Дэнни-Призрак: Переводы

— Ты же знаешь, наш город странный, если это самое нормальное, что мы когда-либо делали, — сухо заметила Полина, глядя в окно автобуса. Стар сидела рядом с ней, и хотя она отчаянно хотела пройти следующий уровень «Candy Crusн», она повернулась к своей подруге. — Мы будем там не единственной школой, — напоминает она. — Да, но мы будем единственными, кто сочтет посещение мертвых детей нормальным. — Они не мертвы, — сказала Стар твердым и ровным голосом. Глаза Полины следят за суровым выражением, когда оно проходит по ее лицу. — К сожалению, это не то, что я имела в виду. Стар знала, на что она намекает. — Я знаю. Это дети на последней стадии лечения, — прошептала она. — Если это не сработает… Обе девушки понимали, в чем заключается их работа. Город Чикаго, штат Иллинойс, связался со всеми соседними городами, чтобы разрешить местным школам посещать их самую большую детскую больницу. Они высказывали свои опасения по поводу морального состояния своих пациентов, когда они вступали в свои последние стадии лечения рака, и думали, что лучше всего, если люди ближе к их возрасту добровольно придут к ним и поднимут им настроение. Неудивительно, что мистер Лэнсер решил устроить школьную экскурсию на всю неделю, и теперь настала очередь второкурсников. Примерно через час они прибыли в больницу и расписались на стойке регистрации. Несколько других школьных групп были там, но все ученики улыбались, кроме парка Дружбы. возможно, это было потому, что они не хотели надеяться, или, может быть, потому, что это было далеко не странно для них. Навещать детей, которые висели на волоске от жизни и смерти, было для них все равно что ходить в среднюю школу. Просто обычное явление. Старшая медсестра тепло улыбнулась классу. Она была одета в свой профессиональный костюм, но ее волосы были растянуты в разные стороны и содержали множество цветных заколок, очевидно, работа кого-то моложе десяти лет. — Дети ждут, пожалуйста, сюда, — сказала она, указывая на коридор. Больница Грант Клемна, очевидно, отделила углы своего здания и распределила детей поровну между группами пациентов. парк Дружбы должен был посетить тех, кто находился на последней неделе химиотерапии. Класс остановился у стеклянной двери в конце коридора. В комнате стояло несколько кроватей, а на полу валялись разбросанные игрушки. — Их зовут Аманда, Дилан, Флориан, Ксавьер и Тайлер, — объяснила медсестра. Ее улыбка показала классу, как сильно она привязана к этим детям. — Все наши пациенты довольно застенчивы, но это горстка наших самых маленьких: от четырех до восьми лет. Лансер задал ей несколько вопросов, но класс был готов к встрече с детьми. Дэш первым вошел в дверь, и, как ни странно, дети остановились, чтобы посмотреть на них. Ни у кого из детей не было волос, но один из них, похоже, носил парадный парик. — Эй, — произнес Дэш едва слышным шепотом. Он шагнул ближе к детям, но они, казалось, отодвинулись еще дальше. — Ты выглядишь забавно, — сказал один из них. Это заставило нескольких студентов смеяться над несчастьем Дэша, но спортсмен воспринял оскорбление спокойно. У него была младшая сестра, и он знал, как с этим справиться. — Да неужели? Ты уверен, потому что я думаю, что смогу выглядеть еще смешнее, если ты вставишь несколько таких заколок в мои волосы. Двое детей захихикали и показали свои украшения. — Не-а! Ты б’дешь выглядеть к’а-си-во! — деловито сказал тот, что был в парике. — Мы заставим тебя выглядеть лучше всех! Дэш уже опустился на колени рядом с ними и наклонил свои короткие волосы к их цепким пальцам. — Тогда покажи мне, — потребовал он. Они практически схватили спортсмена, чтобы добраться до него первым. Майки и стар присоединились к своему другу на полу, когда двое детей выбежали из комнаты на голове Дэша. По-видимому, его волосы были «слишком короткими, чтобы быть более красивыми», поэтому