Тень звезды.

Мир был такой чистый и такой ласковый!

      С Пробуждения Илири прошло около месяца.       Эдэльвир появлялся внезапно: врывался в дом, пил жадными глотками его атмосферу, будто тот был колодцем в оазисе среди песков безжизненной пустыни. Каждый раз оставаясь лишь на несколько часов, он также внезапно исчезал. Человеческая кожа плохо срослась с драконьей сутью. При каждом резком порыве мысли или искреннем побуждении Эдэльвира она ссыхалась, трескалась и расходилась. Ему приходилось тратить много сил, чтобы научиться умещать себя в человеческой плоти. Но слово своё он держал. Даже во время короткого разговора Илири узнавала о новом доме что-то ещё.       Таин включала в себя семь миров, и её часто называли семимирье или соцветием, так как миры не могли существовать друг без друга. Когда Эдэльвир рассказывал об устройстве Таин, Илири вспомнилось представление древних людей Иефы о том, как устроен их собственный мир. Они верили, что в основании мира находилась мировая черепаха.       Так и в основании семимирия, подобно огромной мудрой черепахе, лежал мир драконов. Альбинос так и не заговорил про Энинну, впрочем Илири не спешила задавать вопросы. Ей хватало собственных воспоминаний о слепящей тьме, безнадежной и довлеющей.       На периферии, в узел соцветия вплетены четыре мира: Лореаон, Велиат, Ньеволенн и Майнэя. Над всеми мирами, ближе всех к бесконечным космическим просторам располагалась Кистдра. О седьмом мире, Фаэрнэй, находящемся в центре шести миров, Эдэльвир обещал рассказать «как-нибудь потом».       Любимым миром Илири сразу же стал Лореаон – мир крылатых, ангелоподобных существ. Любой скиталец, принятый Таин, мог обрести покой в небесах Лореаона. За считанные дни пришедших покидали тревоги, разглаживались самые старые шрамы.       Лореаон был неподвижным райским островом в потоке времени, его жители становились бессмертными. Стоило открыться драгоценным дарам, за спиной у принятого в небесный мир вырастали крылья. Этот маленький шаг к вечности могли сделать лишь те, кого благословляли совет Ахаши. Об Ахаши Эдэльвир лишь одно: «- Нет таких слов, которыми их можно описать – их нужно увидеть». Приходить и уходить в Лореаон можно столько раз, сколько требовалось неспокойным душам в поисках себя и своего места.       Горные хребты сплетались в косы с своенравными реками, обрамлялись ожерельями из ледяных озер и были украшены бурными водопадами. Земная часть Лореаон называлось Онн – «обитель». Её населяли множество рыб, зверей, птиц, насекомых и неисчислимое число растений. Жилища лореанис напоминали бутоны распустившихся пионов. Они поднимались в небеса на прочных стеблях, выраставших из каменных глыб. поднимались настолько высоко, что птицы не могли достигнуть небесных чертогов, славного города Эллеас.       Илири хотелось слушать и слушать про мир ангелов, но Эдэльвиру нужно было уходить.        - Мы обязательно слетаем туда, - пообещал Эдэльвир вместо слов прощания и буквально растворился в воздухе.       Илири только и оставалось, что с нетерпением ждать продолжения.       Полной противоположностью Лореаон был Велиат. Неслучайно он находился не рядом, а напротив мира ангелокрылых.       - В Велиат невозможно попасть, а потом вернуться невредимым. Его народ, вейлу, не терпят чужаков, независимо оттого, зачем те пришли, - Эдельвир беспокойно заёрзал на месте.       - Похоже, ты знаешь об этом не понаслышке, - заметила девушка.       Эдельвир лишь кивнул, невозмутимо продолжив рассказ.       -Вейлу верят, что были созданы одновременно с миром и ревностно охраняют огромные подземные лабиринты, выменивая кровавые жертвы на магические способности и артефакты у своих богов, огромных ночных светил. Две из трех лун видны даже при свете дня.       По описанию Эдэльвира, вейлу с их маленькими, почти незаметными рожками и огромными крыльями как у летучих мышей, были очень похожи на пугающую смесь демонов и вампиров.       