the outlaw

      02th. November, 2019 05:35p.m., Yonsan-gu district       Джисон безвольно опускает рыжую голову, заторможенно теребя край длинной больничной рубашки, и тихо вздыхает, когда ему в который раз вкалывают что-то в шею, вводя его в странное, коматозное состояние, которому Пак, как бы не хотел, но совершенно не мог сопротивляться. «Интересно, какой бы тебе диагноз поставить? Может быть, злокачественная шизофрения? Или, может, расстройство сексуального предпочтения? Хотя, можно написать оба диагноза, ведь так гораздо интереснее» Джисон слабо обхватывает себя руками за сгорбленные плечи, вжимаясь в холодную стену, будто пытаясь найти спасение, будто пытаясь спрятаться. На третий день пребывания в этой клинике Джисону становится значительно хуже, и он уже теряет надежду на то, что его кто-то сможет вызволить отсюда. Скорее всего, Ченлэ даже и не знает, где он. — Ченлэ, — тихо бормочет под нос Пак, растягивая губы в слабой улыбке и бессильно падая на спину, уставившись в белый больничный потолок. «Дурак, я тебя люблю и никуда исчезать не собираюсь»       Джисон медленно моргает, глупо приоткрывая рот, когда перед глазами возникает не особо четкий, но, казалось, такой настоящий образ Ченлэ, и Пак вяло тянет дрожащую бледную руку к витающей перед ним галлюцинации, расплываясь в странной, пугающей улыбке и неотрывно рассматривая до жути знакомые, родные очертания, совсем не желая, чтобы эта картинка пропадала. Пускай она совсем ненастоящая, неживая, и появляется только под воздействием этого лекарства, быстро распространяющегося по его венам и с каждым разом вызывая все более продолжительные по времени галлюцинации, с каждым разом делая их все четче и четче, отчего Джисон постепенно привыкает к этому состоянию, уже не противясь медсестрам, которые вкалывают это ему по несколько раз на день. «Слушай, если ты будешь дальше так крутиться, я больше не пущу тебя к себе»       Джисон резко подрывается с места, когда звонкий голос Ченлэ раздается совсем рядом, такой правдоподобный и настоящий, что по коже Пака мгновенно пробегает табун щекочущих мурашек, и он дезориентированно взмахивает рукой, будто пытаясь что-то нащупать в воздухе, в котором, кроме пыли, ничего не витает. — Ченлэ? — заторможенно шепчет Джисон, непонимающе хмуря брови и пытаясь сфокусировать взгляд на нечетком пятне, которое настойчиво мелькает перед его глазами, заставляя бездумно топтаться на месте и что-то бессмысленно бормотать себе под нос. «Ты такой маленький и милый» «Давай попьем чай вместе?» «Йа, рыжик, подожди!»       Отдельные фразы Ченлэ, яркими искрами возникающие в голове Джисона, будто раздаются с разных сторон, диким круговоротом вращаясь в его сознании и звуча так близко, на сотни разных голосов и октав, отскакивая от стен, пола, потолка, оставляя после себя долгое эхо, и вновь болезненно вливаясь в уши Пака, заставляя его распахнуть рот в безмолвном крике и безвольно упасть на колени, заставляя продолжать слепо шариться в абсолютно пустом пространстве и бесконечно повторять имя Чжона, будто надеясь, что тот его услышит. Джисон безрезультатно пытается подняться на дрожащие ноги, которые совсем его не слушаются, и подскользнувшись, вновь падает обратно на пол, продолжая с надеждой протягивать тонкие руки к странному пятну, отчасти напоминающее ему лицо Ченлэ, которое отчего-то вечно от него ускользает, не давая приблизиться ближе, чем на метр. Больше всего в жизни Джисон боялся потерять себя, привязавшись к кому-то. Кажется, то, чего он боялся — действительно случилось. — Ну пожа…пожалуйста, — судорожно выдыхает Пак, совершенно не понимая, почему Ченлэ, лицо которого так близко, с каждым разом отдаляется, стоит Джисону начать приближаться к нему, моляще распахнув свои оленьи глаза, которые бешено бегают по всей палате, цепляясь взглядом за отдельные предметы, и то и дело останавливаясь на будто издевающемся над ним образе. — Ну куда ты! — громко вскрикивает Пак, вновь бросаясь вперед, обхватывая руками пустоту и падая на пол, больно впечатываясь ребрами в твердую поверхность. — Ну где ты?! — едва ли не рычит Джисон, отчего-то почувствовав внезапную, медленно заполняющую его, неконтролируемую агрессию, которая заставляет его хаотично размахивать руками вокруг себя, расшвыривая микрочастицы воздуха в разные стороны и все так же пытаясь поймать дразнящую его галлюцинацию, которая казалась ему действительностью и ничем больше.       