God will never miss you

      Лучи утреннего солнца ласкали лицо спящего парня, который подложил свою руку, покрытую рисунками, под щеку и видел десятый сон. Он выглядел так по-домашнему мило, что никто и не подумал бы о том, какая черствая и порочная душа скрывается под этой оболочкой. Айеро зажмурился и натянул на голову мягкое, теплое одеяло. Чья-то рука тут же сдернула с него покрывало, заставляя поежиться от хлынувшего потока холодного воздуха. Фрэнк попытался вернуть одеяло, но у него так и не получилось.       — Вставай, спящая красавица, — послышался бас Говарда, — ты сам просил разбудить в девять.       — Зачем? Я хочу спать, — заныл Фрэнк, накрывая голову подушкой, которую у него тут же отобрали.       — Я-то откуда знаю, зачем? Ты просил — я разбудил.       — Точно… Джерард. Слушай, а может он того не стоит, а? Я так спать хочу, — Фрэнк сел на кровати, пытаясь разлепить сонные глаза.       — Джерард? Фанатик из твоей школы? — Говард нахмурился, — он-то тут причем?       — Ну, долгая история. Короче, я решил, что он не так уж безнадежен, и в нем можно разбудить темную сторону, если постараться. А еще я говорил, что он симпатичный, так что…       — Так что ты все-таки решил его трахнуть.       — Ага, — согласился Фрэнк, все-таки поднимаясь.       — Серьезно, Фрэнк? Думаешь, такой как он переспит с парнем, еще и не состоя с ним в отношениях? Ты, конечно, спал с натуралами, но то, чего ты хочешь сейчас… это… маловероятно, так сказать, — Говард наблюдал за своим племянником, который стоял перед зеркалом, рассматривая себя.       — Да? А как думаешь, кто вчера целовался со мной в школьной кладовке? Кто ко мне прижимался и просил поцеловать его? — Айеро-младший самодовольно оглядел себя, взъерошив волосы, — я в душ. И кстати, раз ты такой скептик… — Фрэнк подошел к своему дяде, хитро глядя в его глаза, — давай поспорим на… 150 долларов? — Говард улыбнулся.       — Ты такой чертенок, Фрэнк.       — Чертенком я был лет в двенадцать. Сейчас, думаю, я достоин звания демона.       — Даже не сомневайся. Хорошо. 150 долларов, и ты спишь с ним в течение этой недели. 200, ты спишь с ним завтра, — в глазах дяди плескался азарт.       — Готовь 200, — уверенно ответил Фрэнк и направился в душ.