Справа от Велиата и слева от Лореаона располагался Ньеволенн - мир воинской доблести и чести, граничащей с варварством и постоянными опасностями.       - Если Велиат опасен его жителями, Ньеволенн опасен сам по себе, - объяснял альбинос. - Опасность несет не только земля, но и небо. Там часто случаются падения метеоритов. Из метеоритов вылупляются невообразимые чудовища и гады. Жители Ньеволенн верят, что опасные твари метеоритов присылаются со спутника Ньеволен, в наказание непослушным детям мира: ньиро и ихшати.       Ньиро - задиристые и своенравные полулюди-полулошади. Любопытные и упертые до всего, они одинаково хороши в торговле и военном деле. Большинство ньиро доверчивы и, как нарочно, редко могут понять, как относится к ним собеседник. Если где-то был замечен один наемник-ньиро, жди ещё четверых или пятерых. А пятеро ньиро это маленькая непобедимая армия.       Племя ихшати состоит только из женщин. Они так же недоверчивы, как вейлу, но их бог светел и незлоблив. Для любой ихшати стать жрицей бога - огромная честь. Бог Ихша наградил каждую свою последовательницу удивительной красотой: невысоким ростом, смуглой кожей и темно-фиолетовыми глазами. Цвет глаз - напоминание о божественном происхождении ихшати.       Из-за красоты одной жрицы началась древняя вражда между ихшати и ньиро. Пылкий ньиро влюбился в прекрасную юную жрицу, и не отступил даже тогда, когда она отвергла его. Коварно похитив, он оставил её на тайном острове, решив, что одиночество заставит её передумать. Вернувшись за смирившейся возлюбленной, ньиро нашел лишь бездыханное тело жрицы. Ихшати впала в отчаяние и погубила себя. Разъяренный ньиро с сердцем, полным непонимания и гнева, созвал братьев и объявил вечную войну бесплотному богу.       Ихша оказался совсем не бесплотным. Видя смертельную опасность, которая угрожала его народу, он укрыл земли непроницаемым барьером, а своих дочерей научил ковать мечи и алебарды, метать копья и пращи. По сей день ньиро и ихшати не прекращают вражду.       Когда Эдэльвир рассказывал о гибели юной жрицы, у Илири из глаз капали слезы. Он тут же замолчал, и конец легенды рассказывал Аканэ. В тот вечер альбинос больше не проронил ни слова, то ли пытаясь скрыть гложущее чувство вины, то ли наслаждаясь тихим убежищем.       Майнэя, мир созданий, называющих себя эйэнен, не зря находился напротив Ньеволенн. Кроме льда на поверхности Майнэи ничего нет. День и ночь там редко сменяют друг друга, а звезды не гаснут даже когда ночь, наконец, сменяет день.       Города детей этого молчаливого мира находятся в сердце планеты, и лед не тает в их дворцах. Проникновение в глубь Майнэя происходит до сих пор, эйенэн не привыкли тесниться в своих прозрачных дворцах с высокими сводами. Создание из безжизненного льда для них - целое искусство.       Любой из эйенэн белокож, изящен, а за сдержанным поведением и холодным нравом чаще всего обнаруживается удивительной красоты и благородства душа. Эйенэн не бессмертны, как лореанис, но живут ощутимо долго. Редко они покидают свой мир, их появление в других мирах часто сравнивают со сменой дня и ночи на самой Майнэйе.       В последнюю очередь Эдэльвир рассказал о Кистдре:       - Мир, в котором живёте вы с Аканэ, а теперь и я, на первый взгляд прост и понятен. День и ночь сменяют друг друга, день освещается дневной звездой, ночью сияют звезды. Сезоны погоды делятся на лето, осень, зиму и весну. Идут дожди, дуют ветра.       -С первого взгляда она слишком похожа на Иефу, правда? Со второго взгляда станет понятно, что Кистдра загадочнее Фаэрнэйя. Кистдра – плоский мир, у которого есть края Света. С них в космические пространства падает вода космического океана. Вода падает до Мировой черты Таин, и тут же испаряется, чтобы где-то пролиться дождем.       