они начали зачесывать волосы Стар в косы и Майки в маленькие хвостики. Дэш остался весь в блестящих зажимах. Именно Валери подошла к двум оставшимся детям. Оба по-прежнему настороженно смотрели на вновь прибывших. — Как вас зовут? — спросила она, усаживаясь на пуф рядом с грудой игрушек. Натан и Полина последовали за ней, но остались стоять. Мальчик справа пожал плечами. По крайней мере это был ответ. — Ты можешь сказать мне, что рисуешь? — Спросила Валери мягким голосом. Она заметила, что оба мальчика, казалось, создавали картинку цветными карандашами. — Вон та девушка тоже художница. — Она указала на Полину, которая поняла намек и кивнула, потянувшись за карандашом. Дети были не в восторге от совместного использования, но как только они увидели, что Полина начала рисовать мультяшную версию их двоих, они легко согрелись к ней. После пятиминутного просмотра ее рисунка они начали выкрикивать вещи,которые она могла нарисовать, и даже позволили Натану и Валери помочь. Игнорировать ошеломленное выражение лица Натана, сидящего рядом с его возлюбленной, было трудно, но Валери справилась ради детей, и, к счастью, у Натана было достаточно здравого смысла, чтобы знать, как правильно вести себя в больнице. Когда они познакомились с детьми поближе, Лэнсер и медсестра остались снаружи, чтобы наблюдать из окна, решив, что лучше не вмешиваться в неуверенную мирную атмосферу, созданную студентами. Класс легко устроился, но Кван успел заметить, что последний ребенок отказывается выходить из угла, в котором он спрятался. — Эй, ты не хочешь поиграть? — спросил он, привлекая внимание студентов и детей. — Флориану ты не нравишься, — хихикнула девочка в парике, вставляя розовую полоску в рыжие волосы Майки. — Он не хочет играть с нами? — Спросила Полина, с улыбкой протягивая цветной карандаш. Ее доброта была вознаграждена свирепым взглядом. — Флориан никого не любит, — пожал плечами мальчик, уговаривавший ее рисовать. — Он никогда не хотел играть. Мальчик в углу не клюнул на приманку. Вместо этого он ухмыльнулся им и обвел взглядом комнату, внимательно наблюдая за всеми своими острыми глазами. Он сделал паузу, и группа, делавшая прическу, поверила, что наконец-то поймала его взгляд. Флориан медленно разогнул ноги и встал. Он был маленький, по крайней мере меньше остальных детей, и подошел к подростку, застывшему в дверях. Класс наблюдал, как выражение лица Дэнни Фентона, казалось, упало. Как будто он отчаянно надеялся, что никто из детей не подойдет к нему. Флориан молча смотрел на Дэнни, а класс Лэнсера с благоговением наблюдал, как он поднимает руки, чтобы его подняли. Дэнни колебался не более секунды, прежде чем наклонился и взял ребенка на руки. — Флориан, как и ты! — взвизгнула девушка, на мгновение отвлекшись. Она взволнованно трясла Дэша за плечи. Дэш рассмеялся. — Понятно! Понятно! — ответил он, повернувшись к Фентону. - Похоже, ты поймал одного, Фентон. Улыбка Дэнни была чрезвычайно натянутой, и все присутствующие — кроме детей до десяти лет — должны были спросить, любит ли он детей или нет. — Похоже на то, не так ли? — сказал он тоном, не отрывая широко раскрытых глаз от ребенка, лежащего у него на руках. Удивительно, но именно Кван пришёл ему на помощь. Он увидел, как неловко Дэнни, и встал, раскинув руки. — Ты хочешь, чтобы я взял его с собой? Флориан мгновенно отреагировал, повернув голову к изгибу шеи Дэнни. — Нет! — воскликнул он, впервые заговорив. — Да ладно тебе! Я обещаю, что ты тоже повеселишься со мной. Флориан нежно помотал головой, отводя один глаз, чтобы посмотреть, видит ли его Дэнни. — Хорошо, — Дэнни улыбнулся на такой детский ответ, но его выражение стало ещё более больным. Кван посмотрел на Дэнни, ища знак, но подросток просто покачал головой и достал рукой до тонкой ладони Флориана. — Всё нормально. Ему будет нормально со мной. Класс обменялся