God will never miss you

      — Фрэнк, ты не видел мою рубашку? — в панике спрашивал Джи, собирая свои вещи по полу, вычищенному до блеска. Разумеется, они немного проспали, ибо Фрэнк не соизволил поставить будильник.       — Посмотри под кроватью, — зевая, отозвался тот.       — Ты что, в школу не собираешься? — ответом было только сморщенное в страдальческой гримасе заспанное лицо. Джи присел на край кровати, натягивая смятые брюки, — оу, — он напряг свои лицевые мышцы.       — Больно? — участливо поинтересовался Фрэнк, — ничего, пройдет через день-два, не волнуйся.       Мальчик залился краской, он детально вспомнил события прошлой ночи. Казалось, все произошло не с ним, однако боль в заднице служила подтверждением обратного. Неужели он действительно сделал это? Неужели он позволил себе пасть так низко? Как он теперь покажется брату на глаза? Ведь тот скорее всего все слышал. И как теперь себя будет вести Фрэнк? Он никогда не скажет о своих чувствах, но вдруг для него это что-то значило? Он же пытался добиться мальчика, да? Значит, Айеро не плевать.       — Так ты пойдешь сегодня в школу?       — Не знаю, вряд ли, — пробурчал Фрэнк, утыкаясь носом в подушку, — тебя отвезти? — на секунду маска спала, и можно было заметить, что вопрос был задан из холодной вежливости, принятой в высшем обществе. И даже наивный Джи уловил эту перемену.       — Не нужно, мы с Майки сами доберемся, — он едва скрывал в голосе волнение и боль.       — Ну, как скажешь, — Айеро натянул одеяло до подбородка, скрывая под ним свое татуированное тело. Джи кое-как оделся и пытался завязать галстук, но без зеркала получалось довольно криво. Фрэнк с хитрым прищуром наблюдал за его тщетными попытками, посмеиваясь. От его тихих смешков мальчику становилось еще больше не по себе, он чувствовал себя брошенным, несмотря на то, что сидел в кровати любовника.       — Не смейся надо мной, — угрюмо пробурчал он. Улыбка Фрэнка смягчилась, и он откинул одеяло, оголяясь по пояс, и придвинулся к все еще сонному Джи. Его длинные пальцы коснулись гладкой вычурно-красной ткани, выравнивая галстук и завязывая элегантный узел. Взгляд Джи скользнул по подкаченному телу, покрытому не просто рисунками, а скорее историей жизни. Ему хотелось коснуться их вновь. Хотелось снова поцеловать влажные сжатые губы, дотронуться до сухих рук. Айеро заметил на себе этот взгляд, и его немного умилила застенчивость мальчика. Он настолько боялся показаться навязчивым, что казался отстраненным. Только сейчас Фрэнк осознал, что они сидят в полной тишине, а мнимый звук вокруг — лишь голос разума. Их глаза встретились, и Фрэнк провел рукой по нежной коже на щеке Джерарда.       — Пошли, я отвезу, чтобы ты не опоздал, — шепотом произнес Айеро, удерживая зрительный контакт. Губы Джи дрогнули в улыбке, и он, борясь со своей робостью, обнял Фрэнка за талию, утыкаясь носом в его обнаженное плечо. В его объятиях было столько эмоций, что сердце парня замерло, словно от передозировки ими. Этого было слишком много. Айеро мог почувствовать в этих объятиях столько нежности, столько отчаяния, столько сомнений и привязанности, столько жажды просто быть кому-то нужным. Он поцеловал Джи в макушку, утыкаясь в его каштановые волосы, — нам пора, Джерард.       