Кистдра соединяет все миры. Невозможно попасть в Майнэйю из Велиата, кроме как через Кистдру и наоборот. Даже драконы подчинены этому закону мироздания. Чтобы покинуть Таин, нужно оказаться в Кистдре.       Природной магии в Кистдре нет, но те гости, что обладают хотя бы каплей магической энергии, черпают из воздуха множество новых форм, оттенков и способов раскрыть магические способности и отточить мастерство.       Эдэльвир появился поздним вечером, когда Аканэ давно исчез в небесной дали. Илири не любила быть ночью одна, и они привычно расположились у камина, в плетеных креслах. Тихо потрескивал огонь, будто участвуя в разговоре.       Илири настороженно замерла на краешке своего кресла, словно была готова взлететь от малейшего намека на беспокойство. Эдэльвир, наоборот, устроился удобно. Что и говорить, он везде чувствовал себя как дома.       - Таин борется за свое существование как любое живое существо, - рассказывал Эдэльвир. – В Кистдре защитники Таин сражаются во имя равновесия соцветия. Ничто не может находиться без движения, и чаши на весах бытия изменяют свое положение. Неважно, как назвать чаши: добро и зло, свет и тьма, тишина и крик. Кистдра - это арена яростных сражений. Как щит, она принимает на себя испытания и невзгоды, посылаемые Вселенной. Сколько здесь родилось новых идей! Сколько случилось открытий, неотвратимых встреч…       В воздухе повис немой вопрос такого размера, что будучи даже слепым, Эдэльвир вряд ли пропустил его.       - Ты хочешь спросить, ваша встреча с Аканэ это тоже была неотвратима?       Илири кивнула. Ей никогда не хватало смелости оборвать мелодичный голос дракона.       - Этого я не знаю. Аканэ из тех, над кем судьба не властна. Одно я знаю точно: и ты, и Аканэ защищаете этот мир. Тебе, как и ему, предстоит творить свою судьбу. Осталось выбрать, дочерью какого из шести миров ты хочешь быть.       - Шести? – Переспросила Илири. -       У Кистдры нет своих детей.       - А если я захочу стать драконом? - спросила Илири и села удобнее. Неуёмное любопытство всё же взяло верх.       - Ты можешь стать кем захочешь: драконом, эйенэн, лореанис и даже фаэ-аллей. Ты свободна выбрать мир, который громче отзывается в твоём сердце. Любой мир счастливо примет тебя. Даже вейлу будут рады принять к себе Видящую. Мы подержим тебя в любом случае.       Эдэльвир не пропустил перемены в настроении Илири, и вопросительно поднял брови, поощряя на вопрос.       - А если я не знаю, что выбрать?       Одна его улыбка разгоняла все её страхи и сомнения.       - Мы никуда не торопимся. Действуй в своём ритме, ответ найдется сам.       - Аканэ тоже выбирал, кем ему быть?       - Нет, Аканэ рожден в Таин, но его отец – ветер. Лишь половина его жизни принадлежит семимирью. Аканэ выбрал вечный полет в небесах Кистдры. Он - потомок силы созидающей, на его плечах лежит мощь движения, поэтому Таин наградила его именем Танцующий-со-звёздами. Каждый вечер он добивается расположения небесных светил к Таин. Будучи одной из самых древних рас вселенной, звезды до сих пор не потеряли способность видеть будущее. Они есть в каждом уголке космоса, связаны магическими нитями, бессмертны и недостижимы для всех, кроме немногих избранных. Звезды вырастили моего предка - первого дракона. Они подарили ему крылья, способные выдержать таинство мироздания и отправили в путь, чтобы дракон мог донести их напутствие другим живым сущетсвам.       Драконы Энинны одни из самых одаренных потомков Звездного Дракона, но они считают по-другому. По их мнению, каждый должен добиться своей цели сам, без чужих подсказок, - он не собирался об этом говорить, но слова рождались будто против его воли. Потребовалось ещё одно нечеловеческое усилие, чтобы вернуться нить разговора к Аканэ.       - Кажется, я отвлёкся… Матерью Аканэ является одна из старших жриц, владычица клана Энэрос. Будучи старшим сыном, он должен был перенять власть в клане, но после того, как впервые поднялся на небесные высоты, отрёкся от регалий жреца Велиата. Аканэ одинаково не любит говорить, как об отце, так и о матери. Он ещё не ветер, но почти свободен от оков, предначертанных ему кланом.       - В чём-то драконы правы. Но бывает так, что, кажется, некуда идти, да и не зачем. Хочется увидеть свет на черном небе отчаяния, хотя бы одну звездочку...       - Об этом ты говорила с ветром Забвения?       - Да. Откуда ты знаешь?       - В тяжелые минуты как никогда хочется обрести надежду.       - Значит, звезды для Таин это надежда выжить?       - Если бы не звезды, соцветие миров давно распалась на острова мертвых земель. Её гармония немыслимо хрупка. Когда-то Таин была процветающим миром. Что привело к тому, что планета раскололась на семь миров, неизвестно. Как бы враждебны не были друг к другу жители миров, они знают о ее кровоточащих ранах и стараются сохранить равновесие. Таин - живое чувствующее существо, но она не может залечить свои раны. Она ищет целителей, таких как ты, способных видеть её раны. Аканэ не целитель, но делает всё, чтобы никто не смог нанести новых ран. Каждый вечер звёзды ждут его, чтобы танцевать судьбу. И он танцует с ними во имя надежды.       - Значит, мне не показалось…       - О чем ты?       - У Аканэ есть крылья.       - Хмм… Почему ты так думаешь?       - Я видела их. Первый раз в день нашего с тобой знакомства. Тогда я подумала, что это очередное моё видение. Слишком уж показались странными.       - В чем же была их странность?       - Я не могла понять, одна это пара или две, сросшиеся в одну. Изнутри они черные, блестящие, словно зеркальная поверхность темной воды, с прожилками, похожие на крылья летучей мыши, а снаружи совсем другими: цвета лазурной волны, они растекались по воздуху. Внешние крылья пытались проникнуть во внутренние, растворить их в себе. Очень сильные крылья, одним их взмахом легко сбить с ног. Но самым странным в них было другое: их нереальность, они будто появились из другого мира, чуждого не только Кистрдре и Тооки, - всему, что существует. Аканэ не хочет, чтобы кто-то видел его крылья? Он прячет их? – Илири прервала себя и вскинула голову. – Почему мне приходят такие мысли? Аканэ не может чего-то бояться, он очень сильный и смелый. Или мне показалось? Эдельвир, я совсем запуталась…       - Тише-тише, тебе не показалось. У Аканэ действительно две пары крыльев. Мне их тоже нелегко было рассмотреть. Твой возлюбленный скрытен и мало кому доверяет. Их видно, когда он испытывает сильные эмоции. Увидеть его крылья - значит увидеть душу, его истинную натуру.       - Истинную натуру?       - Да, его крылья - воплощение его сути. борьбы между двумя противоположными началами. Ты боялась задавать вопросы?       - Да. С самого знакомства мне казалось, что любой вопрос выдаст во мне сумасшедшую,… но потом мне стало безразлично, кто он и почему покидает меня после заката. Я полюбила его.       - Как часто к тебе приходили подобные видения?       - Я помню их столько же, сколько помню себя.       - Расскажешь о них?       - Когда я была маленькой, они приходили вспышками, сказочными картинками. Совсем невинные пейзажи, странные существа, космические просторы. Я вряд ли смогу описать тебе хоть один, их было слишком много.       - Думаю, это к лучшему, – отозвался Эдэльвир.       - Я радовалась за тех, кого видела. Из-за того, что я не могла помочь, было невыносимо больно… Но я росла и они стали говорить со мной. Я проживала холод, жару, дни и ночи, умиротворение и войны. Каждое из видений оставило след внутри меня, будто я книга, предназначенная именно для этого. Родные иногда замечали, что я странно себя веду. Я вдруг начинала смеяться или плакать. И я не хотела им говорить.       - Ты боялась, что они примет тебя за сумасшедшую?       - Да. Чтобы выжить, мне пришлось научиться не обращать на них внимания, сбегать в чужие жизни, отдавать всю себя ради чужих желаний, жить без чувств. Что угодно, только не плавиться под натиском того, что я не могла остановить. Но в конце зимы я не могла больше от них убегать.       - Чтобы их понять, не нужно быть человеком или драконом. Даже всезнающие существа не всегда могут определить, где истина. Ты рассказывала кому-то про свои видения?       - Да, в Тооки был один человек. Он не отмахнулся от меня, не стал считал сумасшедшей, хотя мог бы... Илири замолчала. Выражение ее глаз стало печальным. - Он действительно пытался помочь. Я была очень рада, что могу кому-то рассказать о том, что вижу и какие чувства переполняют меня в эти моменты.       - Но вы ничего не смогли изменить?        Девушка сокрушенно кивнула.       - Стало только хуже. Видения поглощали, отнимали силы, будто догадались, что я пытаюсь противостоять им.       - И тогда ты решила разыграть свое выздоровление?       - Нет, Мы перестали общаться. В очередной раз я сбежала. Мне хотелось защитить того, кто мне дорог.       - Он хотел тебе помочь.       - Я знаю, но он был бессилен перед тем, что нельзя видеть и не чувствовать. Он корил себя, как будто это он был виноват в том, что происходило со мной! - Илири зажмурилась от стольких болезненных воспоминаний.       - Не нужно,... - перебил Эдэльвир, заботливо глядя ее по плечам, желая успокоить. - Достаточно того, что тебе пришлось пережить. Я не тот, кто будет обвинять тебя в лицемерии или предательстве. Быть одной, не позволяя другим разделить с тобой боль, по истине нелегкий путь. Что было потом?       От прикосновения теплых драконьих рук стало теплее и уютнее, и девушка благодарно улыбнулась.       - Потом... Я вновь бродила по улицам бесконечно долго, пока не оказалась в автобусе. Когда он приехал на конечную станцию...       - Ты оказалась на окраине Кистдры. Ты чувствовала облегчение, умиротворение, от которого сжималось твоё сердце, а видения ни разу не осмелились разрушить это спокойствие, - неожиданно перебил дракон.       - Да. Как ты догадался?       Он ласково улыбнулся, чуть прикрыв глаза:       - Такова Кистдра.       - Аканэ тоже выбрал нелегкий путь? – о чём бы не шли разговоры, интерес девушки всегда возвращался к возлюбленному.       - Думаю, да, - продолжил Эдельвир. - Видения, которые преследовали тебя последнее время, насылала Таин. Именно из них была выложена дорога в Кистдру. Аканэ тоже проходил через это. Семимирье взывало к нему, и он тоже скрывал это от других. Его первым видением были ветры. Я смог быть рядом, когда он только стал Танцующим-со-звёздами. Он говорил, что не хочет беспокоить по «пустякам». Но между мной и людьми из Иефы есть разница. Я вижу, где проходит грань между реалией и самообманом. Таин добра, но иногда слишком навязчива.       Тем временем, девушка смогла продолжить рассказ:       - Я не помню, как оказалась на холме, какой это был день или во что была одета. Но страхи, преследовавшие годами, вдруг исчезли, я и стремилась туда каждую секунду. Вместо видений или страхов пришёл голос. Голос назвался Ветром Забвения. Его нельзя было осязать или увидеть, он окутывал своей прозрачностью и говорил без слов и мыслей. Сначала я решила, что он одно из видений. А мне всегда хотелось заговорить с ними...       - Аканэ хотел понять ветра, рассмотреть их суть, но эти «детские потуги полукровки», как он говорит, бесполезны. Их нельзя охарактеризовать словами. О них можно рисовать образы в голове, использовать чувственное воображение. Они иные во всем, ибо они изначальны. В драконьих мифах говорится о том, что все произошло от союза двух детей первоплоти, называемой Хтонией: Эос и Астрэйя. Вдвоем они породили материю, предали форму космосу, оставили в память о себе двойственность бытия: Хаос и Закон, Вселенная и Черные пустоты, Любовь и Ненависть, как их не назови. Ветры - это дети Эос и Астрэйя.       