взглядами, прекрасно зная, что он не тот ребёнок, о котором они волновались. Прежде чем Лэнсер подтвердил школьную поездку, Дэнни показал нежелание ехать. Его одноклассники думали, что это потому, что оба его лучших друга поехали раньше, по причине стандартного класса и плохой удачи в выборе, но это нежелание не исчезло даже после известия. Фентон был странным, но это была важная поездка, поэтому они были удивлены его нежеланием ехать. В остаток времени Дэнни и Флориан сидели вместе на кроватях. Студенты наблюдали очень пристально, но никто больше не говорил. Иногда студенты слышали, как Дэнни подпевал ребёнку тихим гудким мычащим звуком, которого они никогда раньше не слышали. Флориан, казалось, знал его и когда пришло время уходить в другую комнату, они оба мягко пели это. Девочка, добавлявшая заколки в волосы Стар заметила: — Я слыш’ла эту ран’ше, — сказала она, глядя на Дэнни. Её друг кивнул. — Я тоже. Дэш тронул их за нос, заставив их засмеяться. — Они ставят музыку для вас, ребята? — оба ребёнка помотали головами. Мальчик, который рисовал сердечко на Валери, прокомментировал с другой стороны комнаты: — Ты пела это во сне. — Не-а! — воскликнула девочка. — Ты тоже! — её друг ответил, указывая на неё, — Ты говоришь никогда, но ты пела. Я слышал это. — И ты, — мальчик рядом с Валери сказал снова. Прежде чем два младших ребёнка могли ответить, он объяснил: — Вы всегда говорите во сне, но когда вы переехали в одну с нами комнату, вы бурчали это. Девочка рядом с Дэшем улыбнулась ей — Это так плохо, говорить во сне? — спросил он, засмеявшись, когда она обиженно посмотрела на него. — Мне не н’авится эта пес’я б’льше, — ответила она, смотря в землю, — мне н’ н’жна эта песня бо’ше, — студенты, которым не нравилось выражение её лица, были благодарны, что Лэнсер и медсестра вышли, чтобы не прерывать их. Главная медсестра вежливо извинилась, но сообщила им, что у них ещё есть немного групп для посещение, прежде чем они отправятся домой. Класс поднялся и отошёл от своей группы и обнял каждого ребёнка на прощание. Дэш, Майки и Стар попытались снять заколки со своих волос только чтобы быть остановленными детьми. Они были уверены в красоте студентов и запрещали им снимать их. Подростки были тронуты и решили, что выглядеть как проект детсадовца не самое худшее, особенно если это на один день. На самом деле, Майки нравились розовые заколки, и Стар была рада заколке-бабочке в волосах. Последним, кто ушёл, был Дэнни, который обрывал протесты ребёнка на своих руках. — Прошу, не бросай меня, — прошептал Флориан, сильно вцепляясь в белую футболку Дэнни. Подросток донёс его до двери и выглядел так, будто ему нужна была помощь остальных. Главная медсестра попыталась взять ребёнка к себе, но он начал кричать. — Я никогда не видела, чтобы он вёл себя так раньше! — воскликнула она, извиняюще глядя на Дэнни. — Это совсем не проблема, — сказал Дэнни. Он посмотрел на ребёнка, — Флориан, мне надо идти. — Пожалуйста, нет. Мне страшно. — Я знаю, что ты напуган, — прошипел Дэнни, обнимая Флориана и гладя его голову, как будто пытаясь защитить, — Но я обещаю, всё будет хорошо. Ты не будешь бояться больше. Флориан сделал глубокий вдох, прежде чем кивнуть и расслабить свою смертельную хватку. Он тут же был отделён от подростка главной медсестрой, которая клялась, что он больше не устроит сцены, пока сажала его рядом. Дети смотрели на двери, когда класс вышел. Студентам было действительно грустно уходить и они надеялись, что все посещения не будут такими трудными, а если будут, то это до-о-олгий день. Эти дети были слишком маленькими, чтобы думать о смерти. К счастью, никто из них, казалось, не думал об этом во время визита. Дэнни шёл позади группы. пока они следовали за главной медсестрой в главный холл, класс мог слышать эхо голосов Дэнни и Флориана, поющих песню, которая казалась их уникальным прощанием.

