Поцелуй убийцы

      Наступивший день она не может назвать неудачным, но, определенно, он необычный — на грани между странным, но кажущимся вполне реальным сном, и до безобразия абсурдной иллюзией. Для конца октября слишком жарко — лучи яркого солнца щедро озаряют многолюдный кампус, путаются в кронах низких кустарников, подстриженных таким образом, что они походят на фигуры различных животных. Узкие дорожки, выстланные брусчаткой, извиваются по всей достаточно обширной территории. Вдоль них по обеим сторонам в шахматном порядке расставлены простые, деревянные лавочки, выкрашенные ярко-коричневой краской. На свету она отдает в красноту, но Николь упорно старается не заострять на этом внимание.       Девушка бросает очередной скептический взгляд (теперь он уже не был напуганным или ошарашенным) на своего собеседника. Она до сих пор не может избавиться от мысли, что Дэймон — всего лишь дурная игра ее воображения, и Круз сейчас как никогда походит на сумасшедшую, которая разговаривает сама с собой. Но, когда очередной проходящий мимо студент вежливо поприветствовал офицера, ее сомнения начали рассеиваться. Теперь следует наконец заострить внимание на том, что он говорит.       — Я бы мог понять твое шокированное состояние, если бы ты сама была обычной, — спокойно озвучивает он свои мысли. Николь вдруг совсем не кстати думает о том, что Крис будет задавать слишком много вопросов, если увидит ее, беседующую с полицейским. Следующее после предположение кажется более реальным — ее заберут на допрос, а дальше — изолятор, суд, электрический стул… С Кристин она больше никогда не увидится.       — О чем ты думаешь? — Дэймон хоть и кажется настроенным нейтрально, однако бесцеремонно перебивает ход ее мыслей. Круз скользит по нему растерянным взглядом, подбирает правильные слова.       — О том, что, возможно, никогда уже не увижу солнце, — слова срываются с губ произвольно, они совершенно ей неподвластны (так же, как и ее будущая судьба). Дэймон смотрит на нее озадаченно, молчит несколько мгновений, затем подается чуть вперед, заглядывая ей в глаза.       — Скажи, ты жалеешь о том, что я жив? — пожалуй, она ожидала чего угодно, но не подобного, однако ответ нашелся весьма быстро.       — Нет… — девушка опускает глаза, разглядывая свои руки. — Я не жалею о том, что тебе удалось выжить, — слова звучат более уверенно, смело. — Пора покончить с этим.       — В этом ты права, — на мгновение его сосредоточенное лицо расплывается в мягкой улыбке. — Возможно, я смогу тебе помочь, — девушка в который раз за их беседу удивленно вскидывает брови. На изъеденном усталостью лице четко отображен немой вопрос: «О чем ты говоришь?». У нее есть догадки, но они крайне неутешительны. — И да, «удалось выжить» — неправильное выражение. Моя жизнь всегда мне принадлежит. Ее никто не может забрать. Даже то, что живет в твоей душе, — его голос совершенно бесстрастный, но с каждым словом Николь чувствует, как внутри все сжимается, холодеет, подступает к горлу, перекрывая кислород. Но вместе с осознанием приходит и странная, призрачная надежда, которую она пока что не в состоянии истолковать.       — Ты бессмертный… — звучит как утверждение, но он все равно кивает в ответ. — И ты знаешь, что происходит со мной? — последние слова — особенно тихие — даются с большим трудом.       — Да, — он все же услышал. — И, поверь мне, в смерти тех людей твоей вины нет. Я могу обвинить тебя только в моем собственном убийстве, как бы странно это не звучало, — Фостер достает из переднего кармана рубашки портсигар, но, задумчиво повертев его в руках, убирает обратно. — В тот момент оно не управляло твоими желаниями.       Круз молчит, не в силах возразить. Даже не решается спросить, как он определил это. Чувство вины, уже вполне приевшееся, несколько лет медленно и мучительно пожирает ее, и в этот момент оно будто давит на внутренности, вынуждая испытать невообразимые терзания. Но Николь убеждена, что они и рядом не стоят с теми, что доводилось пережить всем ее жертвам перед смертью. Перед глазами образуется мутная пелена, и девушка резко запрокидывает голову в попытке вернуть назад непрошеные слезы. Она не имеет права себя жалеть.       — Два года назад в возрасте семидесяти девяти лет скончалась одна пожилая леди, — Дэймон неожиданно подает голос. Создается впечатление, будто он просто намерен перевести тему, начать более нейтральную, отвлекающую беседу, однако девушка слушает внимательно, предчувствуя некую взаимосвязь. — Она жила на окраине Аризоны и имела ту же проблему, что и ты.       — Ты был знаком с ней? — Круз не может поверить, что существуют подобные ей люди.       — Да, — он на мгновение хмурится, будто припоминая нечто не слишком приятное. — Я и несколько людей, имеющих клеймо, помогли ей избавиться от этой личности, которая явно была лишней. В одном теле все-таки должен жить один человек, — последняя фраза особенно понравилась Николь, и робкая улыбка на мгновение тронула ее губы.       — «Имеющие клеймо» — это идентичные нам с тобой?       — Верно. Клеймом я называю наказания, данные некоторым людям за их прегрешения и слабости. И, что самое обидное, многих криминальных элементов и девиантов неким образом минует эта участь, — он невесело усмехается. — Знаешь, у меня такое чувство, будто на роль страдальцев специально избирают. Тех, кто, по мнению этого чертового «судьи», подходит больше всего.       — То есть, ты знаешь, кто дарует нам эти особенности? — в ее голосе проскальзывает необъяснимая надежда, словно эта информация способна решить все ее проблемы.       — Нет, — он отрешенно смотрит перед собой. — Но, чтобы избавиться от твоего демона внутри, тебе нужно проявить силу, большую, чем та, которой он обладает. То есть, когда придет время для его выхода на волю, ты должна загнать его обратно в «тюрьму» и не выпускать, пока он не перестанет сопротивляться. Двух-трех раз будет достаточно. Он больше тебя не побеспокоит. В скором времени, ослабленный «голодом», он и вовсе канет в небытие. Тогда твоя душа полностью освободится. Знаю, на словах выглядит легко, но, на самом деле, для тебя это окажется настоящем испытанием. Контроль — это то, чем овладеть труднее всего.       — Есть предположение, что это? Ну, сущность, которая внутри меня…       — Я не знаю. Его не может видеть даже сам носитель. Конечно, одно время у меня было предположение, что это дух покойного родственника, который ненавидел всю семью на протяжение всей своей жизни. Но это лишь мои догадки. Однозначно, Дэймон настроен доброжелательно, однако его альтруистическое решение приглядывать за Николь несколько удивило ее. Девушка слушает его с благоговением во взгляде, а мысли все же сводятся к тому, что Фостер задумал нечто неладное. Но она чувствует злость от того, что вообще может думать о подобном. Это ему рядом с ней опасно находиться. Как ни старается, она никак не может припомнить, кто из ее друзей способен вызваться помочь практически незнакомому человеку, который, к тому же, в прошлом причинил ему вред. Николь не любит врать матери, однако пришлось представить Дэймона как своего одногруппника, с которым свела судьба делать совместный проект по криминальной психологии. Пожалуй, самое банальное, что она смогла придумать. Полицейский, к счастью, держится убедительно и вполне миролюбиво, обращается к миссис Круз с таким уважением, будто она его близкая родственница. И это дает свои плоды: пожилая женщина, сначала относящаяся к нему с долей недоверия, с улыбкой провела его на кухню. И теперь они сидят втроем, наслаждаясь ароматным чаем. Николь никак не может избавиться от внутреннего напряжения, предчувствия того, что суждено произойти чему-то плохому. Ее донельзя обеспокоенный взгляд изредка встречается со взглядом Дэймона — в противоположность спокойным и расслабленным. В подобные моменты он лишь коротко кивает и преободряюще улыбается, не забывая поддерживать непринужденную беседу с миссис Круз. Даже его вольготная поза говорит о том, что все в порядке. Вскоре Фостер попросил ее показать весь дом, и поначалу эта просьба не показалась Николь странной. Он ходил неспешно, внимательно оглядывая каждую комнату, будто проводил обыск, однако к личным вещам не прикасался. Лишь в ванной он открыл шкафчик, где хранилось снотворное и прочие лекарства. Девушка следует за ним, не отставая, постоянно подавляет все растущее желание задавать вопросы. Все это время он молчит, а его лицо необычайно сосредоточено, словно ее дом действительно является местом преступления. Полицейский подал голос лишь во дворе, когда они стояли около высокого дерева с раскидистыми ветвями. Николь, погрузившись в свои мысли, чуть вздрогнула от неожиданности.  — Скажи, с этим ясенем связана какая-нибудь неприятная история? — он касается ладонью шершавого, будто бороздами изрезанного ствола, и окидывает хмурым взглядом стремящееся к небесам могучее дерево. Круз смотрит на него несколько ошарашенно, словно на нее ведро с ледяной водой опрокинули. Но собирается с мыслями недолго, сглатывает, чувствуя, как сильно пересохло в горле. Дэймон тактично ждет, не поторапливает, и она наконец решается заговорить.  — Да… Здесь повесился мой дедушка.  — Как давно? — кажется, что он нисколько не удивлен.  — Точно не знаю. Больше тридцати лет назад. Он страдал паранойей и часто думал, что его преследуют плохие люди, хотят убить, — ее взгляд устремлен в мыски потертых кроссовок, а плечи понуро опущены. Голос тихий, но не дрожит, однако ее волнение буквально витает в тяжелом воздухе. — Однажды вечером он шел по улице, и его… расстройство особенно сильно дало о себе знать. Дедушка настолько испугался, что забежал в круглосуточный магазин и не выходил оттуда минут тридцать, выглядывая на улицу через витрину и дверь. Продавец не мог его успокоить, как ни старался. На следующий день дедушку нашли на этом дереве, — она набирает в легкие побольше воздуха и шумно выдыхает, словно нечто все это время перекрывало ей кислород. — Я знаю о том, что случилось, лишь из рассказов мамы и дальних родственников. Когда я родилась, дедушки давно уже не было, — вновь Николь делает паузу, растерянно оглядывая ясень, но Фостер понимает, что рассказать ей больше нечего.  — Почему до сих пор не спилили? — он оборачивается и делает шаг к ней.  — Мама категорически против, — пожимает плечами Круз. — Она никого к нему не подпускает так близко. И если бы она сейчас видела нас, то потребовала, чтобы мы отошли подальше, — девушка складывает руки на груди и внимательно смотрит в его светло-голубые глаза. — Дэймон, ты что-то чувствуешь, так ведь? — ее тон серьезный, требующий вразумительного ответа. Фостер коротко улыбается, заметив ее реакцию. Он не собирается ничего скрывать.  — Когда я нахожусь в месте, где произошла трагедия или преступление, то меня неизменно одолевают негативные эмоции. Внутри становится очень тяжело, понимаешь? И это никак не связано с моим настроением. Хочется здесь задержаться и прочувствовать это все, абсолютно ничего не упустив, — мужчина говорит быстро и донельзя обыденно, и Николь понимает, что она далеко не первая, перед кем ему приходится вот так объясняться.  — И благодаря этому ты помог той женщине?  — Не совсем, — он присаживается на большую, иссушенную ветку, давно оторванную ураганом, и взглядом приглашает Круз поступить аналогично. — Чтобы помочь тебе, нужно отыскать человека, способного точно предсказать твою следующую жертву.  — Предсказать? — озадаченно тянет девушка. — Но я не выслеживаю и не выбираю их заранее. Это происходит спонтанно. Страдают абсолютно случайные прохожие, — она осекается, чувствуя как комок переживаний вновь давит на горло, в щеках чувствуется слабый жар, а в глазах вот-вот навернутся слезы.  — Поверь, то, что сидит внутри тебя, уже знает, кого и когда ты убьешь следующим, — Дэймон чуть заметно качает головой. — Перед самим убийством тебе не раз хотелось спонтанно отправиться в те места, где ты до этого ни разу не бывала и не хотела там быть, так ведь? — Фостер слегка наклоняется вперед, положив локти на колени и сцепив пальцы в замок.  — Будто мысли мои читаешь, — несколько раздраженно замечает она.  — Вот видишь? В этой ситуации от тебя практически ничего не зависит. Все решено вместо тебя. А для того, чтобы бороться, тебе необходима помощь со стороны. Поэтому я здесь.  — И где нам искать этого «предсказателя»? — угрюмо спрашивает она. Девушка хорошо понимает, что просто не будет, и велик шанс того, что ничего не получится.  — Послушай, если так настраивать себя заранее, то мы вряд ли получим желаемый результат, — он коротко усмехается, проследив за ее реакцией. Сколько бы он не жил, а подобные вещи всегда будут его забавлять. — Расслабься, я просто чувствую твои эмоции, — поясняет он, легонько хлопнув ее по плечу. — А тот человек, должно быть, в городе. Таких, как ты говоришь, «предсказателей» много. Эта способность не является редкостью. И, скорее всего, она или он уже сам тебя нашел. Они обычно чувствуют тех, кому нужна их помощь, хоть могут и не понимать этого.