Одаренные

Да, я не спала последние три ночи, поэтому быстро проваливаюсь в сон. — Вставай, Кларк! — слышу сквозь сон и распахиваю свои глаза. — Завтрак. Командующая кивает головой на табурет в виде столика, который стоит рядом с моей койкой-сеткой. Поднимаюсь и осматриваюсь. Больше в этой камере ничего нет, кроме как еще небольшой туалетной кабинки. — Здесь вы держите всех одаренных? — поднимаю свой взгляд на брюнетку со скрещенными руками на груди. — Нет. Мы сразу их убиваем. Ты первая обновляешь эту камеру. — Как вы находите одаренных? Как вы нашли мою семью? — Завтрак. Иначе я ничего не скажу. Я беру тарелку с яичницей. — Там яд? Она закатывает глаза, а запах, честно, ничего. Я так давно ничего похожего не ела, но я не собираюсь кормиться в клетке врага. — Мы уже говорили об этом. Ешь! — Нет! — швыряю тарелку на пол. — Ты не можешь меня заставить! Она все равно спокойно смотрит меня, даже не злится. — Ты права, не могу. Тогда ты сделаешь за меня мою работу. Сдохнешь самой мучительной смертью! Девушка набирает на радиотелефоне и кого-то вызывает. Мы сидим, стоим в тишине. После заходит женщина и заметает осколки с пищей. Она уходит, а следом идет за ней Командующая. — И это все? — подаю я голос. — Я не могу допустить, что в моем доме завелись мыши. А так да. Я еще вчера тебе сказала, что пока ты не успокоишься, мы с тобой не сможем поговорить. И в скором времени у меня лопнет терпение, и я сделаю то, что должна. Камера защелкивается на замок, и я остаюсь одна. Я не знаю, что мне делать. Раньше у меня была цель и сейчас есть, но я связана по рукам и ногам. Я даже левитировать не могу. Насколько заблокирована моя сила? Может, мне отказаться от своей цели? Пусть живет, а я выпрошу прогулку с дочкой и улечу с ней отсюда. Это нереальный план, не думаю, что нас вдвоем отпустят... Если она может передвигать предметы, значит, может и нас назад вернуть... Нужно что-то другое придумать. Но я не оставлю с ней свою дочь! Она моя! И мне все равно, какое она имеет родство с ней.

Конец POV Кларк.

Лекса поднимается наверх и встречает Анью, которая уже разобралась со всеми осколками. Анья Нельсон не только помогает ей по дому, но еще и один из близких людей Командующей, которой можно доверять во всем. — Лекс, зачем тебе она? Ты же знаешь, что делать с ними, с одаренными. Что ты с ней нянькаешься? Ладно, еще Алиша, которая кровь от плоти твоей, но ее мать принесет нам много проблем. Она убила пятерых одаренных! — заботливо напоминает шатенка своей подруге. А Кери проходит в гостиную, усаживаясь на диван, и складывая ноги крестом. Сама пока не пойму. Отвечает внутренний голос на вопрос Нельсон. — Неужто ты ее боишься? Не стоит. Ей руководили ненависть и месть. Как только она увидела свою дочь, это утихло, и я надеюсь, что все совсем затихнет в ней, — усмехается брюнетка. — Дело в том, что ты не думаешь о том, что она как-то нашла все наши адреса. Значит, кто-то еще может найти их. И она кровь от плоти моей дочери. — Тогда просто выпытай у нее эти знания и убей! Она опасна! Ладно, когда еще один дар в человеке, но ты же знаешь нашу жизненную цель. Мы не просто так стремимся к ней. — Ань, ты не устала? Одно и то же всегда. Нашли и убили. Дай немного поразвлечься, а? Я не заставляю тебя к ней приближаться или еще кого-то, а для меня, как и все другие одаренные, она не помеха. — Я все же думаю, что ты совершаешь ошибку. Пусть она для тебя не опасна, но она очень сообразительна, даже без своих сил! — Все, успокаивайся. Придет время, и я и с ней расправлюсь.

POV Кларк.

