Одаренные

— Вставай! Ты, наконец, дождалась своего звездного часа, Гриффин! — слышу рычание Лексы и вскакиваю, меня сразу прошибает поток холодного пота, но в камере темно и никого нет. Это был всего лишь дурной сон, который может стать явью. Вот только я не знала, что так скоро... Я еще не успела повторно заснуть, как помещение озаряет свет. — Поднимайся и выходи, — слышу голос Командующей, не менее страшный, чем в моем сне. Поднимаюсь. Может, этого всего лишь душ? Успокаиваю себя, как могу. — Еще не прошла неделя, я не успела перепачкаться, — двигаюсь медленно к выходу и тараторю. — Нет, я, конечно, не против душа, но я не хочу утруждать тебя... — Заткнись, — выдает резко она, пока мы поднимаемся по лестнице из подвала. — Налево, прямо, направо. Следую по заданному маршруту, замечая, что за окном бушует ветер, прибивая ветки деревьев к ставням. Мне это все не нравится, особенно новая моя дорога по этому дому. Мурашки от неизведанного страха разносятся по моему телу. — Я просто хотела... — произношу еле слышно и сразу прерываюсь, как только замечаю перед собой дверь. — Открывай... И выходи, — голос за мной тоже понизился на несколько октав. Сглатываю и дрожащей рукой приоткрываю. Меня отталкивает сильный и мокрый порыв ветра так, что я врезаюсь в твердую скалу тела. — Иди, — слышу рядом со своим ухом. Сейчас я вспоминаю, что нахожусь в одной майке, без лифчика, ибо мои соски сразу же реагируют на промерзший дождь. Волосы прилипают к лицу с обеих сторон, я вмиг промокаю до нитки. Мое сердце бешено стучит, и я уже не уверена, от чего дрожит мое тело... От невероятного холода или от того, потому что я догадываюсь, зачем я здесь. — К стене, Кла... — раскаты грома и молнии заглушают слова брюнетки. — Лицом. К стене лицом. Повторяет она, возможно, понимая, что в моих ушах стучат не только погодные условия, но я слышу и бешеный ритм своего сердца. Если кому-то непонятно, то раньше так казнили людей: не имело значения только, какой стороной ты стоял к стене. Я упираюсь лбом в камень. Как могу понять, это гостевой домик или домик для садовой утвари, не суть... Слышу, как взводится курок, и теперь мое сердце замирает. Думаю о дочери, а по моим щекам бьет град из слез, смешиваясь с дождем из неба. Резко разворачиваюсь и плюхаюсь коленями на траву, а точнее, в лужу и начинаю умолять: — Я все расскажу, все! Я знаю о вас от Найлы Грей, она отдала мне ту записную книжку, из которой я все узнала... Но я убила ее и больше никто не знает об этом и не узнает. Книжка лежит в одной из банковских ячеек... — поднимаю цепочку с небольшим ключом, которая все время висела у меня на шее. При этом всхлипываю сильно, смотря на дуло пистолета, которое направлено в мою сторону. — Лекса... пожалуйста... Она быстро подходит ко мне и срывает цепь, убирая ключ в карман. Поднимает меня за шкирку, я еле успеваю подняться, и тянет назад к дому. Она все так же молчит, а я от облегчения сильнее всхлипываю. Хоть с дождя мы и ушли, он продолжается в моих глазах. Так меня дотаскиваю до камеры и швыряют в нее. Я кубарем качусь по бетонному полу, пока не сталкиваюсь спиной со стеной. — Если еще хоть слово или полуслово... — предупреждает она, пребывая в таком же состоянии от ливня, как и я. — Я от тебя и кровавого места не оставлю!* Я приподнимаюсь на ноги, дрожу, плачу и шепчу: — Прости меня, Лекса... — я знала, за что Командующая так зла на меня... Не за то, что я молчала, откуда мои знания, а из-за того, что я высказала накануне. Даже если было бы все и так, как я сказала, родителей никогда не стоит приплетать в разборки. Это самое больное место человека. Я всегда это знала, просто когда меня задевают, я тоже не отдаю своим словам отчет... — Прости... Я уже ничего не понимаю, мои глаза размывают очертания брюнетки, но все же замечаю, как на меня движется с каменным взглядом Командующая. Сейчас меня ударят, я в этом просто уверена... Зажмуриваю глаза, но все, что я потом чувствую, — это как нежно дотрагиваются до моего подбородка и приподнимают его двумя пальцами. Распахиваю резко глаза и уже не вижу эту каменную леди, сейчас что-то другое... А ее хвойные мрачные глаза мечутся по моему лицу. Ощущаю горячую кожу ее пальцев и до ужаса странный толчок внизу живота. Мне абсолютно страшно, я не знаю, что ожидать от Кери в ту или иную секунду...

Конец POV Кларк.