Он высвободился из объятий и направился в сторону ванной, чтобы быстро привести себя в порядок, оставляя мальчика сидеть на смятой постели с полным отсутствием понимания того, что происходит. Спустя пять минут, он вернулся, одетый в футболку и рваные джинсы, застегивая на запястье дорогие часы. Джи, как завороженный наблюдал за движениями кистей его рук, которые казались искусством. Движения Фрэнка были плавными и расслабленными, но на самом деле он весь был напряжен и сосредоточен. В его голове тоже перемешивались мысли, он не понимал, что ему делать дальше, ведь Джерард не вызывал желания выкинуть его из дома, с ним было комфортно, от него не хотелось убегать. Но и оставаться с ним Фрэнк не был готов. Слишком много проблем и несвободы. Айеро не был готов оставить прежний образ жизни, поддаваясь мимолетному чувству.       Парень направился к выходу из комнаты, слишком сильно пытаясь вести себя естественно и забирая по пути ключи, телефон и деньги. Джи неуклюже направился следом за ним. На сером диване в гостиной на первом этаже сидел Майки, глядя в одну точку и думая о чем-то. Заметив приближение своего брата, он поднялся, хмуро глядя на него.       — Я уж думал, вы сегодня не собираетесь в школу, — буркнул он.       — Я нет, — весело отозвался Фрэнк, — а вот вам нужно учиться, — он подмигнул старшему Уэю и вышел во двор, направляясь к гаражу.       — Интересно, что же послужило причиной его хорошего настроения, — саркастично заметил Майки, в упор глядя на брата. В такие моменты Джи чувствовал себя младшим непутевым братом. Он опустил глаза в пол, смущенно разглядывая школьные туфли.       — Ты осуждаешь меня? — едва слышно произнес он, боясь гнева брата, гнева родителей, его гнева.       — Я не осуждаю тебя, — зло выплюнул Майки, — мне жаль тебя, Джерард! Неужели твоей семьи тебе недостаточно? Ты повелся на его уловки, на его ложную заботу, ты не нужен ему! Неужели внимания родителей тебе не было достаточно? Моего? Твоих друзей?       — У меня нет друзей, — резко отозвался Джи. Он тряхнул отросшими волосами, впервые за всю жизнь гордо поднимая голову, — у меня никогда не было друзей, Майки! — в его груди болью отдались слова Фрэнка: "Так врачом хочешь быть ты или твои родители?", — наши родители всегда хотели, чтобы я пошел тем путем, который выбрали они, но что, если я не хочу? Я не хочу быть врачом! Все внимание и забота доставались тебе, а я… — он сглотнул ком и отвернулся, — я словно с самого рождения был для них разочарованием.       — Мне жаль тебя, — повторил Майки, — ты сам все скоро поймешь.       — Мистер Уэй и мистер Уэй, карета подана, — подал голос Фрэнк, стоящий на пороге дома.       Братья направились к выходу из дома, думая каждый о своем и не разговаривая друг с другом. Они оба сели на заднее сидение и всю дорогу провели в тишине. За окном вставало солнце, сменялись освещенные мягкими первыми лучами дома, Фрэнк задумчиво курил, ведя машину по обыкновению плавно. Когда вдалеке показалась школа, он глубоко вздохнул и выбросил фильтр от сигареты, останавливаясь.       — Не буду подвозить вас до дверей, а то вдруг там ваши родители уже стоят и караулят, — он усмехнулся.       — Хорошо, спасибо тебе, — грустно сказал Джи, выбираясь из машины.       — Увидимся, — бросил Фрэнк, — приятно было познакомиться, Майкиуэй, — нараспев протянул он, глядя на то, как младший резко вышел из машины и хлопнул дверью, не проронив ни слова. Айеро смотрел на спину Джи, уходящего в сторону школы, нервно доставая очередную сигарету, а в его голове неслась всего одна мысль:

Я хочу оставить его. Но если рассуждать рационально, стоит ли? Стоит ли он того? И получится ли из этого хоть что-то? Видимо, сейчас стоит положиться на судьбу и пустить жизнь на самотек. Время покажет. Я увижу, тот ли это человек.