Илири, затаив дыхание, слушала дракона.       - Первой была рождена жизнь. Вернее сказать гармония равновесия и притяжения противоположностей друг к друга, а с ней и смерть, вторая половинка жизни. Затем были рождены Леды. Леды – аватары той или иной материи, события или состояния. После того, как космос был зачат, в него нужно было вдохнуть движение. Бесконечным движением, олицетворяющим время и постоянные изменения, стали ветры. Из последних всполохов энергии Эос и Астрэйя родились звезды, которые украшают собой пустоты по сей день. Леды и ветры неразрывно связаны друг с другом. Сливаясь, они образуют понятие. Ветер не может существовать без Леды, а Леда омертвеет без своего Ветра. Если есть Ветер Пустоты, то есть и Леда Пустоты. Если есть Леда Ночи, значит где-то в космических пространствах парит Ветер Ночи.       Илири кивнула, жадно впитывая новые знания..       - А Винтарья это тоже целитель Таин?       - Винтарья? - переспросил Эдэльвир, прося пояснить вопрос.       - Так зовут дом Аканэ. Я узнала о ней случайно, подслушала её колыбельную. Очень уж скрытная, прямо как Аканэ. Сначала Винтарья и вовсе не хотела говорить со мной, но сейчас я чувствую, что мы подружились.       Альбинос был по-настоящему удивлен.       - Я никогда не спрашивал имя дома, и не знал, что это "она". Я всегда думал, что к Винтарьи можно обращаться только "о, гостеперимный дом моего побратима". Как хорошо, что она с тобой разговаривает. Ты не будешь чувствовать себя одиноко, и... - он оборвал себя, думая о чем-то другом, - Винтарья будет заботиться о тебе. Так ты в большей безопасности.       - Она теплая и сияющая изнутри.       - Я заметил, древесина стала светлее. Кажется, это благодаря тебе. Винтарья, как и всё в Кистдре, небезразлична к Аканэ. Видя, что её подопечный стал счастливее, очнулась от печали, ожила.       - Я не делала ничего особенного…       - Когда Аканэ попал сюда впервые, дом был покорежен, с черными угольными стенами, двери стонали, оконные ставни рыдали, стены дрожали от одиночества.       - Ей хорошо, потому что мы живем здесь?       - Дому не нужно ничего особенного. Вы живёте здесь: разговариваете, смеётесь и наполняете её дыханием своей любви. Это то, что нужно духу любого дома.       Илири зажмурилась от переполнявших её чувств.       - Тогда я еще больше рада быть здесь.       Дракон улыбнулся в ответ.       - Тебе здесь хорошо, по тебе это видно. Скоро ты сможешь очнуться. Уверен, ты рождена где-то среди звезд, а в Иефе оказалась случайно.       - Может быть так неправильно думать, но мне все равно, кто я и откуда. Главное, что видения оставили меня. И теперь я хочу только одного - быть рядом с Аканэ, любить его. Если ему безразлично, кто я и откуда, то мне тоже.       - Что ж, это тоже путь. – И одними губами добавил, - тебе нужно поспать.       Его рука вновь потянулась навстречу Видящей, коснулась её волос, скользнула по глазам. Та не успела удивиться, как погрузилась в сон.       Эдэльвир отнес девушку в спальню и укрыл одеялом.       - Тебе больше не нужно убегать, Видящая.       Шарики света под потолком беспокойно ёрзали, ждали, когда альбинос уйдет, чтобы потухнуть.       Альбинос прикрыл дверь в спальню, вышел на крыльцо дома и стал ждать. Непроглядная тьма сменилась предутренними сумерками. Он смотрел на Танцующего-со-звёздами, спускающегося с небес. Звезды сияли над ним, с боков, под ногами Избранного Кистдрой. Он провожали его спуск до черты, где небеса, насыщенные чернотой бесконечности, не растворялись в прозрачном восходе.       - С возвращением, - нарушил священную тишину пробуждения Эдэльвир. Голос его был полон незримого ликования.       Танцующий-со-звёздами был прекрасен.