God will never miss you

      — Фрэнк, просыпайся! Блять, Фрэнк! — чей-то голос звучит так отдаленно и приглушенно, словно голос из загробного мира. Или из нашего мира в загробный? — Айеро, сукин сын, если ты сейчас же не проснешься, я убью тебя, слышишь? — в голосе проскальзывают истерические нотки, а цепкие пальцы хватают парня за плечо и с силой трясут, — блять, это уже нихера не смешно!       Звонкий удар приходится прямо по белой, словно бескровной, щеке, и Айеро распахивает свои ореховые глаза с помутневшей радужкой, начиная дышать так быстро, будто пробежал марафон. Он по-детски нелепо моргает, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что случилось. Его взгляд сталкивается с пронзительным, испуганным взором Рика, сидящего на его постели. Парни смотрят друг на друга примерно с минуту, как вдруг у Элистера дрогнули уголки губ, будто он сейчас заплачет, однако мышцы его лица были всего-навсего перенапряжены. Губы дрогнули снова, уже более заметно, заходили жевалки. В его глазах сверкнули недобрые молнии. Никто из парней не успел сообразить, как это произошло, но кулак Рика встретился с челюстью Айеро, который повалился на подушки.       — Ты чего творишь, мудак? — застонал Фрэнк, закрывая пострадавший участок кожи ладонью.       — Это ты чего творишь?! — сорвался на крик Элистер, — ты мог умереть, идиот! Я просто зашел к тебе в дом, потому что ты не отвечал на звонки. Говарда нет, дверь открыта, в доме тишина! Я пришел сюда, а ты лежишь на кровати белый, как мел, и почти не дышишь! Как я должен был реагировать?! Что ты принял? Фрэнк, ты принял что-то? — возможно, Рик сорвал голос.       — Эм… я не знаю, как это случилось… — запинаясь, начал Фрэнк, облизывая пересохшие губы и разглядывая потолок, — я вчера вскрыл домашний бар, взял бутылку виски. Я выпил два стакана и пошел к себе в комнату… Потом часа два лежал на диване и мне стало скучновато… — повисла гнетущая тишина.       — И?.. — у Рика кончалось терпение.       —…и я решил принять экстази. И больше ничего не помню. Может, таблетки были плохие… надо бы проверить, — мямлил Айеро, теряя нить своих рассуждений.       — Ты мог умереть, и тебя волнует только качество твоей наркоты?! — снова взорвался парень, — а как тебе идея, ну… не употреблять?!       — Спасибо, умник, — процедил Фрэнк, уничтожающе глядя на друга, — не додумался.       — Ты мудак.       — Ладно, прости. Я буду осторожнее.       — Так, что у тебя стряслось? Я думал, ты немного оклемался после… — Элистер запнулся.       — После смерти родителей? Ты можешь произносить это вслух, я не пойду с крыши прыгать. И да, я смирился. Дело не в этом, — Фрэнк ненавидел делиться чувствами, но Рик был исключением. И Эбби с Айзеком. Ну, и, возможно, Говард. Рик молчал, боясь прервать друга, — дело… в одном парне, Рик, — на губах Элистера заиграла многозначительная улыбка. Он полностью залез на кровать, скрещивая ноги и подпирая руками лицо, выражая максимальную заинтересованность. Он прищурился, строя из себя главную сплетницу, и протянул:       — А ты умеешь заинтересовать, Фрэнки. И кто этот несчастливец? Стой! Стой. Не говори, я угадаю. Либо тот парень, который заехал тебе по носу, либо Пит. Хотя нет, точно не Пит. Так что? Святоша покорил холодное сердце мистера Айеро-младшего? — Фрэнк закатил глаза и со страдальческим вздохом закрыл лицо подушкой.       — Пока ты это не озвучил, все было нормально, — донесся приглушенный подушкой голос Фрэнка.       — Но вопрос остается прежним: почему ты напился? У меня есть пара предположений. Либо он не гей, либо он не би, не пан, — перечислял Рик, загибая пальцы, — короче, ты ему не нравишься, и он твердый гетеро. Так?       — Нет, не так. Он еще какой гей. По крайней мере им был, когда стонал подо мной.       — Вы переспали? — заорал Рик, отрывая подушку от лица друга и начиная в шутку бить ею по туловищу Фрэнка, — ну ты и сукин сын! Как тебе удалось?!       — Ты забыл? Я ахуенный, — произнес Айеро, задрав голову и соблазнительно облизывая губы.       — Фу, как отвратительно, — отозвался Элистер, — ну так что в итоге?       — Мы переспали, я должен был его бросить и забить, как всегда, но мне слишком понравилось. Мы второй раз переспали, я начал думать, что он мне нравится, и я мог бы попробовать что-то начать, но он меня отшил и залепил пощечину. Я даже сказать ничего не успел. Он говорил что-то о том, что не хочет быть моей игрушкой и так далее. Моя репутация бежит впереди меня, — он вздохнул. Рик молча смотрел на него какое-то время.       — Возможно, я просто чего-то не догоняю, да… Но… Как насчет просто поговорить с ним, а не экстази глотать, хм?       — В этом и суть, я не хочу с ним разговаривать, Рик! — начинал беситься Фрэнк, потому что, ну, что здесь непонятного?!       — Ты обиделся что-ли? — захохотал Рик.       — Да нет! Ничего я не обиделся, просто зачем? Я не хочу связывать себя отношениями и всем остальным. Я подумал, что если все сложится и пойдет как по маслу, то хорошо, если нет, значит нет.       — Но он тебе нравится? — все еще не мог догнать мысль своего друга Элистер.       — Перенравится, — пробубнил в ответ Фрэнк.       — Ну, лежи страдай дальше, а я пошел. Только если ты так и не найдешь свою любовь и лет в тридцать будешь пить один на кухне, вспоминая своего святошу, то я предупреждал.       — Таких как он еще тысячи.       — Ты уже эти тысячи перетрахал, и чего-то тебе особо никто в душу не западал. Может он твой соулмейт.       — Ты веришь в эту чушь?       — Я говорю образно. Впусти в свое сердце хоть кого-то.       — Я. Не. Хочу. Знаешь эту тривиальную фразу? «Любовь — игра». Все любовные дела — лишь игра. И тот, кто допустил мысли вроде «он со мной навсегда», «я люблю его», «он мне всего дороже», тот уже проиграл. В ту же секунду.       — Счастливо оставаться страдающим, — пропел Рик и вышел из комнаты Айеро, — не умри.       — Иди нахер, — Фрэнк крикнул в ответ.       Как только внизу хлопнула дверь, Айеро откинулся на подушки и начал копаться в своих спутавшихся от алкоголя и наркотиков мыслях. Он вспоминал своего отца, на которого так хотел быть похож. Тот был успешным бизнесменом, сильной и жесткой личностью без предрассудков. Но даже он обзавелся семьей, в которой души не чаял. Предательская влага коснулась ресниц парня, а в его голове раздался голос отца: «А в чем смысл счастья, если его не с кем разделить? Однажды ты поймешь, сынок".       — Ты прав, папа, — прошептал Фрэнк, сжимая в сильных руках подушку, — как и всегда.       Парень вспомнил зеленые глаза, обрамленные длинными, девчачьими ресницами. Его пленило то, каким милым и чистым был Джерард. Но Фрэнк желал невозможного. Он мечтал о таком прекрасном парне, но при этом хотел избавить Джи от предрассудков и набожности, которая его подбешивала. Он хотел, чтобы мальчик просто оставался добрым и наивным, избавившись от своих тараканов в голове.       Поток его мыслей прервал телефонный звонок. Он нехотя повернул голову и посмотрел на яркий экран, резавший голубым светом глаза. «Входящий звонок. Пит.»       — Алло? У тебя же уроки? — раздраженно начал он.       — Ты не поверишь, но у тебя вообще-то тоже. У меня две новости, обе плохие. Начну с плохой. У нас в школе затеяли какое-то дерьмовое мероприятие, и им нужны музыканты. Я играю на рояле, а теперь угадай, кто поет? Давай, у тебя три попытки.       — Ты издеваешься, чувак? Кто, лягушка? Чего ты такой взбудораженный?       — Парень твой, — было произнесено нараспев.       — У меня нет парня!       — Он на тебя злится, кстати, — игнорируя реплику друга, продолжил Пит, — а еще у него потрясающий вокал, тебе стоит как-нибудь послушать.       — Зачем ты говоришь мне все это?       — Ну, не знаю. Может, потому что я не хочу играть на рояле? Или потому что ты, возможно, умеешь и хочешь? Хотя, может, я просто решил поделиться. Или затем, что после ссоры с Джерардом ты сам не свой.       — Ты в свахи записался? — рявкнул Фрэнк.       — Так ты согласен?       — Да, когда приходить? — Айеро потер сухие глаза, отказывающиеся увлажняться хоть чем-то.       — Завтра репетиция. И еще, Джерард спрашивал кое о чем. Он спросил у меня, зависим ли ты... от наркотиков, — Айеро почувствовал, что кровь отлила от его лица.       — С чего он это взял? — сохраняя ровный голос, спросил он.       — Говорит, что ему Дерек наплел.       — Мстительный придурок! — воскликнул Фрэнк, ударяя рукой стену.       — Кстати, я не хочу знать ответ на этот вопрос, — произнес Пит, — я просто передал. Думаю, я предпочту незнание утвердительному ответу.       — Ты говорил, что есть еще плохая новость?       — А, точно. Тебя директор на ковер вызывает. Так что завтра придется появиться в школе.       Фрэнк отключил звонок и снова погрузился в царство Морфея. Его организм все еще не хотел идти на примирение и продолжал наказывать за халатность. Провалившись в сон, парень видел только мягкие губы парня, запавшего в его больной и развращенный разум. Единственные губы, волновавшие подсознание.