***

      Джи отсидел три урока, бесцельно изрисовывая скетчбук. Его мысли были рассеяны, он не мог сконцентрироваться на скучном голосе преподавателя. Он не хотел идти домой и встречаться вновь с отравленной осуждениями атмосферой, видеть разочарование теперь уже не только в глазах родителей, но и в глазах его единственного друга — младшего брата. Он словно остался один против такого бескомпромиссного и злого мира. Один? Он впервые подумал об этом. Он чувствовал себя одиноким, ведь раньше… Раньше он всегда был уверен, что не один, что за его спиной стоят Бог и Ангелы. Где та уверенность? Куда делась вера? Да, он бесспорно верил в Бога, но не чувствовал более себя причастным к нему. Он был покрыт гнилыми пятнами грязи и разврата, мальчик чувствовал это на себе, подобно мерзкой болотной тине. И во всем виноват Фрэнк, мать его, Айеро! Но Джи не хотелось винить его, ведь он прекрасно себя чувствовал находясь рядом с этим парнем. Но вдруг Майки прав? Джи запустил тонкие пальцы в волосы, пытаясь собраться с мыслями и прийти наконец в себя.       Когда урок закончился, Джи на автомате собрал вещи и поплелся к выходу, дважды обо что-то споткнувшись. Он шел по переполненным людьми коридорам, но мысли его были далеко не здесь.       — Джерард! — услышал он знакомый голос. «Ну, хватит про него думать, а то уже галлюцинации», — подумал мальчик, однако рука, схватившая его за локоть, была вполне реальной. Джи обернулся, глядя на свою запретную мечту, и его губы расплылись в смущенной улыбке, а щеки тронул румянец.       — Привет, Фрэнк, — он продолжал избегать зрительного контакта, — я думал, ты сегодня решил вновь прогулять уроки.       — Ну, вообще да, я приехал не из-за этих старпёров с устаревшим способом преподавания, — Айеро заправил выбившуюся прядь волос мальчика ему за ухо и обхватил пальцами подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, — я приехал к тебе, — Джи не успел ничего ответить, как зазвенел отвратительно визжащий звонок. Он попытался вырваться, но его сопротивление было слабым, и Фрэнк притянул мальчика ближе к себе, — ты когда-нибудь прогуливал?       — Прогуливал? Н…нет, никогда, — Джи понял, к чему клонит Фрэнк, и его терзали сомнения. Айеро цокнул языком и показушно закатил глаза, делая вид, что он раздражен.       — И не стыдно тебе? Так и умрешь, ни разу не прогуляв уроки. Пошли, исправим это, — он перехватил руку колеблющегося Джи за тонкое, почти девичье запястье и мягко потянул за собой по уже опустевшим школьным коридорам.       — А…а если учителя спросят, где я? — Джи озирался по сторонам, словно боясь, что сейчас из всех кабинетов соберут преподавателей, чтобы отыскать его. Но ничего такого не происходило, а Фрэнк казался очень уверенным в том, что он делает.       — Скажешь, что тебе стало плохо. Такому правильному точно поверят, — Айеро подмигнул ему, — да, даже если не поверят, это не их дело.       Фрэнк ногой распахнул дверь туалета, затаскивая Уэя внутрь и закрывая дверь. Он тут же припал к губам мальчика своими, обхватывая его лицо сильными ладонями. Джи опешил от такой резкости, но быстро сориентировался и начал отвечать на жадный поцелуй парня. Поддавшись своим чувствам, он прижался ближе, обнимая Айеро за талию. Последний резко отстранился от ничего не понимающего мальчика и потащил его за собой в сторону кабинки, заходя внутрь и закрывая на щеколду дверь.       — Не очень лакшери, конечно, но не обессудь, — произнес он, пытаясь контролировать сбитое дыхание и прижимая Джи спиной к закрытой двери. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были звуки влажных поцелуев и сбитого дыхания обоих парней. Оторвавшись от сладких губ Джера, Айеро запрокинул его голову, открывая себе доступ к бледной коже на шее и целуя ее. Его руки скользили по скрытому формой телу Джи, слегка сжимая в особенно понравившихся местах. Уэй догадывался, к чему все идет, но все еще боялся, и Фрэнк буквально физически чувствовал его напряжение. Он решил немного сменить тактику, его движения стали нежнее, — Джерард, чего ты боишься? Мы уже делали это. Я не причиню тебе боли, Бог за это не ударит в тебя молнией, ничего плохого не может случиться.       «Ты можешь разбить мое сердце», — пронеслось в голове Джи.       — Но это все еще неправильно, — прошептал он.       — Это размытое понятие, оно для каждого свое. Например, я не вижу в этом ничего неправильного. Просто доверься мне.       «Как я могу быть таким глупым?»       — Хорошо, — Фрэнк продолжил нежными поцелуями покрывать шею и ключицы мальчика, постепенно расстегивая его рубашку. Он чувствовал, как пальцы Джера цепляются за его спину, сжимая все сильнее. Из тонких розовых губ вырывались шаткие вздохи, которые он уже не контролировал, глаза закатывались. Айеро скользил рукой по его телу, спускаясь к ширинке школьных брюк и поглаживая её, — Джерард, ты бы себя видел. Ты такой красивый.       Он расстегнул ширинку, стягивая с мальчика брюки и боксеры до колен, и провел несколько раз рукой по его истекающему смазкой члену. В ответ послышался облегченный стон, и Фрэнк нежно коснулся губ Джи своими.       — Сними их, — быстро сказал Айеро, расстегивая свои брюки и доставая из кармана два пакетика Durex. Пока Джи снял школьные туфли и смятые со вчерашнего дня брюки, парень надел презерватив, размазав смазку по члену. Уэй робко отвел глаза, не зная, куда смотреть. Его красные щеки свидетельствовали как о сильной степени возбуждения, так и о его смущении. Фрэнк бросил пакетики прямо на пол и подхватил Джи под задницу, с силой впечатывая его в дверь кабинки. Уэй немного больше раскрепостился и, склонив голову на бок, осторожно стал целовать Айеро в шею и в плечо, все еще скрытое черной тканью рубашки. Он скрестил ноги на талии парня, боясь упасть, но Фрэнк так успокаивающе целовал его в ушко и что-то шептал, что не оставалось ни единого варианта не доверять ему. Фрэнк плавным толчком вошел в него, останавливаясь на половине, — тебе не больно, Джер?       — Нет, но медленней, пожалуйста, — сквозь стон произнес мальчик. Айеро послушался, и начал входить глубже, но очень медленно, давая Джи привыкнуть. Последний запустил пальцы в волосы парня, стараясь сдержать стоны и не думать о том, что будет, если зайдет кто-то из преподавателей. Да и вообще кто-то. Но Фрэнка это, казалось, не волновало, он целовал Джерарда куда-то в челюсть и аккуратно двигался в нем, поддерживая под ягодицы. Вскоре его темп стал быстрее, ведь руки уже затекли, да и он не мог больше осторожничать. Однако, судя по укусам в плечо и довольным вскрикам Джи, тот был не против.       — Коснись себя, — шепнул Фрэнк, продолжая втрахивать его в дверь. Смущение Джи уже давно испарилось, и он на автомате протянул руку к своему члену, начиная дрочить, а второй рукой он обнял Айеро за плечи, пытаясь прижаться к нему еще ближе, хотя, казалось, ближе некуда.       — Фрэнки, ф…фрэнк, я… ах… я уже близко, — произнес он, глотая стоны.       — Я тоже, — шепнул Айеро в ответ. С несдержанным громким стоном Джи излился себе на живот и обмяк в руках Фрэнка, которые уже дрожали от напряжения. Он сделал последние несколько толчков и, запрокинув голову, кончил в презерватив. Парень осторожно опустил Джи на пол, на пару секунд прижавшись лбом к его плечу. Однако он быстро пришел в себя и, выкинув презерватив и пакетики с пола, застегнул ширинку, пытаясь привести себя в порядок. Он ждал, пока мальчик оденется, что произошло довольно быстро, ведь он не хотел лишний раз показываться голым перед Фрэнком. Кто бы что ни говорил, он ненавидел свое округлое тело. Парень чмокнул Джи на прощание в губы и, открыв дверь из кабинки, вышел, бросив короткое:       — Здравствуй, Дерек.       