***

      Джи все уроки витал в кровавых, порочных облаках, не слушая преподавателей. Только на Слове Божьем он пытался слушать, думая совершенно не о том.       —…То и предал их Бог в похоти сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь. Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за своё заблуждение…*       Джи уронил голову на свои ладони. Похоть. Вот чувство, которое он ощущал в присутствии Фрэнка. Вот, что зародилось в его груди, когда парень гладил его ногу, когда целовал его. Из-за всех мыслей, что роились в неопытной голове, из-за такого спектра чувств, вчерашний день казалсях далеким и призрачным, словно его не существовало. Мальчику казалось, что он сам придумал все это. И вчерашний день, и поцелуй, и все неоднозначные прикосновения, казалось, что он просто проснется сейчас и поймет, что не было никаких сомнений, никаких чувств, никакого таинственного знакомого с кладбища. Что все еще стоит летний день, до учебного года еще неделя, а порок — это что-то мерзкое и такое далекое. Но проблема была в том, что Джи совершенно не хотел бы этого. Он хотел, чтобы все произошедшее было правдой, он хотел продолжения всего этого. Его здравые рассуждения ни капли не помогали. Отсутствие Айеро в школе только больше создавало видимость того, что все произошедшее — лишь подлая игра разума. «Может быть, он просто меня избегает? — думал Джи, — может ему не понравилось? Может я просто стал ему противен, и он не пришел, чтобы не видеть меня?» Да, он волновался, понравилось ли Фрэнку целовать его, хотя должен больше волноваться о том, что он скажет на следующей исповеди. Если, конечно, не успеет нагрешить еще больше.       Когда Джерард вышел из школы, он думал о том, что снова придется притворяться дома. Он притворяется перед родителями, что ничего не произошло, что все так же, как и прежде. И это отбирает огромное количество сил. Каждый раз он смотрит на отца и думает, если за забывчивость его до крови высекли ремнем, то что случится, если родители узнают об этом? Он грустно склонил голову и побрел в сторону дома. Осенние листья хрустели под ногами, создавая еще более депрессивную атмосферу увядания. Джи поежился. Его куртка совершенно не согревала, пальцы рук он уже почти не чувствовал. Он тут же вспомнил, как Фрэнк отдал ему свое пальто. Это было так мило… Интересно, это что-нибудь значило? Такое элементарное проявление заботы. Заботы, которой Джи с детства не знал. Фрэнк же не возится ни с кем, кроме него, да? Он не делал для Дерека ничего. Или делал?..       Джерард погрустнел еще больше. Он не прошел и половины дороги, как на его глаза навернулись слезы. Ему было грустно о того, что ждет дома, грустно, что… грустно, что, возможно, Айеро теперь даже не посмотрит на него, когда вернется. Или еще хуже, начнет издеваться.       Сильные руки легли со спины на талию мальчика, останавливая его. Джи взвизгнул, пытаясь вырваться, когда его прижали к груди, сцепляя руки в замок.       — Малыш, тише. Это всего лишь я, — знакомый голос прошептал на ухо Джи. Фрэнк осторожно развернул его лицом к себе, улыбаясь, но тут же заметил стоящие в глазах мальчика слезы, — хэй, что случилось? Я тебя так сильно напугал? — Джер отрицательно покачал головой, поджимая губы, — ну же, иди ко мне.       Фрэнк взял Джера за плечи и притянул к себе, заключая в объятия. Джи тут же прильнул к его груди, утыкаясь носиком в шею и сжимая в кулачках пальто парня. Что-то екнуло в сердце Айеро, когда он почувствовал отчаяние, с которым мальчишка прижался к нему. Джи держался руками за грудки его пальто так, как будто Фрэнк держал его над пропастью. Парень продолжил обнимать одной рукой Джера за талию, а второй погладил по русым волосам.       — Все хорошо… Расскажешь, что случилось? — губы Айеро коснулись макушки мальчика. Тот неловко кивнул, продолжая прятать холодный носик в шее парня.       — Это из-за семьи… в основном. Я всегда боюсь сделать что-то не так, я боюсь наказания. А теперь еще и… ну… в общем, если они узнают, я не знаю, что со мной случится, — голос звучал приглушенно, он говорил куда-то в плечо Фрэнка, но тот все слышал. Джи шмыгнул носом и немного отстранился, — а что ты здесь делаешь?       — Жду тебя, — Айеро обворожительно улыбнулся.       — Да? Я думал… — Джи покраснел, — я думал, ты не хочешь меня видеть, и.и не пришел из-за этого в школу…       — Глупости, — Фрэнк положил ладонь на щеку Джера и погладил большим пальцем, — я не пришел в школу, потому что ненавижу её. И я хотел спать. Почему я могу не хотеть тебя видеть? — столько искренности в голосе. В какой момент Айеро свернул не туда? В какой момент равнодушие стало звучать так чутко?       — Из-за того, что было вчера, — Джи смотрел куда угодно, но не в глаза Фрэнку, который подошел ближе.       — Из-за этого? — сухие губы Фрэнка накрыли губки мальчика, нежно целуя их, — они такие мягкие, — шепотом сказал Айеро и снова поцеловал. Джи отстранился от него, заправляя прядь за ухо.       — Фрэнк, не нужно. Бог накажет меня за это. Да и к тому же… мы на улице. Вдруг кто-нибудь из знакомых увидит…       — У меня есть для тебя сюрприз, — Фрэнк словно не слышал. Он взял мягкие руки Джи в свои, — хочешь посмотреть? — Джер колебался. Он хотел вернуться на свой праведный путь, но еще его тянуло к Фрэнку. Однако он тут же вспомнил еще об одном аспекте и снова погрустнел.       — Мои родители не знают об этом. Я должен сказать им, где я, но меня не отпустят с тобой. Я вообще не должен с тобой говорить.       — А если… — Фрэнк подошел, обвивая его талию руками, — ты скажешь, что пошел с Питом? К примеру?       — А если они попросят, чтобы я дал ему трубку? — Джи неуверенно закусил губу.       — Устроим. Звони им. И садись в машину, — Айеро открыл дверь черного BMW, приглашая Джи сесть на пассажирское сидение.       — У тебя есть машина? Такая? — глаза Джера округлились, — и ты умеешь водить?       — Умею, но она моего дяди, — Фрэнк отмахнулся, — у меня, конечно, есть, но она не такая крутая. И она в Лос-Анджелесе. Садись, я нас не убью, не волнуйся.       Джи неуверенно сел в BMW, набирая номер отца и волнуясь.       — Что я скажу, когда он попросит дать Питу трубку?       — Я могу назваться Питом.       — Он знает его голос! — воскликнул Джер.       — Господи, — Фрэнк закатил глаза и взял свой телефон, — сейчас все будет. Если бы у меня были такие родители, я бы радовался их смерти, — последнее он пробубнил себе под нос. Он кому-то звонил, постукивая пальцами по рулю, — алло, Пит? Ты домой идешь? Стой, не иди. Куда? Нет, просто стой, где стоишь, я сейчас приеду, — Фрэнк повесил трубку и посмотрел на Джи, улыбаясь, — только вопрос в другом… Ты хочешь со мной ехать?       — Да, — Джерард мило улыбнулся, рассматривая профиль Фрэнка, который завел машину и аккуратно её разворачивал. Джи заметил, что они ехали достаточно медленно, и Фрэнк уж очень осторожничал на всех перекрестках, — ты так плавно водишь.       — Это из-за смерти родителей, — отозвался тот, — я вообще после того, что случилось, несколько недель не садился за руль. И сейчас мне всегда кажется, что именно сегодня я разобьюсь, — он посмотрел в глаза Джи, который начинал побаиваться, — не волнуйся, это максимально необоснованный страх. Это просто психологическое. Пройдет однажды, — он пожал плечами, паркуясь у тротуара. Джер заметил, что у дороги стоит его одноклассник, крутя телефон в руках, — звони родителям. Пит, надо сказать его отцу, что ты идешь с ним гулять в городской парк. Отчасти это правда.       Джерард, все еще побаиваясь, набрал номер отца. Спустя несколько гудков, ему ответили.       — Отец, здравствуй. Я хотел спросить у тебя, можно я погуляю после школы? Ну, то есть, сейчас, — пауза, Джи слушал ответ, — мы пойдем в городской парк. Пит, отец хочет с тобой поговорить, — мальчик отдал трубку однокласснику, который спокойно наврал с три короба, возвращая телефон, — да. До шести? Хорошо, спасибо. Пока.       Фрэнк уже успел попрощаться с Питом, машина сдвинулась с места. Он ждал, когда Джерард договорит, глядя на дорогу и думая о чем-то.       — Отец сказал, что мне нужно вернуться не позже шести. А куда мы на самом деле едем?       — Мы серьезно едем в парк, — возвращаясь из мыслей ответил Айеро, — не волнуйся, до шести будешь дома, я отвезу.       