Между девушками прям искрится напряжение, вот только одна ничего не понимает. Это Кларк, у которой никогда не было большого сексуального опыта за плечами. Да и что она вообще знает о возбуждении? Все эти сексуальные чувства были давно подавлены, а затем и вообще изчезли. Зато в зеленых глазах горит огонь страсти, разгорающийся с каждым разом в присутствии блондинки все больше и больше. И в данный момент Кери не может это пламя потушить, отвергнуть. Она пытается сделать все нежно, но последние события привели девушку к необузданной ярости. Лекса только дотрагивается до чужих губ, и сразу с силой ее язык врывается в рот Кларк. Всего несколько секунд, а тем более, когда ей ответили на призыв, и броня Командующей полностью и бесповоротно пала: она задыхается от желания, а кровь стучит у нее в голове. Кларк в шоке, но это состояние отходит на дальный план, когда она ощущает, как два их тела неистово прижимаются друг к другу. Даже сквозь сырую майку она чувствует жар чужого тела, и ее страх смешивается с непонятным желанием, удары сердца похожи на удары отбойника и кажется, оно пробьет ее грудную клетку. При разрыве поцелуя брюнетка срывает майку со своей заключенной и слышит взволнованный и прерывистый шепот: — Мне... страшно... — Мне тоже, — вторит брюнетка, хотя каждая говорит о своих собственных страхах, но никто не произносит их вслух, так как Кери уже блуждает языком по прохладным грудям с твердыми сосками. Кларк дышит все чаще, особенно когда ощущает захват своего упругого соска и непроизвольно испускает стон наслаждения. Она словно кукла в чужих руках, даже не признает своего собственного голоса. Штаны вместе с трусиками падают на пол, а ее ягодицы сжимают обеими ладонями, принося с собой сладкую истому. Блондинка продолжает теряться в этих прикосновениях и чувствует, как в ее промежности все подрагивает, просит, умоляет дотронуться. А прижатое к мокрой одежде тело не спасает ее от клокочущего напряжения. Лекса отрывается и быстро расправляется со своей одеждой, возвращаясь в прежнее положение близости двух тел, лаская языком плечи, шею, ключицу, медленно опуская руку в самый центр жерла чужого вулкана. Достигая влажности, она слышит громкий стон, нарушающий тишину этих холодных стен. Внезапно мир Кларк: внутри, снаружи, за пределами этих стен – перестает существовать. Она слышит только частое дыхание брюнетки и свои нереальные вскрики. Их языки находят друг друга, они теряются в ласках, а сбившееся дыхание обеих становится единым, влажным и глубоким. Лекса подталкивает блондинку к койке темницы, заставляет ее сесть и быстро устраивается между чужих ног. Ее ненасытный язык врывается между больших половых губ, раскрывая перед собой каждую влажную складочку. Безконтрольно бедра Кларк ракрываются шире, а таз приподнимается навстречу этой безумной и упругой плоти. Гриффин извивается, придерживая свое тело лишь на вытянутых руках, ибо ноги уже давно закинуты на смуглые плечи. Изголодавшийся язык Лексы лижет быстрее, губы сосут ритмичнее, пальцы сильнее натягивают сочащуюся влажность. И в этот момент Кларк попадает в рай сладострастия, в котором она никогда даже не думала оказаться. Пальцы все больше комкают простынь, сжимая ее в кулаке, и она громким криком достигает пика удовольствия, запрокидывая голову назад, и обрушивается на смятую постель. Лекса встает на ноги и укладывает девушку на кровать, ложится сама, прижимаясь к дрожащему от оргазма телу, и накрывает обеих одеялом. Спустя несколько минут голубой и зеленый взгляд встречаются. Уголки губ Кери слегка приподнимаются, когда она слышит все тот же испуганный голосок. — Что мне... Я хочу... — Кларк после перенесенного эффекта не может связать свою речь, но Командующая понимает ее и помогает. Берет рукой за дрожащую ладонь и опускает к своему выбритому лобку, сгибая одну ногу в колене и раскрывая себя. Это поза более удобна для обеих девушек, которые лежат друг к другу лицом. — Твори, что хочешь, — произносит Кери, убирая свою руку и сразу ощущая, как робкие пальчики приходят в движение и спускаются ниже лобка, увязая в сочной промежности. Лекса внезапно становится как чувствительный инструмент под чужими касаниями, начиная вибрировать всем телом. И да, с другими такого никогда не случалось. Чтобы ее заставить кончить, нужно было немало стараний, времени и мучений обеих. Кларк немного неумело вырисовывает невидимые спирали на ее набухшей промежности, затем то поднимается пальчиком вверх, то опускается вниз. Но при всем при этом Кери тает в медленной, неведомой пытке, забывая обо всем на свете. Ей хорошо, приятно здесь и сейчас. И вся эта ситуация давно вышла из-под контроля. На полу лежит заряженный пистолет, и Кларк бы уж точно успела до него добраться и выстрелить. Скорости ее научил тот монах. Но она этого не делает. Блондинка поглощена этим экспериментом? Все возможно. Сейчас она сходит с ума от агонии касаний к себе и к чужому телу, особенно когда слышит, как Командующая издает стон, не в силах сдерживать всплеск удовольствия. Кери прижимает за талию блондинку к себе, тем самым увеличивая нажим на чужую руку и свою вульву. — Блять... — выдыхает она со стоном и запускает свою руку в чужое лоно, только теперь одним пальчиком резко проскальзывает в горячую бархатистость стенок влагалища. Обе девушки дышат тяжело, их лица совсем близко, а теплое дыхание смешивается в одно. Еще одна сладкая волна поднимается в Гриффин, заставляя ее вздрогнуть. Брюнетка наращивает быстрый ритм своим пальцем, а Кларк повторяет, ускоряет движение своего пальчика по мокрющей вульве вверх-вниз... Блондинка начинает судорожно биться в конвульсиях, впечатываясь лицом в чужую грудь, и кончает громко, но сипло. Кери приходит следом, издавая первобытный стон, омывая сильным потоком своих соков чужую руку. Брюнетка осторожно покидает чужое пульсирующее влагалище, вынимает руку Кларк из своей промежности, укрывает ее по горло одеялом, прижимая к себе, и оставляя белокурую головку на своей груди. Кажется, кто-то быстро отрубился.