Одаренные

В интернете нет адреса Им Пана, поэтому я еду в бар при борцовском клубе. К слову, в первый попавшийся и который ближе ко мне. Бар? При спортклубе? Да, удивительно, конечно. Но самое интересное, что он совсем пуст, и кроме как саке из алкогольных напитков здесь ничего не подают. Здесь полно блюд из риса, белковых блюд и других безалкогольных японских напитков, которые мне неизвестны. Ну, скажем так, за сутки я проголодалась достаточно. Заказываю себе блюдо из риса, напичканное яйцом и каким-то мясом, просто тыкаю на картинку в меню. — Америкянка? — улыбается узкоглазый. Киваю с улыбкой только из вежливости. Мне нужна информация. — Почти. Австралийка. Он продолжает улыбаться, а я не понимаю, понял он меня или нет. — Ме́жет, чте́, напитьки? — да, похоже английский хромает, но я его понимаю. — Если только на ваше усмотрение. Безалкогольный, — хотя я бы сейчас нажралась. Я не ты, Кларк, которая даже пить не умеет. Тот кивает, складывает руки, как будто бы молится по-христиански, и уходит со словами: — Крясивая австрялийка! Мне быстро приносят напиток с гранатовым сиропом, хотя он и зеленого цвета, замечаю, что там барахтаются листья мяты. На вкус неплохо для сладкоежек, а так слишком приторно. — Спасибо, — отвечаю, ведь этот удав ждет чего-то и не уходит. Надоело лыбиться, иду в атаку. Словесную, конечно. Лишних проблем не нужно. — Им Пан, — произношу, и у того сразу сходит улыбка с лица. — Где мне его найти? — Зячем нюжен? Эте́ пле́хо, — возмущается тот. Я закатываю глаза. — Мне просто нужен его адрес, — подмигиваю, притворяясь полной дурой. Тот задумчиво смотрит на меня. — Остре́в Хонсю, но тюда не пливут ле́дьки. Не доблятися. Достаю карту Японии. — Где? Он забирает у меня красный маркер и обводит кружочком место посередине океана. Там даже точки нет. Мне приносит в поварской одежде другой японец рис, и я принимаюсь за него. Не доедаю: слишком сухо, а сладкий напиток совсем не подходит. Оставляю деньги и ухожу.