— Эй! Заключенная, принимай свой обед! — дверь в камеру железная, но открывается окошко, и в него движется поднос. Голос я не узнаю, это не Кери. — Где Ле... Командующая? — исправляюсь я. Не понимая, почему я хотела назвать врага по имени. — Она не хочет тебя видеть. Ты испортила ей настроение своим поведением с утра. И подай утренний поднос, если не хочешь зарасти в грязи. Я беру утренний поднос, оставшийся сок еще с утра я выпила. Мне необходимы силы, чтобы я спасла себя и Алишу. — А по ней не скажешь, что я ее расстроила, — усмехаюсь. Почему-то на девушку за дверью я не злюсь, хотя она работает на Кери. И я понимаю, что во мне что-то поменялось... за вчерашний вечер, сегодняшний день. Я больше так не гневаюсь на всех. Я лишь ненавижу Командующую и хочу, что она понесла наказание за все. — По ней много чего не поймешь. Это не значит, что Лекса – бесчувственная сволочь. Мы меняемся подносами. — Вы все тут такие. Вы – убийцы! — Ты очень ошибаешься в этом, и... ты тоже не без греха! — окно с сильным хлопком закрывается. Ох... какие мы обидчивые. Я поглядываю на поднос с обедом, понимая, что в тюрьме так не кормят. Я практически захлебываюсь слюнями. Да, я не ела со вчерашнего утра, но это не повод, чтобы так себя вести. Просто этот рис с подливкой и гуляшом смотрятся так соблазнительно... И я сдаюсь. Я съедаю все, практически вылизывая тарелку. Я давно не ела ничего путного: бутерброды, чипсы, соки, лапша и картошка быстрого приготовления – были моими спутниками почти два года. По сути, я даже себя не узнаю уже в отражении, не понимая, как меня еще узнала дочь. Я сильно исхудала, ноги вообще можно было сравнить со спичками. Лишь грудь осталась на своем месте, которая мне не особо нужна, ведь рожать, а тем более кормить я больше не собираюсь. К вечеру опять открывается окошко. — Меняемся подносами, Вертолет? — усмехается девушка с другой стороны. — Нет! Пусть придет Командующая. — Знаешь, девочка, Лекса не собачка, чтобы бежать по твоему зову. Не хочешь есть – твои проблемы! — окно захлопывается. И я вздыхаю. Сейчас я просто хочу прижать к себе дочку, как это было вчера... Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но из-за урчания живота не могу этого сделать. Что со мной не так? Когда я училась у Им Пана, я могла неделю не есть... Все же мне удается уснуть, но, как мне кажется, ненадолго, ибо я слышу, скажем так, неприветливый голос Командующей. — Вставай! В полусонном состоянии поднимаюсь, пытаясь отбросить в сторону дремоту. — Зачем ты хотела меня вчера видеть?! Я оглядываюсь и на стуле уже стоит завтрак. — Можно мне хотя бы умыться и сходить в одно место? Замечаю, как брюнетку передергивает. Я ее раздражаю? Или мой призыв ее взбесил? Она резко машет мне головой в сторону кабинки. — А ты не могла бы выйти? — не знаю почему, но я ее провоцирую еще больше. Как бы позвала, она пришла, а теперь уходи. — Нет! Ты и на толчке можешь мне ответить! — А если я стесняюсь? — мои уголки губ сами приподнимаются вверх. — Ты??? Не смеши меня! Убивать ты не стесняешься, а вот срать при людях – строишь из себя целку! Вот сейчас она меня сильно разозлила. Встаю с кровати и медленно двигаюсь на нее. — Я сделала это все по вашей вине! А ты – убийца! Сволочь! Тварь! Ты убила такое большое количество людей, что тебе за всю жизнь не отмыться, да и после смерти тоже! На твоих руках чужая кровь миллионов людей! — она впечатывается спиной в стену, и я замечаю, что ее взгляд... испуган? Я попала точно в цель! — Ты вся в крови. Как тебе еще кошмары не снятся, как ты захлебываешься от кровавой жижи!!! Я зла