God will never miss you

      Прошла первая учебная неделя. Осень продолжала окрашивать город в свои любимые цвета, ветер сменился на северный. Джерард продолжал исправно ходить в школу, делать домашнее задание, изредка рисовать. Но его мысли не покидал таинственный, дерзкий новый знакомый, который за всю неделю ни разу не показался в школе. Мальчик никогда не испытывал такого интереса к людям. Личность некого Фрэнка Айеро медленно поглощала его. Он вызывал в неопытном, юном Джи слишком яркие и странные чувства. Мальчик не понимал Фрэнка, но хотел разгадать его душу. Он видел жестокость, хладнокровие Фрэнка, и ему хотелось растопить лед в чужом сердце, видел его неверие, скептицизм и хотел показать, что жизнь не такая, какой Айеро её видит. О, бедненький Джи, однажды ты поймешь: он был прав, всегда и во всем прав. Он видел жизнь без прикрас, без розовых очков, без идеального фильтра. Фрэнк мог тысячу раз заклеймить свет ненавистью и презрением и каждый раз был бы в праве сделать это. Но Джерард так не думал, и твердо решил спасти душу Фрэнка, который казался ему хорошим в глубине души. Джи всех считал хорошими. Для начала он планировал подружиться с Фрэнком. И это первый раз, когда он нарушит родительский запрет. Но он делает это из благих побуждений, не так ли? А значит, ничего страшного, и Бог его простит. А вот отец — вряд ли. Если он, конечно, узнает.       Началась вторая учебная неделя. Ученики пытались не заснуть на уроке литературы, когда дверь распахнулась, и внутрь влетел никто иной, как Фрэнк Айеро. Джи отметил его сменившийся стиль. Парень был одет в классические брюки и белую, помятую рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц. Щеки раскраснелись, красный галстук свободно болтался на шее. Но нужно отметить, пиджак с эмблемой школы Фрэнк так и не надел,и вместо классических туфель на ногах были армейские ботинки. Кроме тоннелей в ушах и колечка в губе, не было никаких аксессуаров. Хотя его татуировки все еще притягивали внимание.       — Мистер Айеро? — недовольно произнес учитель, — вы в курсе, сколько времени? Вы выглядите... помято.       — Вы часы забыли? — вежливо поинтересовался тот, — конечно, я могу подсказать время.       — Что вы себе позволяете? Вы опоздали на двадцать минут! Где вы были всю неделю? — учитель медленно начинал закипать.       — Я болел, — Фрэнк пожал плечами и направился к своей парте. Джерард робко сдвинул свои вещи, чтобы ему не мешать. Весь боевой настрой пропал, как только он увидел Айеро. Каждый раз, находясь рядом с ним, он чувствовал какой-то безотчетный страх, смешанный с благоговением. Мальчик был готов прыгать на одной ножке и лаять, стоит Фрэнку только приказать. Джи чувствовал стальной стержень в этом человеке и боялся. Но нужно с чего-то начинать.       — Привет, — тихо сказал Джи.       — Доброе утречко, — улыбнулся Фрэнк. Похоже, сегодня он безобиден. Отлично. Джерард хотел приступить к исполнению своего плана. Но чуть позже. Фрэнк нервно постукивал кончиками пальцев по парте, оглядывая класс. Ученики то и дело оборачивались, чтобы «незаметно» взглянуть на него. Айеро замечал это и только снисходительно ухмылялся.       — Все? Все теперь пришли? — спросил учитель, обращаясь к классу, — кого нет? — тишину класса неожиданно нарушил прокуренный голос.       — Бога.       — Мистер Айеро! — почти взвизгнул преподаватель, — сил моих нет больше! Отправляйтесь к директору, немедленно! — Фрэнк не сдвинулся с места, а учитель продолжил занудно рассказывать что-то об английских авторах. Ученики с осуждением и непониманием поглядывали на панка.       — Святоши, — пробубнил он себе под нос.       — Они просто пытаются прожить эту жизнь так, как того требует мораль, — тихо ответил Джи, — как и все мы.       — Зачем? — с искренним недоумением спросил парень.       — Что зачем? — не понял Джер.       — Зачем быть хорошим, — Фрэнк склонился к бледному уху мальчика, обдавая его горячим дыханием, — если Бога нет?       — Есть, — ответил мальчик, начиная понимать, что будет трудно пробить эту броню.       — Докажи.       — Это не требует доказательств. Важна лишь вера, — Фрэнк засмеялся.       — Ясно, — и все. Никаких колких замечаний... ничего. Повисла тишина, прерываемая только противным голосом преподавателя.       — Ты девственник? — Джерард выронил ручку, которая тут же укатилась под парту, и залился краской.       — Зачем ты спрашиваешь? Это... не твое дело, — пробубнил Джи, не зная, куда деть себя от смущения, и полез доставать ручку, которая, как на зло, укатилась за ногу Айеро. А он даже не планировал помогать.       — Мистер Уэй? Что вы там делаете? — недовольно спросил учитель.       — Не обращайте внимания, сэр, — откликнулся Фрэнк, съезжая вниз по стулу и кладя руку на затылок мальчика, не давая ему подняться из-под стола, — я показываю ему прелести сексуальной жизни.       Джерард резко тряхнул головой, высвобождаясь из хватки и вылезая из-под парты под смех одноклассников, красный, как галстук на его шее. Ученики многозначительно смотрели на парней, и это было чересчур для ранимого Джи.       — Сэр, можно выйти? — мужчина кивнул. Джер направился к выходу из класса, слыша за спиной смешки. Как он вообще мог хотеть подружиться с эти человеком? Джерард пошел в сторону мужского туалета, чтобы смыть стоящие в глазах слезы. Может быть Фрэнк делает все это, чтобы заглушить собственную боль? Ведь он совсем недавно остался сиротой...       — Джерард? Все в порядке? — послышался обеспокоенный голос за спиной. Джи обернулся.       — Мистер Рэнтман? — мужчина, обнадеживающе улыбнувшись, подошел ближе и положил руку Джеру на плечо.       — Хей? Парень, не волнуйся, в любом случае, все будет хорошо. Расскажешь, что случилось?       «Все-таки я не ошибся, он хороший человек», — подумал мальчик. Хотя ему все казались таковыми. По крайней мере в душе. Джер не успел толком ничего ответить, как раздался голос.       — Мистер... как вас там, а вы что тут забыли?       — Уж точно не забыл отчитаться перед вами, мистер Айеро, — ох, этот язвительный тон. Учитель и ученик смерили друг друга презрительными взглядами. Фрэнк чувствовал себе подобных. Он чувствовал людей с прогнившими душами.       — Оставьте нас, нам нужно договорить, — приторно улыбнувшись, сказал Фрэнк. Преподаватель настороженно посмотрел на них и, хмыкнув, вышел.       — Зачем ты его прогнал? И зачем пришел? — спросил Джи.       — Он мне не нравится. Он плохой человек, а пришел я...— Фрэнк опасно близко подошел к напуганному мальчику, — разве ты не хотел, чтобы я пришел? Думаю, ты хотел продолжения..— Фрэнк продолжал приближаться, пока не загнал Джера в угол.       — Что..что ты делаешь? — вот теперь Джерарду было страшно. Он выставил вперед согнутые руки, пытаясь помешать парню подойти, хоть понимал, что силы неравны.       — Разве это не очевидно? — панк перехватил его запястья, разводя руки в стороны и прижимая Джи к стенке всем телом, — ты такой сладкий, Джаред, — он перешел на шепот, касаясь губами покрасневшего от стыда ушка Джера.       — Я Джерард! И ты говоришь, что мистер Рэнтман — плохой человек? Отпусти меня, не делай... пусти, — он оборвал сам себя, готовый разрыдаться от страха, отчаяния и осознания своей беспомощности.       Айеро обхватил губами мочку нежного ушка, но тут же выпустил. Опустив голову, потерся носом о его мягкую, бледную шею, цепляя кусочек зубами. Но вместо реакции, которую Фрэнк всегда получал, он почувствовал, как мальчик дрожит. И дрожал он далеко не от возбуждения.       — Тихо, не истери, Джерард. Я шучу, окей? Я могу быть сколько угодно аморальный человек, но я не насильник и не убийца, договорились? Я ж не думал, что вы все такие неженки и начинаете сразу рыдать.       — Ты что...ты... ты, — Джер продолжать всхлипывать. Его раздражало это, но он не мог остановить себя.       — Не истери, — грубее сказал Фрэнк и отошел в сторону.       — Ты... — Джи глубоко вздохнул, беря себя в руки, — ну, это... тебе нравятся... ты... — Фрэнк наигранно-опасливо начал озираться по сторонам.       — Гей? — шепотом спросил он. Джерард стыдливо кивнул, — нет, я не гей.       — Почему тогда ты полез ко мне?       — Тебе всегда нужно докопаться до сути? — раздражение было явно слышно в голосе Фрэнка, — во-первых, я прикалывался. Во-вторых, я просто человек, которому без разницы кого трахать, главные критерии, чтоб был симпатичный и принадлежал человеческой расе.       Джерард задумался. Может, парень действительно настолько плох, насколько кажется? Но ведь люди же могут меняться, да? Стоит по крайней мере попытаться его изменить. Стоп, Фрэнк только что назвал его симпатичным? Хотя он же шутил, он же не собирался с ним спать. Да? Его не должны волновать эти вопросы, ему не должно быть никакого дела до Фрэнка. Но что-то необъяснимое тянуло к нему. Джи поднял глаза и поймал взгляд Фрэнка. На секунду ему показалось, что он знал эти ореховые глаза раньше, чем все остальное. Они были в его подсознании с самого рождения.       Их затянувшееся молчание прервал звонок с урока.

***

      Весь оставшийся учебный день прошел незаметно. Джерард все так же ходил поодаль от одноклассников, повторяя материал, а Фрэнк... Он стал местной звездой, знаменитостью. Каждый хотел с ним подружиться, а он и не против был. Он мило общался со всеми учениками, смеялся, флиртовал ? . А в Джи зародилось неизвестное ему ранее чувство. Хотя... Он прежде чувствовал это только в отношении брата, когда родители обращали свое внимание только на младшего. Зависть. Почему с ними Фрэнк такой милый, а об него тушит сигареты, издевается и зажимает в туалете? Джерард думал, что теперь не отмоется от этого позора. Это все слишком... неоднозначно. На уроках он стал молча сидеть рядом. Но то, как Фрэнк опозорил его перед всем классом... Джи уронил голову на руки. Прав был его отец, Джерард не должен был связываться с ним. Однако, что если Айеро действительно нужна помощь?       Когда уроки закончились, студенты толпой выбежали на улицу. Джерард, замотавшись в шарф, вышел навстречу осеннему солнцу, ласкавшему своими едва теплыми лучами лица учеников. На улице стояла теплая, безветренная погода. Джи заметил, как у резных ворот школы курил Фрэнк. Интересно, сколько сигарет в день он выкуривает? Или пачек? Мальчик решил больше не медлить, вдохнул полной грудью и, набравшись храбрости, направился к нему.       — Привет! Слушай, наше знакомство началось очень... странно? Давай попробуем познакомиться заново. Привет, я Джерард Артур Уэй, — Фрэнк скептично поднял одну бровь.       — То есть, теперь ты хочешь со мной дружить? С аморальным, неверующим, грубым и нетактичным мной?       — Я думаю, что ты не такой, каким кажешься.       — И какой же я? — с насмешкой спросил Айеро.       — Ты не такой плохой, каким хочешь казаться, — робко сказал Джи, опустив глаза.       — Черт, не надо вот этого. Знаешь, кто мне говорил всегда эту фразу? Девушки, когда я вызывал им такси после секса, а они не хотели уезжать. Фу. Они никак не могли смириться с тем, что это просто перепихон. Эй, ты там все еще хочешь со мной дружить? — Джерард смотрел на свои ботинки, снова отчаянно краснея.       — Почему ты так грубо ведешь себя со мной, а с другими — нет?       — Джерард, сегодня последний день, когда я такой добрый. Больше я не дам устраивать себе викторину. Это последний вопрос, на который я отвечаю. С другими я могу говорить все это. Они лишь строят из себя святош, но они не такие. А ты... Блять, ты слишком хорошенький. Мне не о чем с тобой говорить, у нас нет ничего общего. Ты сам не захочешь общаться со мной. Они хотят. Мне наплевать на людей, на то, что они думают. Я не буду ни под кого подстраиваться. Они хотят это все слушать — пожалуйста, я не запрещаю. Но я не хочу каждый день слушать нотации.       — Разве плохо быть хорошим?       — Нет, не плохо. Плохо быть хорошеньким, Джерард. Плохо быть наивным, плохо быть ханжой, консерватором. А ты именно такой. Ты слабый. Там, в туалете, ты просто разрыдался. Да, я шутил. Но ты даже не пытался дать мне отпор. Ты. Слабый. И меня это бесит, я терпеть не могу слабых людей, — Фрэнк бросил сигарету под ноги, — ciao, так сказать.       Джерард пошел домой, его терзали мысли. Он слабый? Неужели Фрэнк прав? Но в чем был смысл давать ему отпор? Силы не равны изначально. Но, значит, Айеро прав. Он слабый. Так странно было это впервые осознавать. Фрэнк рушил заложенные в юной голове стандарты, а это всегда пугает.       Этим вечером Джи снова сидел за столом с семьей. Тишина нарушалась только пережевыванием пищи и задумчивыми вздохами Майки. Уэй-старший снова боялся поднять взгляд на родителей.       — Джерард? — начал Майки, — а о чем ты разговаривал сегодня с Фрэнком? Я видел вас после школы, — Джерард медленно прикрыл глаза, считая секунды до стихийного бедствия.       — С Фрэнком? Фрэнком, прости, Айеро? — с яростью в голосе спросил Дональд.       — Я... он спросил меня о з..завтрашнем расписании, — это первый раз, когда он соврал.       — Ты не умеешь врать, что было ему нужно? — заорал отец.       — Я... я хотел познакомиться с ним, — Джи зажмурился, ожидая крика или удара.       — Ты вообще в курсе, кто он такой?       — Да что с ним не так? — спросил Джи, — объясните мне, пожалуйста.       — Его отец был замечен с наркотиками и женщинами легкого поведения! Не один раз!       — Но Фрэнк — не его отец.       — Да, Фрэнк другой. Фрэнк хуже. Он сегодня... Сегодня перед уроками он... — Дональд поморщился и сделал паузу, — он был пойман за половым актом с одним из учеников. С парнем, Джерард. Ты понимаешь, как это плохо? Насколько сильно его влияние? Он переспал с учеником католической школы, с тем, кто верит в Бога и соблюдает посты.       — Что?.. — Джерард потерял дар речи. Так... Что если он не прикалывался тогда, в туалете? Слова отца объясняют его опоздание, помятый вид утром, вопрос о девственности... И да, его влияние действительно сильно. Они знакомы меньше месяца, но за это время он впервые соврал, он перечил отцу, он ослушался родителей. Но он даже не мог подумать, что Фрэнк окажется настолько отвратительным! Вступить в связь с парнем... Это омерзительно, — прости меня, отец. Я не знал.       — Чтобы я больше не слышал о том, что вы общаетесь. Уяснил?       — Да, отец.       Джерард направился к себе в комнату на втором этаже. Он закрыл за собой дверь и, взяв блокнот, начал рисовать. Он попытался ни о чем не думать и просто рисовать. Но когда нарисованный на бумаге глаз напомнил ему карамельный цвет глаз панка, он тут же отложил карандаш. Почему этот человек так плотно обосновался в его голове? Но ко всем вопросам об Айеро добавился еще один: что заставило его вступить в половую связь с парнем? Это же так отвратительно. Хотя... То, что делал Фрэнк в туалете не было неприятным. Если бы Джер так не перепугался, то, может быть, ему бы даже понравилось. Интересно, каково это вообще — хотя бы целоваться? А секс? Поцелуй с парнем? Джи ужаснулся этих мыслей и тут же закрыл глаза, начиная читать молитву. Одни только мысли заставляли его чувствовать себя грязным и запятнанным. Ему нужно было искупление.