Пак протестующе мычит, когда кто-то внезапно налетает на него сзади, одной рукой крепко перехватывая его костлявые запястья, а другой с силой затыкая рот, прижимая к себе. — Тсс, успокойся, малыш, тихо, — Джисон послушно застывает, когда его разум обволакивает чей-то спокойный бархатный голос незнакомца, который сдерживает его. — Но Ченлэ, — безутешно шепчет Пак, когда теплая ладонь, закрывающая его рот, ослабевает и сползает вниз. — Там Ченлэ, — словно мантру, повторяет Джисон, испуганно рассматривая палату и пытаясь найти нечеткий образ парня, который куда-то исчез. — Это галлюцинация, очнись, — Пак слабо морщится, когда его пару раз ощутимо бьют по впалым щекам, пытаясь привести в более-менее адекватное состояние. — Слышишь? Это уколы, понимаешь? Галлюцинации, — Джисон заторможенно кивает, с трудом понимая сказанные ему слова. Пак что-то неразборчиво бурчит под нос, когда его осторожно подхватывают под руки, перетаскивая на кровать и укладывая около холодной стены. — Ты не должен кричать, понимаешь? Иначе тебя могут перевести в плохую палату, — вкрадчивый голос молодого врача с необычными ярко-красными волосами музыкой вливается в уши Джисона, постепенно отрезвляя его и возвращая в чувство. «Черт, что со мной было»       Плохая палата? Что бы это значило? Скорее всего, он имеет ввиду палату для особо опасных больных, где уже могут применять физическую силу, чтобы успокоить разбушевавшегося пациента. Внутри у Джисона все холодеет, и он судорожно сглатывает, совершенно не желая интересоваться у врача, что же там действительно происходит. Можно сказать, он действительно спас его, вовремя ворвавшись в палату и приведя в более-менее нормальное состояние. Действие лекарства этот врач, конечно, не остановил, но его голос вытравил возникшую галлюцинацию. Джисону даже думать не хочется, что было, если бы в его палату вошел кто-нибудь другой, к примеру, его лечащий врач, который действительно был не прочь поиздеваться над ним. — Спасибо вам, — тихо произносит Пак, смаргивая набежавшие на глаза слезы и крепче стиснув краешек одеяла в повлажневших от волнения руках.       В ответ Юта мягко улыбается, с тяжким вздохом поглаживая Джисона теплой ладонью по его рыжим волосам и соображая, как же помочь этому несправедливо попавшему сюда подростку, которого персонал больницы медленно, но верно убивает, превращая его в самого настоящего безумца, вкалывая различные препараты, которые вызывают сильные галлюцинации. Джисон закусывает дрожащую губы, всеми силами стараясь не зареветь от внезапной ласки, проявленной от незнакомого врача, который появился так неожиданно и очень здорово помог, скорее всего, на свой страх и риск. — Ты должен поспать, — вздыхает Накамото, несильно надавливая ладонями на худые плечи Джисона, заставляя принять его лежачее положение. — Лучше будет, если ты будешь спать, понимаешь? — тихо говорит Юта, торопливо накрывая Пака теплым одеялом до самого подбородка. — Ладно, — покорно соглашается Джисон, медленно закрывая слезящиеся глаза. — Отдыхай. Я… Я постараюсь заходить к тебе, — Накамото улыбается уголком губ, на прощание потрепав рыжую челку Пака и машинально поправив его одеяло. Джисон слабо улыбается в ответ, заторможенно кивая молодому врачу, прежде чем окончательно провалиться в сон. «Должен же быть хоть какой-нибудь выход, да?»