***

Полдня я ищу катер, который отвез бы меня туда, но все отказываются. И после, когда один соглашается за заоблачную сумму, могу понять почему: плыть очень долго, мы добираемся только к рассвету. Я беру у него номер телефона, чтобы созвониться и договориться об обратной дороге. Замечаю, что японцы очень доброжелательный народ и если согласились, то несут ответственность до конца. Попадаю на остров, передвигаясь по песку. Впереди меня ожидают дремучие джунгли. Хорошо, что я хоть нож приобрела себе по прилету. Он-то мне и помогает пройти все лианы. Следом передо мной предстает высокая гора, уходящая в самое небо. Конечно, я могла бы ее как-то обойти, но, думаю, что это именно то, что мне нужно. На ней ступеньки: несколько тысяч, может, больше. Я не могу их сосчитать, так как то и дело сбиваюсь: не спала ночь и слегка утратила жизненные силы. И еще эта невыносимая жара давит, а я в коже. Куртку вот сняла, а штаны нет. Возможно, к обеду я все-таки добираюсь до самого верха и падаю на ровную поверхность, ибо даже моя голова начинает кружиться. Любят эти узкоглазые все усложнять. И как назло, дар не срабатывает, когда он так нужен. Сажусь спустя несколько минут, пью из бутылки и умываюсь. Передо мной, когда я прихожу в чувства, открываются два небольших домика. Догадываюсь, что там всего по одной комнате, может быть, максимум две. Из одного выходит мужчина, всматриваясь в небо. Ты что, еще и метеоролог? Встаю и иду к нему, вообще не задумываясь, что из японского языка знаю от силы десять слов, и то не по поводу моего нахождения здесь. Он слышит мои шаги и устремляет на меня зловещий, так скажем, взгляд. — 出て行け!* Ни хрена не понимаю. Ну кричит, ну и что? Подхожу ближе и меня прошибают ударом ладони чуть выше груди. Я отлетаю, как от удара отбойника. А тот даже не шевельнулся, только повернулся в мою сторону. — 出て行け! Благо, я не ощущаю боли, встаю и иду на него опять, доставая нож. Секунда, и нож выбит, а я опять лежу на земле, правда, уже харкаю кровью. Опять встаю, и он слегка сощуривает итак узкие глаза. Похоже, это его удивление, что я не сбегаю от него, не задыхаюсь от боли, не ною в конечном итоге. Он останавливает меня на расстоянии вытянутой руки. — 何のご用ですか。"** — Если бы я еще понимала, — бормочу и сплевываю кровь изо рта. Он даже не морщится, а наблюдает. — Америкянка! Убиряйся! Ну вот, начинаем уже понимать друг друга. — Мне нужно научиться искусству убивать, — вдруг поймет. — Не́т, ухе́ди! — Я должна отомстить за свою семью! И я никуда не уйду! — сообщаю о своих намерениях. — Зяйдешь в де́м – умрошь! — проговаривает он и покидает меня. — Ухе́ди! Ладно, я поняла. Присаживаюсь на землю и облокачиваюсь на деревянный дом. Воды осталось немного, как-нибудь продержусь, не тащиться же назад. Спустя несколько часов я засыпаю на земле на своей куртке. Я просыпаюсь от того, что меня несильно пинают в ноги. — Встявяй и ухе́ди! Заебал! Вот честно! Вскакиваю и ору. — Мне нужно убить всех глав кланов во главе с Командующей. Они убивают одаренных! Они убили мою дочь! Ладно, Кларк, твою, но ситуация безвыходная. — Кэри? Киваю головой. — Поде́м! — он провожает меня до другого домика. Как я и догадывалась, там одна пустая комната. На полу небольшая лежанка... Кровать? Похоже. Столик невысокий неподалеку и две полки прибиты к стене. Он указывает мне на выход с другой стороны, там занавеска, прикрывающая душевую лейку. — Тве́я ке́мнятя. Те́рпение и трюд! Ощущаю, что я тут надолго. Хотя и знала, что это затянется на несколько месяцев, но не думала, что все обернется годом. Поначалу он совсем меня ничему не учил. А казалось, что издевался, заставляя таскать воду из ручья по многочисленным ступенькам, какие-то ягоды собирать там же внизу. За день я спускалась по ним сотню раз, а к ночи не чувствовала ног. Ели мы два раза в день: утром в шесть часов, подъем был в четыре, потом часовая пробежка по лестнице и душ, и в обед, где-то с трех до четырех. Ложилась я в девять вечера, сразу проваливаясь в сон, даже не замечая, что сплю на полу. Спустя, наверное, месяца два-три, мы перешли к тренировкам. У меня ни хрена не получалось, но со временем я и этот рубеж перешла. Учителя победить не удавалось пока, а вот я, Элайза, чувствовала силу в себе, полностью подавляя Кларк. Она слабая и всегда такой была. Возможно, я останусь навсегда, и она не сможет взять назад верх надо мной. По ощущениям она и не хочет. Я научилась многому: драться на палках, на ножах, мечах, я могла просто убить руками, если уж я разбивала камни руками и ими же ломала тонкие стволы деревьев. За год я узнала японский, правда, так и не понимая, зачем он мне. Возможно, если я обладаю такой мощью, то должна и это знать. В последний день моей учебы Им Пан обучил меня редкому приему убивать одним ударом, но испробовать его мне так и не удалось. Японец сам выковал мне небольшой спиральный нож. Он был очень острым и мог прорубить даже сталь. В завершение всего я поняла, что превратилась в машину-убийцу: ни боли, ни пощады, ни жалости.