***

      На следующий день перед уроками всем студентам нужно было посетить службу. Джи стоял с закрытыми глазами, самозабвенно читая заученные слова и осеняя себя крестным знамением.       — Единственное, чем меня всегда привлекали храмы — это их убранство, — Джи вздрогнул от голоса рядом с собой. Фрэнк говорил с кем-то из его одноклассников.       — Тебя никогда не трогала атмосфера здесь? — спросил тот. Джер узнал голос Пита.       — Я не чувствителен к этому. Хотя если взглянуть на все с другой стороны... Святые отцы постоянно задвигают что-то про помощь нуждающимся, но посмотри на все это. Ты можешь представить сколько это денег? Неужели не лучше отдать их бедным, чем возводить золотые соборы, чтобы поклоняться невидимому идолу? Но все еще отдаю должное — это до безумия красиво и изысканно.       Джерард ненавидел себя за то, что начинал видеть смысл в словах Айеро. Когда он только услышал то, о чем говорил парень, то думал, что тот просто груб и невежественен. Но похоже, он был достаточно умен, и чем больше слушаешь, тем больше понимаешь. И правда, неужели не лучше отдать бедным?... А Фрэнк был просто безжалостен. Он не останавливался.       — Религия аморальна. Отчасти. Вот взять, к примеру, посты. Люди, чтобы доказать свою преданность, приносят в жертву свое здоровье. Зачастую. Особенно пожилые. Им не хватает витаминов, им бы питаться нормально, а они следуют правилам, которые написал никому не известный человек. Или не совсем человек, не суть. Да и я уже говорил про возведение храмов... Если Бог есть, и все так, как сказано в Писании, то Он — просто психопат с манией величия. Кстати, ты же помнишь за что был изгнан Дьявол? Он тоже хотел быть лидером, а не простой овечкой, служащей Богу. В его действиях гораздо больше смысла.       — В твоих словах есть логика, — согласился Питер, — но я все еще верующий, не забывай. Кстати, слухи правдивы?       — Смотря какие, — заметил Фрэнк.       — Ты правда трахнул Дерека в туалете?       — Да.       — Оу, прикольно. Можно поинтересоваться? Ты его долго уламывал? Тебя неделю не было.       — Я его не уламывал. Мне почти делать ничего не пришлось. Нужно было просто быть собой, — Фрэнк самодовольно ухмыльнулся, — и я взял его номер еще неделю назад. Так что нет, он не набросился на меня за пять минут общения.       Джерарду хотелось закрыть уши. Это так грязно, так мерзко, а они говорят об этом, как будто обсуждают завтрак.       — Чуваааак, — усмехаясь, протянул Пит, — если ты исповедаешься, сколько грехов набежит? Я готов поставить счетчик.       — Сомневаюсь, что знаю, как называется это число, но там очень много нулей, — со стороны Айеро послышался смешок, — но надеюсь, я успею умереть до того, как мою душу успеют спасти.       Джерард вздохнул и отошел в сторону, чтобы не подслушивать. Правильно говорят, ты можешь пытаться спасти утопающего. Но ровно до того момента, как он начнет тянуть тебя за собой. А Фрэнк медленно, но верно затаскивал Джи во тьму, не прикладывая к этому никаких усилий. Но что, если он просто разоблачал ложь? А может, краски этого мира всегда были темными? Может, мальчика всегда обманывали, что цвет, который он видит — белый?...