итак на нее, а она еще добавляет колкостей, что совсем забываю о том, что я червяк по сравнению с ней. В следующую секунду она мне это доказывает, и ее глаза наливаются кровью. Кери хватает меня за горло, меняет нас местами и по стене приподнимает меня вверх, выше себя. Я сразу же начинаю задыхаться, ведь ее ладонь сжимается. — Ты не знаешь, с кем говоришь! Я могу тебя как таракана сейчас же прихлопнуть! — рычит. — А тебе не приходило в голову, Кларк, что у меня, может быть, это вынужденная ситуация? В то время, как ты жила спокойной и счастливой жизнью, росла с родителями, меня дрессировали как какое-то животное! Я чувствую, как задыхаюсь, мои глаза закатываются, но я все равно как-то воспринимаю ее слова. Похоже, Командующая замечает это и, ослабляя хватку, отходит от меня. А я как мешок с картошкой падаю вниз. Пытаюсь прокашляться, захватить больше воздуха, держась за шею. — Ты не думала об этом. А зачем? Итак все ясно. Да? Когда ты на свое шестилетие получаешь торт со свечками, игрушки, подарки, ты не задумываешься о том, что кого-то на свой шестилетний праздник заставляют вонзить нож в невинного! — Это было в том лагере? — я прям чувствую, что сказала глупость или лучше я бы вообще промолчала... Мне кажется, что Кери оказывается рядом со мной с такой же скоростью, с которой я совершаю свои полеты, и хватает меня за грудки, опять приподнимая выше земли, то есть я не касаюсь ногами пола. — Откуда ты все это знаешь?!! — рычит она мне в лицо, выплевывая слова с ненавистью, а ее глаза краснеют до неузнаваемости. Я получаю несколько ударов спиной о стену, слышу, как хрустит мой позвоночник, и это ужасно больно из расчета, что я забыла о том, что такое на самом деле боль. Впервые мои щеки орошают слезы, и она еще сильнее злится, отбрасывая меня к туалетной кабинке. А потом быстро покидает камеру, закрывая за собой дверь. Я еле поднимаюсь, совсем забываю о том, что куда-то хотела, и прусь к кровати, надеясь, что она не сместила мне ни один позвонок. Чуть позже я все же завтракаю. Кажется, это случилось в обед, ибо окно вновь отпирается. — Обедать будешь или я опять зря тащилась сюда? Сразу скажи об ужине, чтобы мне не пришлось утруждаться! Беру поднос и ползу к двери, спина ужасно ноет. — Буду обедать и ужинать. — Неужто тебе поставили мозги на место? — смеется шатенка, а я никак не реагирую на ее высказывание в свою сторону. — Я хочу, чтобы пришла Командующая, — мы меняемся подносами. — Тебе было мало утра? Или тебе вообще не дорога своя жизнь? Ты хоть о дочери подумай. — Ты все знаешь? — удивляюсь я, но не собираюсь с ней философствовать о своей жизни. Сейчас она мне дорога, как никогда. И только ради дочери это случилось вновь. Но шатенка не тот человек, с кем я должна это обсуждать. — Ну а как же! Я психолог, я должна быть у каждой главы. Знаешь, такие люди не всегда эмоционально уравновешены, я создаю баланс. — Это твой дар... — доходят до меня слова. — Бинго! Еще раз поражаюсь твоей сообразительности. Ладно, мне пора. А Лекса... она не придет. Ни сегодня, ни завтра. Они с малышкой отправились в отпуск, — меня прошибает электрическим током. Неужели я опять потеряла свою девочку... — А у тебя есть время подумать, как продлить свою маленькую жизнь, а не укоротить. И, возможно, успеть попрощаться с дочерью. Окошко захлопывается, и я оседаю с подносом на пол... Попрощаться? Я знала, что меня навряд ли оставят в живых после всего содеянного, но почему именно сейчас??? Когда мне только недавно вернули моего ребенка??? Я заливаю слезами себя и пол, истерика накрывает меня с несокрушимой силой.