the outlaw

      31th. October, 2019 08:25, Seodaemun-gu distcrict       Джисон раздраженно щурится и переворачивается на другой бок, пытаясь спастись от навязчивых солнечных лучей, которые проникают сквозь неплотно запахнутые шторы. — Слушай, если ты будешь так дальше крутиться, я больше не пущу тебя к себе, — Ченлэ недовольно приоткрывает глаза, сверля своим взглядом лежащего рядом Пака. — Извини, — виновато шепчет Джисон, протягивая руку и ласково касаясь кончиками тонких пальцев бледной щеки Чжона. — Мне солнце мешает, — оправдывается Пак, смешно фыркая и обиженно утыкаясь холодным носом в обнаженную, мерно вздымающуюся грудь Ченлэ.       Чжон растягивает губы в довольной улыбке, щурясь словно довольный мартовский кот, и нежно скользит ладонью по худощавой спине Джисона, осторожно поглаживая пальцами бархатистую кожу Пака, будто боясь, что он сейчас рассыпется от его прикосновения, словно хрупкий фарфор. — Прости, что разбудил, — Джисон приподнимается на локтях, подаваясь вперед и трепетно целуя Ченлэ в уголок губ, смущенно пряча глаза. — Все хорошо, Джисон~и, — Чжон мягко улыбается, перемещая ладонь на впалую щеку Пака и проводя большим пальцем по его выступающей скуле, смахивая какую-то невидимую пылинку. — Мы уже неделю школу прогуливаем, — смеется Ченлэ, мимолетно касаясь теплыми губами лба Пака.       Джисон лишь искренне улыбается в ответ, рассматривая уже ставшим таким родным, лицо Чжона. Ему плевать, что могут влепить выговор, что могут вышвырнуть из школы, на данный момент, для Пака это не имело ровно никакого значения и интереса. Сейчас самый важный интерес Джисона лежал рядом с ним, щуря свои глубокие карие глаза и улыбаясь, словно хитрый лис, который всё-таки добился своего и именно поэтому, наверное, так нагло улыбался. Где-то глубоко в душе Пак безмерно благодарен своему соседу с дурацкими мятными волосами, который, можно сказать, смог вытянуть Джисона с болота тоски и отчаяния, смог вновь заставить поверить в то, что он все еще кому-то нужен со всеми своими недостатками. До сих пор не верится, что спустя такие долгие мучения Пак все-так обрел такого человека. И хоть сначала Джисон вел себя грубо с Ченлэ, сейчас он больше всего боится, что Чжона кто-то заберет, что его дурацкий сосед исчезнет куда-то, и Пак останется опять один. Джисон будет обязательно беречь Ченлэ, потому что настала теперь его очередь сделать что-то хорошее для Чжона, показать ему, что он может быть преданным и действительно любящим. Пак выныривает из-под теплого одеяла, принимая сидячее положение в кровати и с наслаждением потягиваясь, зажмуривая глаза и широко зевая. — Что ты творишь? — слабо улыбается Джисон, чувствуя, как Ченлэ обвивает его обнаженный торс руками, крепко прижимая к себе и, смешно фыркая, утыкается своим теплым носом куда-то в рыжий затылок Пака. — Айгу, мне можно, — тихо отвечает Чжон, прикрывая глаза, и медленно целует Пака в пульсирующую венку на шее, беспорядочно поглаживая длинными пальцами выпирающие ребра Джисона. Ченлэ широко распахивает глаза от удивления, встречаясь с прищуренным озорным взглядом Джисона, который совершенно неожиданно разворачивается, заваливая Чжона обратно на кровать и расставляя руки по бокам от его головы. — Мне тоже можно, — насмешливо выдыхает Пак, настойчиво впиваясь своими пухлыми кроваво-бледными губами в приоткрытые мягкие губы Ченлэ, невзначай вдавливая его своим телом в матрац и нахально проводя языком по искусанной губе Чжона. Ченлэ машинально обнимает красивую длинную шею Джисона, зарываясь тонкими пальцами в его рыжие волосы и усмехается, нарочито медленно отвечая на поцелуй, растягивая его и раззадоривая этим Пака. Джисон недовольно хныкает, в отместку прикусывая верхнюю губу Ченлэ и нетерпеливо углубляя поцелуй, щекочет ресницами бледную щеку своего соседа и судорожно стискивает пальцами его ребра, на коже которых потом по-любому останутся синие отметины. — Айщ, — хрипло выдыхает Ченлэ, распахивая глаза и пытаясь сфокусировать свой затуманенный взгляд на Джисоне, который вжимается в него каждой клеточкой своего тела, неслышно скользя губами по его подбородку и оставляя небольшую красную отметину на тонкой коже. — Кажется, нам пора завтракать, — улыбается Пак, внезапно выпрямляясь и рассматривая насмешливым взглядом донельзя шокированного Чжона. — Что-то не так? — невинно интересуется Джисон, поднимаясь с кровати и натягивая свободную черную футболку, до этого небрежно висящую на стуле. — Ну ты придурок, — раздосадованно бурчит Ченлэ, слабо кидая в смеющегося Пака подушку, который с легкостью уворачивается и убегает на кухню, с грохотом захлопывая за собой дверь.

