God will never miss you

      Очередной день в школе начался для Джи просто замечательно. Первым уроком было Слово Божье. Джерард сидел за партой, слушая лекцию учителя и вникая в каждое произнесенное слово. За окном шумел ветер, и только он прерывал говорившую женщину. Преподавательница уже была в возрасте, черты её лица были строгими, седые волосы, глубокие морщины. Голос был уверенным и властным, так что никому не хотелось прерывать ее.       —...Кто делает грех, тот от Диавола, потому что сначала Диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела Диавола. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети Диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего...*       Джи слушал это, словно вспоминая о своем предназначении, о том, что он не должен поддаваться страстям, не должен поддаваться искушениям, злости. «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую», — заповедал Иисус. Но разве мальчик последовал этому правилу вчера? Неужели он поступил так, как хотел бы Бог? Джи должен был смириться со своей участью и простить обидчика, но что он сделал? Он ударил его. Он испугался, проявил малодушие и был готов сделать все, лишь бы сбежать от компании шакалов. Джи уронил голову с растрепанными волосами себе на руки, зажмуривая глаза. Теперь он боялся еще сильнее. Он был просто в ужасе перед предстоящей встречей с Фрэнком. Тот не пришел на первый урок, ибо... Джер не знает. Он просто ненавидит слушать все, что хоть немного касается Бога, так что пока отсутствует. Но мальчик чувствовал, что сегодня Айеро придет. Мысли о ближайшем будущем терзали его, он продолжал обращаться к Богу, умоляя, чтобы тот смягчил сердце такого жесткого парня. Что он сделает, когда увидит Джерарда сегодня? Побьет? Просто наорет на него и пригрозит? Опозорит перед всеми? Изнасилует?.. Бедного, запуганного мальчика передернуло. Точно нет. Тогда он сказал, что не насильник и не убийца. Что ж, два варианта отпадают, но от этого не легче. Да и неужели он не мог соврать?       Оградив от обычного мира, родители не оказали своим детям услуги. Заперев их разум границами Библии, они создали вакуум, выход из которого может оказаться смертельным. Передозировка реальностью происходит слишком быстро, немногих еще удалось спасти. Если бы Джерард с детства знал о жестокости мира, его бы сейчас не пугал появившийся из ниоткуда новый одноклассник. Если бы он познал искушение, его нелегко было бы увести за собой. Если бы он чувствовал любовь своих родителей, его бы не соблазнила притворная забота. Если бы его невинная душа была хоть немного черствее, на её струнах было бы тяжелее играть. Но струнки были слишком мягкими, а инструмент уже находился в руках виртуоза.       Джи до дрожи в руках хотел покинуть душный кабинет, где даже прочтение Священного Писания не успокаивало его. Но будет еще хуже. Его планом на сегодняшний день было ходить хвостом за одноклассниками, побольше находиться на глазах у учителей и избегать походов в туалет. Потом почти бегом добраться до дома и радоваться, что он остался цел и невредим. Вряд ли у Айеро хватит глупости сделать ему что-то на глазах преподавателей. Хотя Джи так и не смог понять, почему того взяли учиться в их школу и терпели все дерзости. А то, что он сделал с бедным Дереком... Глупый, бедный парень, его высекли так, что даже через рубашку были видны кровавые полосы на спине, а на все лето он уедет, чтобы стать послушником в монастыре. Это было бы очень благородно, если бы произошло по его воле. Но Джи все равно не понимал, в чем заключалось наказание. В монастыре он сможет отмолить свои грехи и спасти свою душу.       А что случилось с Фрэнком Айеро? Ничего. Совершенно ничего. Он не подвергся телесному наказанию, опекун не посадил его под домашний арест, он продолжает веселиться и прожигать свою жизнь. Джи считал это крайне несправедливым. Он бы многое отдал, чтобы услышать о заточении парня в каком-нибудь монастыре. Чтобы он смог спокойно идти домой и не думать, что Айеро сейчас неожиданно нападет на него вместе со своими друзьями и затащит в какую-нибудь подворотню, чтобы избить там до полусмерти. Вот так медленно Джи загонялся, доводя себя до безотчетной паники и ужаса. Когда прозвенел звонок, ноги отказывались нести его на урок физики. Но вроде бы мистер Рэнтман хороший человек, он не даст Фрэнку ничего сделать. Кстати, почему он назвал учителя плохим? Ага, конечно, сейчас бы только Айеро и слушать.       