***

02th. November, 2019 11:23p.m., Yonsan-gu district       Джемин застывает на пороге больницы «Сунчонхян», задумчиво буравя её взглядом. Где-то там, в одной из палат, держат Пак Джисона, отчего у На внутри все сжимается от страха за близкого ему человека, за его маленького рыжего ребенка, которого он так хотел увидеть. Джемин совершенно не представляет, каким образом вызволит Джисона оттуда, единственная причина, почему Нана вызвался идти в это место сам — это то, что когда-то он подрабатывал в этом месте в качестве санитара, но потом просто не выдержал того, что здесь происходило каждый Божий день, и с огромным удовольствием написал заявление об уходе спустя пару месяцев работы. Джемин понятия не имеет, что ему сейчас сделать, но понимание того, что на него сейчас надеется Ченлэ, который остался сидеть с его знакомым в машине, придает На сил, и он, тихо кашлянув, уверенно расправляет плечи и заходит в помещение, щуря глаза от яркого света. Нана быстро оглядывается по сторонам и примерно вспомнив, как устроена эта больница, прикидывает, что Джисон должен находиться где-то на третьем этаже, конечно, если здесь ничего не поменялось. — Надеюсь, прокатит, — задумчиво бормочет себе под нос Джемин, воровато оборачивается, искривив губы в нервной улыбке, и в следующий миг пролезая под турникетом, который на данный момент никто не охраняет. В такое время охранники, не подозревая, что может произойти что-то внештатное, обычно сидят у себя в специально отведенной комнате и отдыхают, смотря на мониторы, на которых было видно все коридоры больницы. «Айщ, камеры!»       Сердце Джемина пропускает удар, когда он понимает, что его абсолютно точно засекли, и в следующую секунду, в подтверждение его мыслей, он слышит чьи-то быстро приближающиеся шаги в свою сторону. На, словно преследуемый охотником олень, дезориентированно бросается в первый попавшийся коридор, резво взбегая по ступенькам на нужный ему этаж, пытаясь не только оторваться от спешащего за ним охранника, но и попробовать отыскать нужную ему палату. — Черт, — Нана панически оглядывается по сторонам, пытаясь понять, куда ему заворачивать дальше, ибо потом больничный коридор разделялся еще на два отсека. Услышав стремительно приближающегося охранника, На, раздраженно матернувшись себе под нос, решает попытать счастья в левом ответвлении и поэтому резко заворачивает туда, едва ли не цепляясь за острые углы. Джемин испуганно вскрикивает, когда совершенно неожиданно врезается в вышедшего из чей-то палаты человека, сбивая его с ног и, в довершении всего, заваливая на пол и бесцеремонно приземляясь сверху. — Джемин?! — Накамото?! — Ты… Что ты забыл здесь? — шокированно интересуется Накамото, во все глаза разглядывая развалившегося на нем Нану, который машинально цепляется за его плечи дрожащими пальцами, так часто дыша, будто перепуганный кролик и судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. — Впрочем, не важно, тебе нужно спрятаться, — Юта стряхивает с себя недовольно пискнувшего Джемина на пол и в следующую секунду хватает парня за тонкое пульсирующее запястье, сильным рывком поднимая его с пола и, словно на буксире, таща за собой.       На обиженно морщится, надувая губы, словно пятилетний ребенок, когда Накамото затаскивает его в туалет для медперсонала, грубо впечатывая в твердую кафельную стену и хватая прячущего глаза парня за острый подбородок, нависает над ним будто скала. — Что ты забыл здесь?! — яростно шепчет Юта, обдавая горячим дыханием бледную шею Наны, которая мгновенно покрывается мурашками, и буравит его маленькое, покрасневшее лицо ледяным взглядом. — Мне нужен Пак Джисон, — тихо отвечает Джемин, пытаясь унять мелкую дрожь, пробивавшую все его тело. — Помоги мне, пожалуйста, — На поднимает на Юту полные мольбы и безграничного отчаяния глаза, слабо цепляясь тонкими пальцами за его белый медицинский халат.       