***

12:35 — Может прогуляемся? — тихо спрашивает Джисон, приближаясь к Ченлэ со спины, который усердно мыл посуду, и крепко обвивает его торс руками, ласково утыкаясь носом в выкрашенный мятный затылок. — Мне определенно нравится твоя идея, — Чжон довольно улыбается, чуть разворачиваясь в объятиях Пака и оставляя едва заметный поцелуй на бархатистой коже его выпирающей скулы.       Джисон смущенно закусывает губу, совершенно по-детски краснея и быстро ускользая с кухни, желая собраться, чтобы наконец-то прогуляться по осенним улицам, наслаждаясь прохладным свежим воздухом, наслаждаясь таким несвойственным для октября ярким солнцем, просто шагая вдвоем по засыпанным листьями аллеям, отодвигая все проблемы на дальний план, и, попросту, наслаждаясь друг другом.       Пак уже примерно неделю как обосновался в квартире Ченлэ, совершенно привязавшись к своему соседу и не желая покидать его даже хотя бы на чуть-чуть. Единственное место, куда Джисон отправлялся некоторыми вечерами в одиночестве — это работа в пиццерии, с которой он уходить совсем не собирался. В школу возвращаться ему абсолютно не хочется, потому что к новой волне ненависти не только к себе, но теперь уже и к Ченлэ, он совершенно не готов, поэтому момент возвращения к обучению Пак пытается отодвинуть каждый Божий день. Совсем не хочется появляться в этом гнилом местечке, где считай каждый ученик тычет ему в спину пальцем и называет ненормальным, пытаясь выжить его, пытаясь окончательно сломить.       Джисон натягивает свою большую черную куртку, застегивая её до самого подбородка и прячась где-то в её широком воротнике так, что было видно только его рыжую макушку и блестящие карие глаза, которые пристально рассматривали собирающегося Ченлэ, игриво прищуриваясь. — Идем? — Чжон широко улыбается, распахивая дверь своей квартиры и мягко подталкивая Пака в сторону выхода.       Джисон согласно угукает в ответ, засовывая руки в свои бездонные карманы и как обычно нащупывая там кучу всего, начиная от мятных жвачек и монет и заканчивая ключами от мотоцикла. Пак быстро сбегает по ступенькам, перепрыгивая некоторые из них, словно ребенок, и выбегает на улицу, зажмуривая глаза от внезапно нахлынувшего света и с наслаждением втягивая в себе свежий октябрьский воздух. «Айгу, я действительно счастлив» Джисон растягивает губы в искренней улыбке, по-настоящем радуясь мимолетной мысли, внезапно возникшей у него в голове, с которой он не мог не согласиться, так как сейчас Пак определенно точно счастлив, настолько счастлив, что даже описать словами это не может, потому что это светлое чувство словно переполняет его изнутри, даря неподдельную радость и ощущение умиротворения. — Йа! — испуганно вскрикивает Джисон, когда на него сзади совершенно неожиданно налетает Ченлэ, звонко смеясь и крепко обхватывая его руками за торс, по-дурацки топчется с ним по кругу, утыкаясь носом в рыжий висок Пака. — Ну всё, отпусти, ты сейчас мне ребра сломаешь, — с деланным недовольством фыркает Джисон, пряча глупую улыбку, рвущуюся ему на лицо. — Выпусти меня, — Пак безрезультатно пытается расцепить скрепленные в замочек руки Чжона у него на животе, который в ответ на действия своего ворчащего соседа, пытающегося освободиться, лишь теснее прижимается к нему, лукаво улыбаясь. — Ты такой маленький и милый, — неожиданно выдает Ченлэ, пристраивая свой подбородок на плече дергающегося Джисона, медленно моргая и рассматривая его покрасневшее от смущения лицо. — Чего? Я выше тебя вообще-то, — возмущенно возражает Пак, недовольно хмуря брови и наконец отпихивая прилипшего к нему Ченлэ. Джисон чуть отходит назад, машинально закусывает нижнюю губу и