Зато где-то глубоко в душе Ченлэ счастлив, что хоть как-то попытался заступиться за Джисона. Хотя, теперь проще будет найти новую школу, нежели попытаться ужиться в этой. — Айщ, отойди, придурок, радуйся, про тебя вообще забыли, — Ченлэ с трудом приоткрывает глаза, услышав вскрик Пака и вновь глухой звук удара. — Джисон~и, — срывается хриплое, переполненное болью с окровавленных сухих губ Чжона, который совсем ничем не мог помочь ни себе, ни тем более, Паку. «Когда же это все закончится» — Теперь ты понял, что значит общаться с таким отбросом? — шипит Енхо напоследок лежащему на земле Ченлэ, который был не в силах пошевелиться. — Думай в следующий раз, прежде чем распускать свои ручонки, — Со брезгливо пинает Чжона в бок и, подозвав свою компанию, торопливо удаляется, будто ничего и не произошло.       Ченлэ прерывисто вздыхает и безвольно поворачивает голову в сторону, морщась от жуткой боли, острыми иглами пронзающей все его тело. Кровь, которая начала подсыхать на лице, будто сковала всю кожу, доставляя еще большие неприятные ощущения.       Зато ему внутри легко. Потому что Ченлэ рад, что он хоть что-то хорошее сделал для дорогого ему человека, хоть как-то попытался постоять за него, и хоть их обоих сейчас избили, Чжон всё равно пытался. Пытался сделать хоть что-то, в отличие от всех остальных, которые только и делали, что издевались над Джисоном. — Ченлэ? Ченлэ, ты меня слышишь? — донельзя перепуганный голос Пака и его осторожное прикосновение к плечу словно дарят Чжону прилив сил, и он медленно открывает глаза, слабо улыбаясь уголком губ. — Ты в порядке? — с трудом произносит Ченлэ, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на испуганном лице Джисона, которое тоже было довольно-таки потрепано. — Тебя так сильно избили, и ты еще спрашиваешь, в порядке ли я?! — исступленно крикнул Джисон, смаргивая соленые слезы и часто дыша. — Да я… Да плевать! Ты… Я… Прости, — неожиданно всхлипывает Пак, обессиленно падая на землю рядом с Ченлэ и крепко обнимая его одной рукой, судорожно вцепляясь пальцами в его плечо и утыкаясь холодным окровавленным носом в бледную шею Чжона. — Прости, это все из-за меня, я всем приношу одни несчастья, — Джисон, не сдерживаясь, рыдает по-настоящему навздрыд, прижимаясь дрожащим телом к донельзя растерянному Ченлэ и стискивая его рукой так, будто боясь, что Чжон сейчас куда-то исчезнет. — Джисон~и, тебе не за что извиняться, не говори ерунды, — торопливо заговорил Ченлэ, упираясь рукой в землю и, прерывисто вздыхая, с трудом принимает сидячее положение. Пак торопливо вытирает слезы замызганным рукавом рубашки, садясь рядом и опуская голову, изучая блуждающим взглядом свои длинные пальцы. — Зачем? — тихо спрашивает Джисон, нервно сглатывая. — Зачем ты это делаешь? — Потому что мне не все равно, — твердо произносит Ченлэ, понимая, что смысла, что-то скрывать, уже нет. — А должно быть всё равно, особенно на такого, как я! Да и вообще… «Заебал»       Совершенно неожиданно для Джисона, Ченлэ крепко хватает его за подбородок двумя пальцами, резко разворачивая к себе и накрывая своими разбитыми холодными губами окровавленные пухлые губы Пака, настойчиво целуя. Ченлэ совершенно забывает о том, что они находятся где-то за школой, что здесь кто-то точно может ходить и их могут увидеть, что им опять от кого-нибудь попадет — сейчас для Чжона это совершенно не имело значения. Сейчас для Ченлэ был лишь важен рыжий Джисон, который судорожно обнимал Чжона за шею и его податливые губы с каким-то привкусом железа. — Слушай, если ты сейчас так пошутил, то лучше просто исчезни, — отстранившись, произносит Пак, часто дыша и широко распахнув свои карие оленьи глаза. — Дурак, я тебя люблю и никуда исчезать не собираюсь, — сбивчиво шепчет Ченлэ, заключая худое лицо Джисона в своих ладонях и аккуратно поглаживая его скулы подушечками больших пальцев. — Понимаешь? Пак заторможенно кивает, неверяще рассматривая Ченлэ и глупо улыбаясь, словно не в силах поверить в происходящее. — Ты правда не врешь? — Правда, Сон~ни.       Джисон, по-настоящему счастливо улыбаясь, подается вперед, крепко обвивая руками шею Ченлэ и доверчиво прижимаясь к нему, утыкается носом в испачканный кровью висок.