ОоОоОоОоОоОо

Как все студенты Парка Дружбы и думали, день шёл медленно и больно. После каждой группы становилось всё тяжелее и тяжелее покидать детей, которых они навещали. Кое-что они заметили: каждый раз, когда у Дэнни Фентона был шанс войти, он оставался у двери. Иногда дети бежали к нему, но чаще просто игнорировали его. Иногда были случаи, когда дети, которые игнорировали всех остальных, бежали к Дэнни, и все одноклассники могли видеть, насколько больным его лицо было в тот момент. Они всегда знали, что Дэнни Фентон был другим, но видеть это различие вне Парка Дружбы, было новым. Их финальная остановка была в комнате Эмили Монсуэре, которой было двенадцать и она была единственным жителем комнаты 314. — Она наш чудо-ребёнок, — сказала главная медсестра, идя по коридору и улыбаясь коллегам, — Мы использовали новые способы лечения детской лейкемии — которые были неизвестны до этого года, — но её волосы не только остались после начала лечения, но она и стала показывать признаки восстановления сразу после недели! Медсестра остановилась в дверях. — Она дает всем нам надежду на младших. Хотя другие дети показали признаки нового лекарства, исцеляющего их, ее выздоровление было самым быстрым. — Она повернула ручку и осторожно толкнула дверь. — Эмили, милая? Ты не спишь? Услышав ее движение вперед, класс шагнул в комнату и был почти поражен песней, которую напевала девушка, лежащая на кровати. Это была мелодия, которую Дэнни и несколько других ребят гармонировали с тех пор, как пришли сюда. Конечно же, выражение лица Дэнни было страдальческим, и он попытался отодвинуться подальше от пациента. — Добрый день, Эмили, —поздоровалась медсестра. — Как ты себя чувствуешь? Эмили прервала свое пение достаточно надолго, чтобы ответить. — Так же, что и всегда. Все болит, а от меня пахнет канализацией, — фыркнула она. Классу уже нравилась ее индивидуальность, и, похоже, медсестра тоже находила ее забавной. — Эти дети здесь, чтобы встретиться с тобой. — Отлично, еще гости, - сказала она, склонив голову набок. Она на полсекунды остановилась на Дэнни, но продолжала изучать обитателей своей комнаты. Старшая медсестра тихо извинилась и последовала за Лэнсером на улицу. Дэш выглядел так, будто хотел снова взять инициативу на себя, но как только дверь закрылась, пациент заговорил первым. Ее голова кружилась, пока она не сосредоточилась на Дэнни. — Я ведь умру, не так ли? — спросила она. Ее вопрос заставил всех замереть на полминуты. Ее тон был таким ровным и уверенным, что у них не было достаточно времени, чтобы прийти в себя, прежде чем она заговорила снова. — Ты не должен лгать мне, — сказала она, все еще глядя на подростка, отчаянно пытающегося спрятаться в задней части группы. — Я не так молод, как другие дети. — Тебе двенадцать, — выдохнула наконец Валери. Эмили пожала плечами, капельница в ее руке следила за ее движениями. - — Все достаточно взрослые, чтобы умереть, так что я думаю, что достаточно взрослая, чтобы знать, когда. — Ее глаза оторвались от Валери, чтобы снова посмотреть на Дэнни, когда она спросила: — Я умру, верно? Пауза, а затем Дэнни сказал: — Да. Эмили фыркнула, как будто знала ответ с самого начала. — Рисунки. — Фентон, ты не можешь просто сказать что-то подобное! — Прошипел Дэш, поворачиваясь к младшему подростку, который встретил его сердитый взгляд. — Эй, радуйся, что он сказал это только мне, — защищалась Эмили. — Я уверена, что он мог бы сказать то же самое и остальным. Я слышу эту чертову песню снова и снова с тех пор, как вы здесь появились. — А потом двенадцатилетняя девочка, которой только что сказали, что она умрет, начала петь песню Без слов. Мелодия была громче, чем Дэнни напевал ее, и звук разнесся по коридору, потому что внезапно ему вторили другие маленькие голоса. Дэнни пели вместе с другими. — Хватит, — взмолилась Полина, положив руку на плечо Дэнни. — пожалуйста, — Подросток послушал ее, но навязчивая мелодия отдавалась эхом, даже когда другие голоса медленно затихали. — Сколько у меня? — Задумалась Эмили торжественным тоном. — Минуты. — Ух ты, это вообще похоже на нулевое время, — засмеялась Эмили, прикрывая глаза локтем. — Моя мама все еще идёт за едой. Я даже не успеваю попрощаться. — Она открыла лицо, чтобы показать классу, как сильно она потрясена. — Это причинит ей такую боль. Они думали, что я поправляюсь. Дэнни прошел мимо растерянных и слегка испуганных одноклассников и остановился у ее кровати. Его рука потянулась, чтобы схватить ту, что не была прикреплена к