опускает взгляд, чересчур заинтересованно рассматривая свои потрепанные белые кроссовки. Почему от простых слов Ченлэ он вечно краснеет, словно ребенок, и сам того не замечает? Так почему-то досадно и неловко от этого порой, и глупо немного это все выглядит. А Ченлэ, черт бы его побрал, прекрасно все видит и специально так делает, все время лукаво прищуривая свои глубокие карие глаза и хитро улыбаясь в ответ, будто дразня Пака своими словечками, в которых, собственно, ничего такого особенного не было, но которые почему-то вечно заставляют его принимать цвет самого спелого помидора, который только можно найти. — Все равно маленький и милый, — бархатным шепотом произносит Чжон, протягивая руку и невесомо проводя тонкими пальцами по бледной щеке Джисона, медленно изучая его взглядом и акцентируя свое внимание на пухлых губах Пака, которые он вечно закусывает, когда нервничает или смущается. — Мы собирались просто погулять, — выдыхает Пак в приоткрытые потрескавшиеся губы Ченлэ, который будто за доли секунды переместился, оказавшись в опасной близости с Джисоном, вновь крепко обвив руками его торс и уткнувшись холодным носом в выпирающую скулу соседа. — Соседи могут увидеть, — нехотя произносит Пак, тихо вздыхая и опуская голову. — Айщ, точно. Идем гулять, — Чжон оставляет невесомый поцелуй на кончике носа Джисона и отстраняется, засовывая руки в карманы и прячась в своем огромном шарфе, смешно прищуривая глаза и шумно вздыхая.       Пак нервно оглядывается по сторонам, желая разрушить глупую неловкость, какого-то черта повисшую между ними и угнетая обстановку. В поле зрения Джисона внезапно попадает небольшая, аккуратно собранная, куча разноцветных осенних листьев, и он ничего не придумывает лучше, как схватить часть в охапку, совершенно неожиданно осыпая ими изумленно застывшего на месте Ченлэ, который удивленно приоткрыл рот и прищурил глаза, наблюдая за, так называемым, листопадом. Джисон довольно смеется, вновь кидаясь полусухими листьями в Чжона, широко распахнувшего свои темные глаза и заторможено отряхиваясь от приставшей к нему трухи. — Ты сейчас получишь, — с наигранной угрозой произносит Ченлэ, направляясь к пятящемуся от него Паку. — Для начала — догони! — задорно улыбается Джисон, совершенно по-детски показывая Чжону язык и, разворачиваясь, убегает, петляя по дворовым дорожкам, разбрасывая валяющиеся под ногами листья и глупо улыбаясь, подставив лицо под солнечные лучи, которые уже совсем не греют, но так здорово освещают всё вокруг, придавая миру какие-то новые краски.       Ченлэ растягивает губы в счастливой улыбке, провожая умиротворенным взглядом рыжую макушку соседа, бегущего впереди него, понимая, что ему больше ничего-то и не надо, лишь бы его Джисон оставался рядом, принося в его жизнь настоящую, неподдельную радость и являясь причиной, ради которой действительно хотелось жить. Причиной, ради которой Чжон готов был пойти на всё, совершенно без тени преувеличения. Эта самая причина по имени «Пак Джисон» заставила Ченлэ вновь улыбаться по-настоящему, заставляя испытывать абсолютно неподдельные эмоции, заставляя каждый день влюбляться еще сильнее в эту самую «причину», открывающую свой истинный характер, в котором прослеживалась безграничная привязанность и истинная любовь со всеми её вытекающими. Возможно, «истинная любовь» — слишком громкое словосочетание, но, кажется, именно это Ченлэ и Джисон чувствовали, находясь рядом с друг другом, и осознание того, что это чувство действительно взаимно, дарило им безграничное, сверкающее счастье, которое будто искрами исходило от них обоих, пронизывая воздух. — Йа, Сон~ни, когда я тебя догоню, ты у меня получишь!