Они всю дорогу молчали. Джи не знал, как начать разговор и о чем говорить, а Фрэнка просто все устраивало. Они ехали по осенним улицам, Джер наслаждался пейзажем за окном и украдкой поглядывал на водителя. Его снова терзали противоречия, он знал, что сдастся перед ним. Джи всегда рассматривал людей с позиции красоты, эстетики, но сейчас он чувствовал что-то другое. Мальчик смотрел на красивый профиль лица, которое выражало спокойствие и уверенность. Фрэнк был не в школьной форме, но он и не был одет подобно своему панковскому образу. На нем была черная футболка, контрастирующая с расстегнутым серым пальто, темно-синие рваные джинсы и армейские ботинки. Но выглядело все это просто чертовски… сексуально. Да, именно это слово, которое Джи бы не осмелился произнести вслух. Он никогда не мог охарактеризовать человека этим словом, оно даже не приходило ему в голову. Джер обратил внимание на длинные музыкальные пальцы, сжимающие руль, и вспомнил, как Фрэнк играл на гитаре на том кладбище. Казалось, это было так давно… если бы кто-то сказал Джи тогда, что он месяц спустя поцелуется по своему желанию с парнем, он бы не поверил.       — Джерард, ты во мне дыру прожжешь, — усмехнулся Фрэнк, поправляя одной рукой волосы. Джи залился краской и отвернулся к окну, — хэй, не смущайся, — Айеро положил руку ему на колено и легонько сжал. Джи не реагировал, — мы все равно приехали и тебе придется на меня посмотреть, — Джи нехотя обернулся, отстегиваясь и глядя на вход в парк перед ними.       — Помнишь, ты играл на гитаре, когда мы впервые встретились? — робко спросил он.       — Допустим, — кивнул Фрэнк.       — Ты… можешь как-нибудь сыграть мне? — Джи хотел провалиться сквозь землю от смущения.       — Хочешь сейчас? — спросил парень.       — Правда? — радостно воскликнул Джер, но тут же замолк, мысленно ударяя себя по лбу за несдержанность.       — Конечно, — Фрэнк вышел из машины и направился к багажнику. Мальчик вышел следом, осторожно подходя к нему. Айеро вытащил гитару в черном чехле и захлопнул багажник, — пойдем? — он закинул гитару на свое плечо и протянул свободную руку Джерарду. Тот вопросительно посмотрел на него, снова краснея, но все же взял Фрэнка за руку.       Они медленно шли по парку, переплетя пальцы и ловя на себе неодобрительные взгляды некоторых прохожих, которые еще больше напоминали Джи о том, что он делает что-то неправильное. Но поглаживания Фрэнка по тыльной стороне его ладони отвлекали от назойливых мыслей.       — Мы просто гуляем? — спросил Джер.       — Не совсем, — вдруг Фрэнк остановился и посмотрел в глаза мальчику, — ты можешь мне довериться?       — А что ты хочешь сделать? — настороженно спросил Джи.       — Я закрою тебе глаза. Поверь, я не сделаю ничего плохого, — Джерард пожал плечами.       — Хорошо, я доверюсь.       — Спасибо, — Фрэнк достал из кармана повязку, осторожно завязывая глаза Джерарда, — не туго?       — Нет, — Айеро взял его за руки и медленно повел в неизвестность, иногда комментируя, — осторожно, ветка. Теперь с горки. Не торопись, запнешься, — наконец он остановился, отпуская руки Джи и обходя его со спины, развязал повязку. Мальчик почувствовал, как руки Фрэнка обвили его талию, а подбородок лег на его плечо, — можешь смотреть.       Джи на секунду был ослеплен ярким солнечным светом, но быстро привык и посмотрел вперед. Они стояли на берегу чистого озера, а прямо у воды было расстелено одеяло, на котором стояли фрукты, вино и свежая выпечка. Губы Фрэнка коснулись виска замершего от удивления Джи, а руки осторожно погладили его по бокам.       — Малыш, тебе нравится? — прошептал Фрэнк. Как он чертовски хорошо знал, что нужно сделать, чтобы угодить человеку рядом с собой.       — Да, — с придыханием ответил Джер, — Фрэнк, спасибо… Но как ты это все оставил здесь? Без присмотра?       — Ну… мне помогли, — уклончиво ответил Фрэнк, — присаживайся.       Джи неуверенно сел на одеяло, пока Фрэнк садился с другой стороны. Последний взял бутылку красного вина и бокалы, с громким щелчком открывая ее и разливая кровавую жидкость по стеклянным сосудам. он протянул один из бокалов Джеру, которых хотел было отказаться, но Фрэнк, со словами «только немного, я сам тебе напиться не дам», настоял. Джи сделал маленький глоток, пробуя напиток.       — Ну как?       — Странно, но… вкусно, — отозвался Джер. Айеро только тихо посмеялся, — так ты… сыграешь мне?       Фрэнк кивнул и достал акустическую гитару. Он уверенно поставил первый аккорд и начал перебирать струны, тихо напевая слова:

**Этой ночью, Восстав из могилы, отправься на прогулку В одиночку И разрушь ворота кладбища

      Джи сидел напротив, практически забывая дышать. Он сжимал в руке бокал, неотрывно глядя на музыканта, который казался ему таким настоящим, когда играл эту мрачную мелодию. Джер уже давно понял, что тот не такой веселый, каким притворяется. Как жаль, что это единственная игра, которую он раскусил.

Уже дома, Никакой, Напеваю песни, от которых хочется перерезать вены. Это не так уж и забавно — Смотреть в дуло заряженного ствола.

      Джерард смотрел на гитариста и мысленно бил себя по щекам. Он не мог оторваться, Фрэнк казался ему таким безумно красивым и невероятным. Он был слишком загадочным, просто слишком. Слишком властным. Его власть опьяняла.

Так что я продолжу умирать, Продолжу врать. Если хочешь, я продолжу тебя оплакивать. Ты получил, что заслужил? Ты этого всегда хотел для меня?

      Еще несколько строчек, еще несколько нот, и песня стихла. Фрэнк, странно улыбаясь, отложил гитару и сделал глоток из своего бокала.       — Иди сюда, — позвал он и поманил Джи к себе. Тот подполз к нему ближе, а Фрэнк неожиданно схватил его в районе талии и усадил на свои бедра так, что колени Джи оказались по разные стороны от тела Айеро. Осознавая, в какой позе они сидят, Джер смутился и попытался слезть, но Фрэнк не позволил, прижимая его ближе к своему телу и гладя по спине. Он приблизился к лицу Джи и почти шепотом произнес, — зачем ты это делаешь?       — Делаю что? — срывающимся голосом спросил мальчик.       — Сопротивляешься. Борешься со своими чувствами. Я нравлюсь тебе, не отрицай. Я видел, как ты на меня смотришь, — Фрэнк практически шептал это в его губы.       — Я не могу, Фрэнки. Он накажет меня.       — Бог? — Джи осторожно кивнул, — меня же не наказал.       — Он забрал твоих родителей, — Джерард сказал это особенно тихо, боясь переступить грань.       — Все смертны, Джерард, — заметил Фрэнк, — так должно было случиться. Люди умирают, и в этом нет ничьей вины. Мой отец не справился с управлением, была буря. Это случается.       — Ты так спокоен, — заметил мальчик.       — Если ты не прекратишь ерзать, я перестану быть таким спокойным и сдержанным, — Джерард непонимающе посмотрел на него, а Фрэнк взглядом указал на свою ширинку. Джи тут же залился краской и мог бы слиться со своим галстуком, — для тебя все в первый раз, не так ли? — почти нежно спросил Фрэнк, — первый бокал вина, первый поцелуй?       — Да, — тихо сказал Джер. Айеро взял его руки в свои и положил на свои плечи.       — Судя по всему, ответ на мой вопрос о девственности — «да», — Джи попытался отвести взгляд, но Фрэнк ему не позволил, — мне нравится тебя смущать, — он склонился к шее мальчика и начал оставлять на ней легкие поцелуи, — ты когда-нибудь дрочил?       — Зачем ты все это спрашиваешь? — пискнул Джер.       — Я хочу показать тебе, что в этом всем нет ничего страшного. И мне нравится, как ты краснеешь. Ну так что? — Джи покачал головой, — нет? — Фрэнк повысил голос, — серьезно, нет? Ты не врешь? — снова отрицательный ответ, — блять, нет? А по утрам, ну в смысле… утренний стояк, все дела? Ты никогда не пробовал прикоснуться к себе? — Джерард судорожно затряс головой. Айеро обхватил его лицо двумя руками, целуя губы, — черт, ты действительно такой невинный и чистый. Меня это с ума сводит, — он укусил мальчика за губу, гладя его бедра.       Они снова целовались под тихий шум ветра и воды. Но на этот раз Фрэнк позволил себе гораздо больше. Он скользил руками по телу мальчика, забираясь руками под футболку, заставляя того выгибаться от прикосновений. Наконец Айеро оторвался от мягких губ и припал к шее, целуя каждый миллиметр и осторожно прихватывая зубами, чтобы не оставлять засосы. Джи шумно дышал, цепляясь пальчиками за широкие плечи и инстинктивно запрокидывая голову, открывая больший простор для действий. Он почувствовал, как руки Фрэнка легли на его задницу, легонько сжимая, и удивленно посмотрел на него сверху вниз.       — Не волнуйся, — прошептал Фрэнк, продолжая его гладить и целовать где-то за ушком. Джи издал сдавленный стон, тут же обрывая себя и пугаясь. Айеро только улыбнулся. Его пальцы залезли под футболку Джера, очерчивая животик и переходя на спину. Джерард еще раз выгнулся и почувствовал под своей задницей что-то твердое. Когда до него дошло, что это, он испуганно глянул на Фрэнка, который был абсолютно невозмутим, — ты горячий, что я с этим сделаю.       — Это ложь, Фрэнк, мы оба это знаем, — Джи немного отодвинулся от Айеро, начиная чувствовать ту же проблему и жутко смущаться. Руки Фрэнка легли на внутреннюю сторону его бедер, медленно двигаясь к промежности.       — Джерард, не думай так о себе. Ты чертовски красив, — он гладил ноги, которые Джи пытался сдвинуть, но тело Фрэнка «немного» мешало этому, — не стесняйся, все хорошо. Это нормально, — на последнем слове Айеро снова коснулся губ мальчика своими, — придешь ко мне домой завтра?       — После уроков?       — Ммм, — Фрэнк согласно промычал в поцелуй, — скажешь, что у Пита, — он чуть отстранился.       — Ну, хорошо… А что мы будем делать? — Джерард настороженно замер.       — Не знаю… Фильм какой-нибудь посмотрим? — Фрэнк ухмыльнулся, — кофе попьем.       — Хорошо, — радостно воскликнул Джи, обвивая парня за шею и в первый раз сам его целуя, — а сейчас я хочу фруктов.       Бедный мальчик. На современном языке намек Фрэнка был более чем прозрачен. Но Джер этого так и не понял. Однако кто сказал, что он смог бы противостоять?..