Прежде чем Накамото успевает что-либо ответить, в туалет начинает ломиться охранник, пытаясь выломать ручку двери. Джемин широко распахивает полные ужаса глаза, с новой силой вцепляясь в Юту, будто в спасательный круг и хаотично крутит головой, пытаясь понять, куда ему деться. Накамото насмешливо фыркает, отцепляя от себя не на шутку перепуганного Нану и заталкивает его в одну из кабинок, захлопывая за ним дверь. — Господин Накамото, в больницу пробрался какой-то парень, вероятно, он здесь, мне необходимо осмотреть кабинки, — на одном дыхании выдает охранник, то и дело пытаясь заглянуть Юте за спину, который перекрывает собой проход, не давая пройти вовнутрь. — А, вы про того, который с розовыми волосами? — Накамото пытается как можно правдоподобнее удивиться, чтобы этот чертов охранник поверил ему на слово. — Это мой друг, все в порядке, просто он иногда ведет себя немного как придурок, — Юта широко улыбается, вливая в уши блюдителя закона чушь, которую он выдумывает буквально на ходу, лишь бы тот поскорее оставил его в покое. — Ну ладно, — охранник недоверчиво щурится, но тут же уходит, отчего Накамото с облегчением выдыхает, сползая по холодной стене и зарываясь длинными пальцами в свои красные жесткие волосы. Джемин осторожно выскальзывает из кабинки, когда по стихшим голосам понимает, что вроде как, все в порядке и можно двигаться дальше. Теперь перед ним стояла задача — высвободить Джисона во что бы то не стало, и как можно скорее. — Юта? Ты… Ты поможешь мне? — несмело интересуется На, теребя край своей ярко-оранжевой толстовки и вновь опуская глаза в пол. Накамото согласно кивает и поднимается на ноги, едва заметным движением головы указывая, в какую сторону им идти. Джемин послушно следует за Ютой, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь, что снова начнется погоня. — Ну что, как там с Джено? Ты же твердил целыми днями, что любишь его, — равнодушно бросает Накамото, искривляя губы в натянутой улыбке и продолжая следовать строго прямо по темному больничному коридору. Но Джемин в ответ лишь хмыкает, грустно улыбаясь и поправляя взъерошенные выжженные волосы пальцами, по привычке закусывая и без того истерзанную нижнюю губу. — Как, как… Никак. Я не нужен ему, он меня кинул, я как придурок поехал за ним в другое место совершенно, бегал как идиот, в итоге остался ни с чем, ну как всегда в общем, — скороговоркой выплескивает Нана, всеми силами унимая вновь проснувшуюся обиду у себя внутри и пытаясь не дать волю эмоциям, которые грозились вот-вот выплеснуться.       К Джено На совсем ничего не чувствует больше, кроме презрения и раздражения, а еще сожалеет о том, что столько времени было затрачено впустую, когда можно было действительно устроить свою жизнь без этой слепой преданности и любви к человеку, который в нем совсем не нуждается. Сейчас просто обидно за самого себя, что Нана унижался так долго и безрезультатно, что страдал совершенно не по тому человеку, кормя себя надеждами на то, что Джено, наконец, перестанет быть эгоистом. Но, увы, подобного не произошло, и поэтому, спустя все стадии принятия действительности, Нана просто смирился с реальностью и медленно, но верно, заставил себя отказаться от своих же чувств, потому что «насильно мил не будешь», как бы этого ему не хотелось. — Он здесь, — шепотом оповещает его Накамото, заглядывая в небольшое окошко в двери запертой палаты. У Джемина внутри все сжимается, и он судорожно сглатывает, стоит ему увидеть знакомую худощавую спину Джисона, который сидит на кровати в позе лотоса и что-то бездумно бормочет, с силой сжимая край одеяла в своих ладонях. Юта открывает дверь палаты, пропуская На вовнутрь, а сам остается снаружи, на всякий случай. — Ребенок, это я, — Джемин вымученно улыбается, медленно подходя к сгорбившемуся на кровати Паку, который неверяще разворачивает голову в его сторону, шокированно моргая. — Джемин? Теперь ты моя новая галлюцинация? — наивно спрашивает Джисон, заинтересованно изучая взглядом присевшего перед ним на корточки парня.       