***

03:40p.m.       Джисон неторопливо шагает рядом с Ченлэ по узкой аллее небольшого парка, машинально пиная мыском кроссовка какую-то пустую бутылку и буравя своим взглядом бледную ладонь Чжона, которую он то и дело нервно сжимал в кулак. Отчего-то Паку так хочется взять его за руку, переплетая их пальцы и наплевав на мнение окружающих, идти вместе, согревая холодные ладони друг друга. Так бесит, когда не можешь этого сделать, потому что все тут же налетят с криками о том, что это неправильно, что это нездоро́во и совершенно не подходит под гребанные стандарты, на которые плевать хотелось. Когда общество уже наконец поймет, что у любви нет пола? Что ты влюбляешься именно в Человека, влюбляешься в его характер, в его от отношение к тебе, в его привычки, в любые, даже самые незначительные мелочи. И мы любим кого-то не за определенный пол, не за то, что этот человек именно девушка или парень, а в первую очередь, мы любим Человека, и не важно, какая у него гендерная принадлежность, потому что это абсолютно не имеет значения. — Ченлэ, я… Можно я возьму тебя за руку? — решившись, тихо спрашивает Джисон, останавливаясь на месте и сконфуженно опуская взгляд в землю, будто он спросил что-то непотребное. — Ты можешь делать это, не спрашивая. Мне все равно на мнение людей, — твердо заявляет Ченлэ, протягивая Паку свою подрагивающую ладонь и мягко улыбаясь уголком губ. Джисон осторожно, словно боясь, что сосед рассыпется от его прикосновения, берет Чжона за руку, крепко переплетая их пальцы между собой и притягивая парня со взъерошенными мятными волосами как можно ближе к себе, совершенно не желая идти с ним на большом расстоянии, которое казалось Паку самой настоящей пропастью, мешающей наслаждаться прогулкой друг с другом. Пренебрежительное замечание женщины среднего возраста в их сторону словно выбивает почву из-под ног Джисона, мгновенно заставив потерять всю уверенность и выпустить уже теплую, подрагивающую ладонь Ченлэ, демонстративно засовывая руки в карманы. Оказывается, это почему-то слишком неприятно для Пака и как-то противно скребет душу, словно десятки кошек. — Не слушай их. Мне все равно, я хочу идти с тобой, — Чжон бесцеремонно запускает руку в глубокий карман куртки Джисона, хватая его ладонь и вновь переплетая их пальцы. — Прости, — бормочет Пак, мысленно проклиная себя за то, что какое-то малейшее замечание заставило его тут же буквально отскочить от Ченлэ в сторону, словно от какого-то прокаженного.* Чжон лишь мягко улыбается в ответ, как можно ближе притягивая Джисона к себе за руку, и продолжая непринужденно шагать по аллее, как будто ни в чем не бывало. — Все в порядке, Сон~ни, не забивай себе голову, — Ченлэ ласково поглаживает подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони Пака, подаваясь вперед, еле слышно касаясь обветренными губами впалой щеки Джисона и утыкаясь носом в выкрашенный рыжий висок. «Сейчас или никогда» «Пора уже действительно наплевать на мнение всех окружающих, их это совсем не касается»       Джисон осторожно высвобождает руку из крепкой хватки Ченлэ, и невесомо касается пальцами его выпирающей скулы, медленно склоняясь к бледному лицу соседа, который широко распахнул свои темные оленьи глаза, изучая Пака блуждающим зачарованным взглядом. — Мне все равно, Ченлэ, — шепотом выдыхает Пак, прежде чем накрыть потрескавшиеся губы Чжона своими бледными и пухлыми, затягивая соседа в жадный, настойчивый поцелуй, крепко прижимая его к себе и зарывшись пальцами в растрепанные мятные волосы парня. Ченлэ, сам того не замечая, послушно подается вперед, обвивая руками тонкую шею Джисона и с наслаждением отвечая на совершенно неожиданный поцелуй Пака, которого в данный момент не интересовало ничего, кроме отчего-то подрагивающего Чжона и его мягких податливых губ. Пак глупо улыбается, медленно отстраняясь от Ченлэ, глаза которого по-настоящему сверкают, словно туда спустилась целая Вселенная. Кажется, именно так выглядит неподдельное счастье? Джисон абсолютно точно чувствует тоже самое, продолжая почему-то сжимать Чжона в своих крепких объятиях, стоя под каким-то высохшим деревом и изучая задумчивым взглядом бледное лицо соседа, торопливо цепляясь за любую незначительную деталь его внешности, будто стараясь запечатлеть парня в своем сознании.