Джерард не заметил, как преодолел коридор и зашел в кабинет, он сразу же прошел к своей парте и достал скетчбук, начиная рисовать, чтобы хоть немного успокоиться, и если придет Фрэнк, проявить хотя бы внешнее хладнокровие. В середине перемены дверь тихо приоткрылась и внутрь вошел Фрэнк. Он окинул всех немного надменным взглядом и поздоровался с некоторым людьми (учитель в их числе не оказался).       — Айеро, что с тобой? — удивленно спросил Пит, указывая на опухшую переносицу Фрэнка, которую полностью покрывал синяк.       — В душе поскользнулся, — отмахнулся Фрэнк и последовал к своей парте. Он был абсолютно спокоен, ни один мускул на лице не выдавал эмоций и мыслей. Чего не скажешь о Джерарде. Как только Фрэнк подошел к его парте, он пискнул быстрое «привет» и судорожно отодвинулся на самый край вместе с вещами. Фрэнк обворожительно улыбнулся, — привет.       Джи удивленно посмотрел на него. Неужели он не будет издеваться? Угрожать? Может, он действительно не такой, как о нем думал Джерард? Может, он просто страдает из-за потери родителей? Вот так быстро наивный, невинный мальчик оправдал в своей голове парня, который вчера хотел избить его, отчасти находясь в пьяном угаре. А Айеро достал какую-то книгу и погрузился в чтение, даже не глядя на своего соседа. А что, если это затишье перед бурей? Джерард рвано вдохнул и все-таки начал разговор, все еще боясь накликать на себя гнев одноклассника.       — Ты не злишься на меня? — он осторожно поднял глаза на Фрэнка, заправляя вьющуюся прядь за ухо и краснея от смущения. Айеро в этот момент находил его особенно милым. Его почему-то возбуждала скромность мальчика. Но не трогала остывшего сердца.       — Ты забавный, — и все. Больше Фрэнк ничего не сказал, оставляя Джи в недоумении. О, он умел играть на чувствах. Одна неоднозначная фраза, и он займет местечко в неискушенном разуме на весь день. Джер снова уткнулся в свой скетчбук, боясь сделать что-нибудь не так.       — Итак, решаем задачи с тридцатой по сороковую, сейчас буду вызывать к доске. Итак, первым пойдет... Мистер Айеро, прошу вас, — с ядовитой ухмылкой произнес мистер Рэнтман. Все с интересом обернулись, ожидая остроумный, колкий ответ от Фрэнка, но тот спокойно встал, откладывая книгу в сторону, и направился к доске, по пути забирая у кого-то учебник. Он прочел на ходу задачу и сухо спросил:       — Объяснять решение или просто написать?       — Объяснять, — учитель не скрывал своего желания услышать, как парень сделает ошибку. Однако тот с ледяным спокойствием начал выводить на доске буквы, прописывая «дано». Он начал уверенно объяснять решение, считая прямо на доске особенно длинные числа. Джи поймал себя на мысли, что заслушался парня. Его правда было приятно слушать, когда он не издевался. Четко изложенные мысли, глубокий, прокуренный голос... Когда задача была решена и расписана до каждой мелочи, если прислушаться, то можно было услышать, с какой силой сжал челюсти мистер Рэнтман, ставя хорошую оценку. Фрэнк вернул потрепанный учебник владельцу и занял свое место, снова погружаясь в чтение. А Джи сидел рядом, ведя неравный бой со своим разумом. Он очень хотел поговорить с Фрэнком, но помнил запрет отца и все предыдущие разговоры. Фрэнк сказал, что не хочет слушать нотации, но что если нужно просто говорить на отвлеченные темы? Может что-то получится?       — Ты любишь читать? — неожиданно спросил Джи.       — Да, — довольно холодно, но не грубо отозвался Фрэнк, — мне нравится, что ты можешь отвлечься от жизни.       — Так ты... ты недоволен своей жизнью? — мальчик боялся переступить грань личный вопросов, и тогда Айеро снова скажет, что он имеет парню мозг.       — Нет, я доволен своей жизнью. Просто иногда... всего становится чересчур. Это долго объяснять.       — А что за книга?       — Портрет Дориана Грея, — отозвался Фрэнк, — думаю, ты ее не читал.       — Ну, вообще да. Почему ты так решил?       — Она тебе все равно не понравится. Здесь высказывается много мыслей... довольно далеких от нравственности и религии. Ты не поймешь, — итак, Фрэнк продолжал вести игру. Он закинул одну удочку.       — Послушай, ты меня однажды назвал «верующей занозой в заднице», но я не так помешан на религии, как ты думаешь. Есть много вещей, которые мне нравятся, я не просто безвольная, запрограммированная кукла, — и рыбка попалась на крючок. Фрэнк с садистским удовольствием наблюдал, как Джи пытается убедить его в том, что он интересен, что он чего-то стоит. Сейчас он говорит, что не помешан на религии, о, он даже не знает, что значит эта фраза. Еще немного и он скажет, что Бог — ничто иное, как многолетний идол.       — Вот как? — Фрэнк хищно ухмыльнулся, — чем ты увлекаешься?       Ему не послышалось? Фрэнк заинтересовался им? Может, он просто ищет повод поиздеваться?       — Я... мне нравится рисовать, — неуверенно ответил Джи.       — Покажешь? — мальчик колебался. Он никому не показывал своих рисунков, даже семье. А больше было некому.       — Да, — он робко протянул Фрэнку скетчбук. Татуированные пальцы взяли блокнот, едва ощутимо касаясь нежных рук Джи. Айеро открыл на середине и первое, что он увидел, был ангел. И если забыть скептичное отношение Фрэнка к религии, то в качестве символа — это было прекрасно. Он продолжил листать страницы, рассматривая каждый штрих. Его правда впечатлили работы Джерарда.       — Ты никогда не думал связать жизнь с искусством? — спросил Фрэнк, продолжая листать страницы.       — Нет, я буду врачом, — Джи казалось странным просто спокойно разговорить с Фрэнком, особенно учитывая синяк на носу. Он просто простил ему этот удар? Неужели ему понравились эти рисунки?       — Хочешь помогать людям?       — Это хорошая работа, да. И мои родители хотят...       — Интересный рисунок, — перебил его Фрэнк, показывая на сцену, где Бог, судя по всему, свергает Люцифера в Ад, — но немного... Утрированный, не находишь?       — Почему?       — Ты изобразил Дьявола, как нечто страшное. Как мерзкое, уродливое существо.       — Так и есть, — уверенно ответил Джер, — он уродлив. Грех уродлив.       — Ты же в курсе, что Люцифер был самым красивым из ангелов и архангелов?       — Да, я в курсе. Но это лишь внешняя красота, я изобразил внутреннюю. Кстати, ты слишком хорошо во всем этом разбираешься для человека, который не верит.       — То, что я не верю, не значит, что я не читал Писание.       — А зачем? — удивленно спросил Джи.       — Издеваешься? Это книги, которые правили умами людей на протяжении тысячелетий. Конечно, я читал.       — Оу... Тогда странно, что ты атеист.       — Как раз нет. И кстати, будь уверен — грех красив. Уж я знаю, поверь. Ты слишком наивен насчет устройства жизни. Демоны не выползают из преисподней, Джерард, они спускаются с небес.       — Я все еще уверен, что...       — Так врачом хочешь быть ты или твои родители? — Фрэнк снова перебил. И он сказал эту фразу резче, чем нужно. Эти слова больно ударили по мальчику, который слишком много стал сомневаться в том, что говорят его мама с папой. И он так корил себя за это.       — Я хочу! — громче, чем нужно было, сказал Джер. Пара человек на них удивленно обернулись.       — Как знаешь, — ответил Фрэнк, цинично растягивая гласные буквы. Пора было исполнять план, — ты далеко от школы живешь?       — Нет, — Джи напрягся, вспоминая свои опасения, — мы с Майки обычно ходим вместе.       — Он твой брат? — Джи кивнул, — обычно? А сегодня?       — Он заболел, — мальчик говорил тихо, испугавшись, что может с ним сделать Фрэнк, если он будет один. Айеро протянул ему скетчбук.       — Давай встретимся после школы? Прогуляемся, поговорим?       Джер молчал. Слишком много мыслей в его голове не давали спокойно согласиться. Но Фрэнк спрашивал, это радовало. У Джи был выбор, парень позволял его сделать. Может ли он отомстить за вчерашнее? Да. Но стал бы тогда спрашивать? Джи не знает. К тому же родители ему запретили общаться с Фрэнком. В школе это одно, но он собирается пойти с ним, как с другом. Другом? Просто знакомым. По своему желанию, значит он нарушит запрет. Раны от ремня только зажили на предплечье. Но это всего один раз, да? Ничего страшного не случится?       — Джерард? — похоже, молчание затянулось. Вау, Фрэнк запомнил его имя.       — Хорошо, давай, — Джи неуверенно улыбнулся. А парень поставил в голове счетчик до момента достижения своей цели. Он сам говорил, как ненавидит спать с девственниками, но в этот раз удовольствие приносил не секс. В этот раз главным удовольствием стал азарт, кипящий в грешной крови. Но Фрэнк привык получать свои трофеи.