Тихие слова Пака набатом отдаются в ушах Наны, которому от безысходности волком выть хочется. Что они сделали с ним в этой убогой больнице? Что такого давали этому подростку, что теперь действительность он принимает за иллюзию? — Нет же, это я, Джисон~и, — терпеливо поясняет ему На, вновь растягивая губы в широкой улыбке и молясь, чтобы Пак наконец понял, что он не чертов мираж, который скоро исчезнет. Джисон недоумевающе хмурится, изучая внимательным взглядом Нану из-под спущенных ресниц, и в следующую секунду безмятежно улыбается, поднимая на Джемина свои карие оленьи глаза с несвойственно расширенными зрачками. — Какая хорошая галлюцинация, такая правдоподобная, — спокойно произносит Пак, глупо рассмеявшись, будто радуясь своей догадке. «Да черт побери!»       Джемин не выдерживает и бросается вперед, заключая похудевшее лицо Джисона в свои ледяные ладони и пару раз с силой встряхивает, пытаясь привести Пака в адекватное состояние. — Я не галлюцинация, я настоящий, пойми уже! — яростно шипит Нана, давая Джисону несильную пощечину, чтобы тот, наконец, очнулся. — Ты можешь до меня дотронуться, как ты не понимаешь! Я здесь, я живой, я настоящий, — На хватает опешившего Пака за плечи, вновь встряхивая и отчаянно заглядывая в его испуганные глаза. — Это я, ребенок, слышишь? — обреченно шепчет Джемин, протягивая дрожащую руку и ласково касаясь бледного лица Джисона, осторожно поглаживая его выпирающую скулу подушечкой большого пальца.       Пак распахивает рот, искривляя губы в болезненной гримасе и, тихо всхлипывая подается вперед, крепко обвивая длинную шею Наны своими тонкими руками, доверчиво утыкаясь носом в выкрашенный розовый висок. Едва сдерживая накатившие на глаза соленые слезы, На стискивает спину Джисона в своих объятиях, облегченно улыбаясь и не желая выпускать его из кольца своих рук, потому что слишком сильно скучал по нему. Он все-таки смог узнать его, смог понять, что это не очередная галлюцинация. — Ты все-таки пришел, Нана-хён, — глухо произносит Пак, сползая с кровати на пол и устраиваясь на коленях старшего. — Нам нужно уходить, Сон~ни. Тебя ждет Ченлэ, понимаешь?       Джисон быстро-быстро кивает головой, пытаясь заставить себя адекватно мыслить, и в следующее мгновение, делая глубокий вдох и выдох, заставляя себя собраться с силами и противиться лекарству, делающего ему донельзя слабым, встает на ноги, вопросительно смотря на Джемина и ожидая, что он скажет дальше. На крепко хватает его за руку и осторожно выводит из ненавистной палаты, вновь нос к носу сталкиваясь с Ютой, который стоял прямо под дверью. — Нам нужно идти через черный ход, чтобы не засекли, — шепотом поясняет Накамото, обжигая горячим дыханием мгновенно покрасневшее ухо Джемина. — Уходим, — чуть помедлив, Юта хватает Нану за тонкое запястье, обвивая его своими холодными пальцами и тянет за собой, уводя вглубь больничного коридора. Спускаясь по старой лестнице, ведущей к спасительному выходу, Джемин пытается унять непонятый страх, который будто червячок гложет его изнутри, отчего его сердце начинает биться в разы быстрее, чего Накамото, который продолжает стискивать его запястье, не может не заметить. — Ты боишься? — тихо спрашивает Юта, чуть поворачивая голову через плечо и внимательно всматриваясь в напряженное лицо Наны, который всеми силами пытается не выдать свое истинное состояние. — Да, — сдавшись, шепчет На, стыдливо опуская глаза в пол и сильнее сжимая руку Джисона, который топчется за его спиной. Накамото лишь мягко улыбается в ответ, ослабляя свою хватку на запястье Наны и скользит своей холодной ладонью ниже, неожиданно крепко стискивая подрагивающую ладонь Джемина и осторожно переплетая их пальцы. — Все будет в порядке, — спокойно заверяет Юта, удивленно хлопающего ресницами Нану, вновь утягивая его за собой. «Значит, он все еще не забыл» «Неужели после всего я все еще нужен ему?»