капельнице, но он ничего не сказал, и Эмили продолжала заполнять тишину своими словами, словно пытаясь сохранить свое присутствие в сознании этих незнакомцев. — Ты знаешь эту песню, и они ее слышат. Доктора нас не слышат, но иногда наши голоса звучат так громко, — торжественно прошептала она, указывая на испуганных студентов. — Что за жизнь вы ведете, ребята, которая позволяет вам слышать звуки мертвых? Когда его одноклассники внезапно осознали значение этой песни, Дэнни попытался улыбнуться девушке. — Мы видим мертвых людей. Испуганный смех Эмили прорезал тишину, но не помог снять напряжение. — Ладно, держи свои секреты при себе, но у меня нет времени никому рассказывать, — хихикнула она слегка истеричным тоном. Она успокоилась и оглядела комнату с подростками. — Вы не должны так печалиться, по крайней мере, я не одна. Словно внезапно осознав, что эта девушка вот-вот потеряет свою жизнь, они бросились вперед, чтобы окружить ее. — А какие у тебя родители? — Спросила Полина, положив руку на костлявое плечо девушки. — Просто я, мама и моя сестра. Они такие любящие и заботливые. — Какие у тебя любимые вещи? — Майки запаниковал, слова рвались вместе, когда он отчаянно пытался впитать ее присутствие, прежде чем оно исчезнет. Эмили была счастлива ответить: — Голубой цвет, золотые рыбки — крекеры и животные, — и я очень люблю волейбол. Я никогда не побеждала, но команда была добра ко мне Следующим спросил Дэш: — Как ты в школе? — Я ненавижу науку, но математика всегда была для меня забавой, — сказала она, глядя на их лица, когда некоторые из их выражений рухнули. — Я хотела стать инженером. Может быть, полететь на Луну. — Я тоже, — внезапно выдавил Дэнни. Эмили посмотрела на него и сказала, что у них, должно быть, много общего. Взад и вперед студенты задавали вопросы о ее жизни, и она с радостью отвечала на них так же охотно. Когда ответы начали затихать, класс оказался наполовину на ее кровати и каждый касался небольшой части ее тела. Эмили начала улыбаться им всем, но закончила с пустым выражением лица. Часы на стене издавали тихое тиканье на заднем плане, напоминая студентам о неотложности ситуации. Эмили вдруг напряглась. Она стряхнула с головы руку, которая гладила ее по волосам, и повернулась к Дэнни с потерянным выражением лица. — Ты можешь мне помочь? — умоляла она. Для всех присутствующих было печально, что ее последние слова были криком о помощи, на который они не могли ответить.

ОоОоОоОоОо

Звук, который издает машина, когда она выравнивается, будет единственным, что второкурсники Парка Дружбы слышат в своих кошмарах в течение следующих нескольких недель. Слухи быстро распространились среди групп в больнице, и довольно скоро Парк Дружбы был известен как группа, чей пациент умер у них на руках. Врачи и медсестры были в истерике, но ничто не могло сравниться с истерикой матери Эмили Монсуэре, когда она вернулась с любимым блюдом своего ребенка. Они всё ещё слышали её крики. Лэнсер быстро вывел их из этой ситуации. Было единогласно решено, что они должны вернуться домой как можно скорее, и они молча погрузились в автобус. Дорога домой была полна размышлений. Ни один звук не нарушал тишины, пока Полина вдруг не наклонилась вперед и не всхлипнула: — Это нечестно, — с такой громкой уверенностью, что все вздрогнули. — Мисс Санчез, — тихо прошептал Лэнсер, зная, что она ничего не может сделать, чтобы облегчить боль его ученика. Однако, похоже, это сделал кто-то другой. — Флориан, ему шесть лет, он любит Орео и читает книги о природе, — объявил Дэнни Фентон, скрестив руки на груди и продолжая смотреть в окно. — Восьмилетняя Саиша любит розовый цвет, зебр и игрушечные машинки. Джонатан, четыре года, любит рисовать и синий. Четырехлетняя Кэтлин любит мягкие игрушки и синий цвет. Адриан, десяти лет, любит играть в монстра, писать и рисовать пальцами. Один за другим Дэнни перечислил всех детей, с которыми он больше всего общался, их возраст и любимые вещи. Наконец, он дошел до конца и посмотрел на студентов, с которыми она провела свои последние секунды, и сказал: — Эмили, двенадцать лет, и самая храбрая девочка, которую мы когда-либо встречали. — Он воспользовался моментом, чтобы посмотреть каждому из них в глаза. — И та, кого мы никогда не отпустим. Смерть не была чем-то легким, чтобы пройти мимо, но когда подростки из самого призрачного города в Америке возвращались домой, они слушали напев Дэнни, когда он пел песню мертвых, и были утешены крошечным эхом детских голосов, которые следовали за ним.