***

      Джи вышел из школы, уткнувшись носом в теплый шарф. Тонкая куртка совершенно не защищала от ветра, так что кожа мальчика покрылась мурашками, ладони вспотели от волнения. Он озирался, выискивая Фрэнка, который обещал ожидать его на школьном дворе. Парень снова стоял у ворот, выпуская изо рта в воздух клубы серого, горького дыма. Джер засунул руки в карманы, пытаясь хоть немного согреться, и направился к задумавшемуся Айеро. Он боялся, что парень передумал, но тот все-таки ждал его.       — Привет, — снова поздоровался Джи, подойдя к Фрэнку.       — Привет, — расслабленно ответил Фрэнк, — сигаретку?       — Нет, — мальчик смущенно уткнулся в шарф.       — А да, точно, — Фрэнк задумчиво кивнул, — ну, веди. Я провожу тебя до дома.       Джерард снова кивнул. У него как будто пропадал дар речи в присутствии этого парня. Внутренняя сила Айеро словно давила на него. Они молчали. Джи напрягала эта тишина, а Фрэнк умиротворенно делал затяжки, отравляя свои легкие ядом. Пару минут спустя он выкурил сигарету до фильтра и выкинул её в ближайшую мусорку. Джер вспоминал урок физики и вдруг мысленно вернулся на пару дней назад.       — Почему ты сказал, что мистер Рэнтман — плохой человек? — начал разговор Джерард.       — Я чувствую, — ответил тот, — и я кое-что заметил в его поведении. Тебе знать не обязательно, — сразу сказал он, обрубая возможность задавать вопросы, — давай поговорим о чем-нибудь другом. Например... что ты любишь читать? — Джи понял, что давить на него вопросами бессмысленно, максимум, который он может добиться, это Фрэнк снова начнет на него огрызаться.       — Эм... из отвлеченного от религии... Я люблю Шекспира.       — «Ромео и Джульетту»? — усмехнулся Фрэнк.       — Чего ты смеешься? — немного обиженно отозвался Джи, — да, это очень трогательное произведение. Еще «Отелло», наверное. Поучительно.       — Я не смеюсь, — ответил Айеро, — я тоже люблю Шекспира, но не люблю «Ромео и Джульетту». Слишком сопливо на мой вкус, но «Отелло» да, мне нравится. Еще «Гамлет» и «Ричард III». «Ричард III», черт, я его просто обожаю.       — Я не читал, но слышал. Похоже, ты не любишь романтику, — заметил Джи.       — Ненавижу, — отозвался Айеро, — это просто глупо. Хорошо, проясним, я просто пытаюсь познакомиться с тобой поближе, поэтому все это спрашиваю.       — Оу, — Джи смутился. Снова, — зачем? Почему ты решил со мной... подружиться? Ты послал меня недавно.       — И я жалею об этом. Когда ты вчера ударил меня, я понял, что с тобой может быть весело. Ты меня заинтересовал, так что считай моим больным любопытством. Давай поиграем. Игра «правда или правда». Задаем друг другу любые вопросы и честно на них отвечаем. Ты первый, — задорно сказал Фрэнк, неожиданно прыгая, как ребенок, и разворачиваясь лицом к Джерарду. Теперь он шел спиной вперед и иногда озирался, чтобы не врезаться в кого-нибудь.       — Ну, давай, — Джи задумался, что безобидного он может спросить, — сколько тебе лет?       — Это твой вопрос? Ладно. Через месяц 18. Я следующий... что ты любишь? Именно любишь. Давай, первое, что придет в голову, все, что касается религии, не в счет.       — Ну, если это обязательное условие... музыку. Я люблю музыку. Ты правда из Лос-Анджелеса?       — Да, откуда ты знаешь?       — Мне отец сказал. Он был знаком с твоим отцом. Как ты оказался в нашей школе?       — Директор задолжал моим родителям, так что меня взяли без проблем. Надо было сделать все быстро. Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?       — Нет, к сожалению. Родители считают, что я не должен тратить время на это. Но я люблю петь.       — Вау, — Фрэнк присвистнул, — споешь?       — Не сегодня, — уклончиво ответил Джи.       — Тебе холодно? — неожиданно спросил Фрэнк.       — Это твой вопрос? — мальчик опешил.       — Да.       — Тогда да, — Фрэнк молча снял с себя длинное теплое пальто и закутал в него Джерарда, — черт, Фрэнк, не стоит, я в порядке, — Джи попытался скинуть с себя пальто, но Айеро не позволил.       — Тише. Я настаиваю, — он застегнул вещь на одну пуговичку.       — Спасибо, — тихонько ответил Джи, пряча за волосами покрасневшие щечки. Но от взгляда Айеро это не укрылось. Он только ухмыльнулся, но ничего не сказал.       Они шли дальше, обсуждая разные вещи, но только не религиозные вопросы. Фрэнк планировал сначала отвлечь его, а потом уже начать промывку мозгов. Но не сегодня. Еще рано так давить на мальчика. Пусть сначала поверит в человеческое отношение к себе. Фрэнк уже успел сделать вывод, что в семье его не очень жаловали. Джерард, конечно, ничего плохого не рассказывал про свою семью, но Фрэнк видел все по его поведению. Он неплохо научился разбираться в психологии человека, так что раскусить Джера ему ничего не стоило. И было очень просто увидеть на глубине его души скрытую, сильную темную сторону, которую будет не так трудно вытянуть на свободу. Потребуется лишь немного времени, силы убеждения и обаяния. А у Фрэнка этого всего предостаточно.       — Стой, — Джи неожиданно схватил Айеро за рукав и остановил, — я дальше пойду один. Дома мой брат, если он увидит меня с тобой, то может рассказать родителям. Они... не будут рады, узнав это, — Джер снова боялся говорить Фрэнку об этом. Он все еще не мог довериться. Вдруг тот сделает что-то назло?       — Твои родители меня знают? — Фрэнк поднял одну бровь.       — Я же говорю, наши отцы были знакомы. Да и... — мальчик указал на татуировки Фрэнка, — они не будут рады в любом случае... что я общаюсь с кем-то, как ты.       — Я понял, — Фрэнк наигранно вздохнул, — ладно.       — Я был прав, — неожиданно сказал Джерард, — ты не такой плохой, каким хочешь казаться. И не такой, каким тебя описывал отец.       — О, Джерард, — улыбнулся Фрэнк, — я совершенно такой, каким кажусь. На сто процентов. А что твой отец про меня говорил? Если не секрет, конечно.       — Ну, он говорил о твоем отце, — осторожно ответил Джи, вспоминая о том, что Айеро его недавно потерял, — и он просто сказал, что ты еще хуже.       — Послушай меня, — Фрэнк внезапно посерьезнел и нахмурился, — что бы твой папаша не сказал о моем отце, он — прекрасный, умный человек, — парень поколебался, — был прекрасным и умным человеком. Он любил свою семью, это все, что для меня имеет значение.       — Мне жаль, — прошептал Джи, поджимая губы.       — Ничего, — Фрэнк протянул вперед руку и начал медленно расстегивать пуговицы на пальто, в которое был одет Джерард, — это же не твоя вина.       Фрэнк сделал этот жест слишком интимным. Когда последняя пуговка выскользнула из петли, он взял за края ткань и осторожно снял её с плеч мальчика, задевая руками плечи, скрытые под несколькими слоями ткани. Джерард, словно загипнотизированный, смотрел на Айеро, забывая моргать. Фрэнк снова улыбнулся и, положив сильную руку на талию мальчика, притянул его к себе ближе и оставил поцелуй на щеке. Когда губы перестали касаться бледной, как у куклы, кожи, он тихо шепнул ему на ухо, обдавая горячим дыханием.       — Иди, а то замерзнешь.       Фрэнк заметил, как покраснели круглые щечки Джи, когда он отстранился. Джер не знал, куда деть свой взгляд, но точно избегал встречи глазами с Айеро, который как раз, не отрываясь, смотрел на него. Последний бросил короткое, смущенное «пока» и скрылся из виду. Фрэнк смотрел ему вслед и думал о том, как легко было пошатнуть уверенность мальчишки во всем и как быстро тот поддался дьявольскому шепоту.