***

02th. November, 2019 11:38p.m., Yonsan-gu district       Ченлэ бездумно топчется на месте, то и дело обеспокоенно поглядывая на возвышающееся над ним здание больницы. Джемина уже нет примерно пятнадцать минут, и Чжону искренне хочется надеяться, что все идет как надо, и он скоро выведет Джисона из этого места. Пиликнувший телефон мгновенно привлекает внимание Ченлэ, и увидя, что это сообщение от На, который говорил им, что следует подъехать с другой стороны здания, он мгновенно срывается с места, запрыгивая в стоящую рядом машину. — Хён, они с другой стороны! — торопливо вскрикивает Чжон, пытаясь унять бешеный ритм сердца и восстановить мгновенно сбившееся дыхание. Внутри у Ченлэ творится что-то невообразимое, безумно хочется поскорее увидеть его, хочется крепко обнять и сидеть вместе столько, сколько придется, наслаждаясь теплом и объятиями друг друга. Лукас, который является приятелем Джемина, послушно кивает и быстро заводит свою машину, резво разворачиваясь и объезжая здание.       Ченлэ судорожно выдыхает, когда замечает трех выходящих из здания человек, и впивается ошеломленно-зачарованным взглядом в рыжего, похудевшего за пару дней Джисона, который был одет в безразмерную больничную пижаму и послушно цеплялся за Джемина, который крепко держал его за руку. Не в силах больше наблюдать за ним со стороны, Чжон мгновенно вылетает из машины, смаргивая застывшие на границах глаз прозрачные слезы. «Боже, я правда смог… Мы смогли» — Джисон~и! — отчаянно вскрикивает Ченлэ, бросаясь навстречу худощавому рыжему парню, который тут же выпускает ладонь Джемина и, не смотря на слабость, изо всех сил бежит к тому, кого он так не хотел терять, с кем так не хотел прощаться, и который являлся его персональной галлюцинацией. Джисон с размаху налетает на Чжона, который тоже довольно не слабо врезается в него, и, запутавшись в собственных ногах, парни падают на пыльную землю, неистово сжимая друг друга в искренних, чувственных объятиях. — Ченлэ, я так люблю тебя, я так хотел тебе это сказать, — судорожно шепчет Пак, безостановочно бегая тоскливым взглядом широко распахнутых глаз, полных слез и безграничной любви по бледному лицу Чжона, будто пытаясь окончательно запечатлеть его в своей памяти. — Ты — моя личная галлюцинация, ты знаешь? Ты моя галлюцинация, — Джисон несдержанно всхлипывает, утыкаясь холодным носом в бешено пульсирующую венку на шее Ченлэ, продолжая сжимать своего соседа с мятными взъерошенными волосами в отчаянных крепких объятиях, будто боясь, что он сейчас куда-то исчезнет.       Вместо всех слов, вертевшихся у Чжона на языке, он осторожно выпрямляется, обхватывая одной рукой Джисона за талию и сильнее прижимая к себе, а пальцами другой Ченлэ зарывается в пушистые рыжие волосы парня, подаваясь вперед и нежно целуя Пака в приоткрытые потрескавшиеся губы, которые дрожат то ли от холода, то ли от волнения. Джисон, глотая соленые слез душившего его счастья, исступленно отвечает на подаренный Чжоном поцелуй, крепко обвивая его бледную шею руками и вжимаясь в парня каждой клеточкой своего тела, совершенно не желая выпускать его куда-либо, словно боясь, что он сейчас растворится, оказавшись очередной галлюцинацией.