***

06:15p.m.       Джисон и Ченлэ молча шагают рядом, крепко стискивая друг друга за руки, будто боясь, что каждый из них внезапно растает, растворится в воздухе. Пак с наслаждением втягивает в себя свежий октябрьский воздух, вновь улыбаясь и прикрывая глаза. Сегодня он снова определенно рад, рад тому, что наконец смог до конца преодолеть себя, смог доказать Ченлэ, что тот действительно очень важен для него. — Замечательный день, да? — тихо произносит Джисон, когда они останавливаются неподалеку от своего подъезда. — А еще здесь, кажется, новые люди, — кивает Пак головой в сторону нескольких чьих-то дорогих машин. — И что они… — Джисон, нам надо уходить, — резко выдает Ченлэ, внезапно побледнев, словно меловая стена. — Быстро уходим, — шипит Чжон, до боли сжимая ладонь ничего не понимающего Пака, и разворачивается в противоположную сторону от подъезда, стремясь как можно скорее удалиться отсюда. Джисон удивленно приоткрывает рот, послушно следуя за, отчего-то мгновенно разозлившемся Ченлэ, который будто на буксире тащил его за собой прочь со двора. Ничего совсем не ясно и как обычно, до жути странно. — Далеко собрались? — Чжон судорожно выдыхает, резко застывая на месте перед внезапно возникшем высоким мужчиной на их пути. Джисон морщится, врезаясь от неожиданности в спину Ченлэ и недовольно поднимая голову, чтобы посмотреть на того, кого так сильно испугался его сосед. "Не может быть" Пак машинально сжимается за Чжоном, изумленно изучая блестящими глазами усмехающееся лицо мужчины, который абсолютно точно являлся тем самым бездушным отцом Ченлэ. Джисон буравит ненавидящем взглядом этого человека, пытаясь заглушить возникшую в его голове ту самую сцену, когда отец влепляет Чжону сильную пощечину и спокойно уезжает, оставляя сына совсем одного. Так хочется подойти и точно так же ударить его в лицо, хочется, чтобы он прочувствовал ту боль, которую доставлял Чжону. Хотя, Джисон где-то на задворках сознания понимает, что и половины всего не знает, что на самом деле происходило с Ченлэ, пока он жил со своим отцом. И что-то подсказывает Паку, что эта самая прошлая жизнь Чжона была далеко не радужной, а совсем наоборот. — Здравствуй, сынок. Смотрю зря времени не теряешь, — обманчиво спокойно произносит господин Чжон, приближаясь к застывшим на месте парням, вцепившись в друг друга, словно ища какое-то спасение в лице каждого из них. — Зачем ты приехал сюда? — злобно спрашивает Ченлэ, пытаясь унять бешеное сердцебиение, выдающего его панический страх, который окутал Чжона, словно липкая паутина. — Тебе придется поехать со мной, сынок, хочешь ты этого или нет. Я больше не намерен терпеть твое неадекватное поведение. Ах, да — твой дорогой «друг» тоже поедет, но слегка в другое заведение.