Сердце Джи упало куда-то вниз. Они были не одни? Их слышали? Про них узнают? Фрэнк все еще общается с Дереком? Они даже не слышали, что открылась дверь в туалет. Или это только Уэй не слышал? Глупый Джи. Он закрыл свое лицо руками, пытаясь справиться с подходящим к горлу комом. Что теперь? Он чувствовал себя использованным вновь. Но, вроде бы, Дерек не собирался никуда уходить. Поэтому Джи, сгорбившись, поднял с пыльного пола брошенный рюкзак, и стыдливо вышел из кабинки, стараясь не смотреть на сидящего на подоконнике парня. Однако он не мог не отметить про себя, что тот был красив. «Я недостаточно красив для такого, как Фрэнк», — пронеслось в его растрепанной голове. Он было направился к двери, но низкий голос нарушил неловкую паузу:       — Я не кусаюсь, иди сюда. Я хочу поговорить с тобой, — Джи замер, боязливо оглядываясь через плечо, но решив, что он не в том положении, чтобы пререкаться, он подошел к блондину и сел рядом, — я не ушел не из любопытства. Я понял, что в кабинке Фрэнк Айеро и кто-то еще. Кто бы это ни был, я хотел поговорить. Но признаюсь честно, я немного шокирован, что это именно ты.       — Почему? — спросил Джи, прогоняя мысли «потому что я недостаточно хорош».       — Потому что ты слишком правильный, я не думал, что Фрэнка привлечет такой, как ты, — Джи почувствовал, как в глазах скапливается кислотная влага, — хотя о чем это я. Это же Айеро. Ему плевать. Им всем плевать.       — Ты его совсем не знаешь, он не такой плохой, как ты думаешь, — тихо прошептал Джи, убеждая больше себя, чем парня напротив.       — Почему ты думаешь, что знаешь его лучше? — спокойно спросил Дерек.       — Потому что вы просто… переспали, — смущенно ответил мальчик.       — А чем это отличается от того, что происходит между вами? — блондин с ухмылкой поднял бровь, — дай угадаю. Тебе кажется, что ты не такой, как все его игрушки. Ты думаешь, что он внимательный по отношению к тебе, старается впечатлить, — Джи удивленно посмотрел на собеседника, — не смотри так на меня. Я тоже так думал. Мы все попадаем на эту удочку.       — Но… это был… — Джи спрятал лицо в ладони, — это не первый раз. Если бы я был таким же, как все, он бы просто выкинул меня, как остальных. Но он этого не сделал.       — Фрэнк не умеет чувствовать привязанность или влюбленность. Если он тебя оставил, значит, он просто нашел шлюшку, которая может раздвинуть ноги в кабинке туалета, — эти слова словно нанесли резкий удар слуху Джи. Ему казалось, что на секунду он оглох и не мог больше ничего воспринимать. Неужели Фрэнк видел его именно так? Джер переступил ради него через все свои принципы, и это то, что он получил? — кстати, ты же знал, что он употребляет? — словно мимоходом сказал Дерек.       — Чт… что?       — Фрэнк Айеро не больше, чем золотой мальчик, думающий, что у его ног весь мир. Он не больше, чем обычный наркоша.       — Фрэнк не употребляет! — воскликнул Джи, но, взглянув в глаза Дерека, он увидел, что тот не издевается, — или все-таки…       Джи вспомнил их с Фрэнком первую встречу. Тогда, на кладбище. Он вспомнил ненормальность действий Айеро, слишком широкие зрачки… И потом в школе… Он его не вспомнил. Точнее не сразу, словно этот день был затуманен в воспоминаниях, прикрыт темной дымкой. Все начинало становиться более ясным.       — Джерард, — спокойно сказал Дерек, — да, я злюсь на Фрэнка и да, я ревную. Но я говорю тебе все это, потому что не хочу, чтобы по его вине страдал кто-то еще. Он того не стоит.       Глаза Джи заслонили кристально чистые слезы, одна из которых скатилась по щеке. Майки был прав. Родители были правы. Он просто запутался. Он совершил ошибку, позволив Фрэнку пробраться в свой разум; ради этого парня он предал Бога. В эту секунду Джи был полон ненависти к Фрэнку гребаному Айеро. Не попрощавшись с Дереком, он выбежал из туалета и пошел к своему кабинету, переполняемый отвратительными, ядовитыми эмоциями, сжиравшими его изнутри. Вдруг в его сознание пробился голос:       — Джерард! Джер? — это был Фрэнк, стоявший у выхода из школы. Он подошел к мальчику и, заметив слезы в его глазах, схватил за руку, — что с тобой?       — Не трогай меня! — Джи попытался выдернуть руку, но Фрэнк не позволил.       — Поговори со мной! Что случилось? — он попытался притянуть его ближе к себе, но Джи резко выдернул руку и, сам не понимая, что делает, ударил Фрэнка по лицу. Айеро резко замолчал, чувствуя, как горит щека от пощечины, и отшатнулся.       — Я не твоя игрушка, Фрэнк! Ты заставил меня влюбиться в тебя, но у тебя самого нет сердца! — Джерард скрылся в темных коридорах, пока Фрэнк смотрел ему вслед.

Вот жизнь и показала. Он не тот человек. Он такой же, как и все.