Одаренные

— Вымоешь Алишу? — предлагает мне Лекса. — После бассейна. — Да, мамочка, я хочу, чтобы вы вместе с мамой! Я согласно киваю головой, и мы поднимаемся в спальню дочери. Господи... Это же спальня принцессы! Все в розовых тонах: детская кроватка с розово-белым постельным бельем, балдахин из белого тюля с розовыми вкраплениями; розовый диван с креслами, как из плюшевых игрушек; игрушечный столик со стульями и детской посудкой; детская кухня; море кукол, начиная от фарфоровых, пупсов и заканчивая Барби; много мягких игрушек; прикроватное трюмо с большим зеркалом в розовой оправе. Также я замечаю дверь в гардеробную, на которой написано «Princess». Я как будто в сказке нахожусь. Может, я не права, и Лекса правда любит мою малышу, а я собираюсь на такое предательство? — Кларк, ну ты идешь? Алиша уже заждалась. Я молча прохожу в детскую ванную. Душевой кабинки тут нет. Перед большим окном стоит детское джакузи, которое уже вовсю бурлит и пенится. Раковина, унитаз, полки – все такое миниатюрное, детское. — Почему мне кажется, что ты сегодня такая странная? — шепот вливается мне в уши, и по моему изгибу шеи проходит кончик носа, но очень быстро, а затем отдаляется. — Нужно снять купальник с ребенка, Кларк. — Угум, — практически мычу от прикосновений и начинаю раздевать дочку, а затем ее помещаю в джакузи и сажусь рядом на небольшую скамеечку. Брюнетка где-то рядом, за моей спиной. Она точно меня чувствует. Мое состояние, мои сомнения, наконец. Это необъяснимо, но факт. — Мамочка, поиграй со мной, — просит дочка, вручая мне большую желтую утку. — Объяснишь мне правила игры? Сыграю, — с улыбкой отвечаю я. — Это мама, ты должна плыть ею вперед, — показывает мне малышка, как нужно медленно плыть, — И говорить: «Кря, кря, кря». А я буду уточками играть, и... ма-а-ма? Зовет она Лексу, та подходит и присаживается на корточки перед бурлящей ванной. — Ты мне помоги, уточек малюсеньких много. Брюнетка кивает, взяв и подтянув к себе трех маленьких уточек. Я плыву большой, как показывала дочка, а за моей уткой плывут в виде галки шесть маленьких утят. — Мамочка, — напоминает мне Алиша, что пора крякать. — Кря-кря, — произношу и сразу слышу, как начинает крякать Кери и дочка. Мне почему-то становится безумно смешно. И я, двигая уткой, чуть не задыхаюсь от звонкого смеха, в том время, как Командующая смотрит на меня сердито. — Простите меня, но кто придумал эту игру? — я через раз случайно хрюкаю носом, так как смешно до невозможности. — Я. Чем тебя не устраивает эта игра? — я чувствую, как она раздражает. А я ничего плохого не сказала. — Она слишком детская, — улыбаюсь. — Чем же? Тем, что ребенок запоминает животных и на каких языках разговаривает каждый? — Лекса указывает пальцем на полку рядом. А там разнообразие других резиновых игрушек, семьями: коровы, лошади, кенгуру, пингвины и так далее. Я смотрю на нее, и она такая серьезная. Такая красивая и серьезная! Резко набираю в руки воды и выплескиваю ей на лицо остудить пыл. Вода стекает на грудь. Мы не купались в бассейне, и ткань быстро намокает. А вся серьезность превращается в грозу. Интересно, меня при дочери распилят пополам или все же успеют вывести из детской? Медленно Командующая поднимается, и я следом, вот только мне кажется, что мое лицо бледнеет от ужаса, который сейчас со мной будет. Но я ошибаюсь. Никогда не знаешь, что ожидать от Лексы Кери. — Ах так? Тогда получи! — меня хватают на руки и пытаются посадить к дочке в джакузи. Алиша, конечно, безмерно рада, а я упираюсь, верещу со смехом, прошу этого не делать. Меня не слушают, и тогда я вцепляюсь сильнее и затаскиваю брюнетку в теплую ванную вместе со мной. Она лежит на мне, и даже сквозь тонкую ткань купальника я ощущаю ее набухщие соски. И она мои тоже чувствует, так как они ломят от перенапряжения. — Вот, смотри, что ты натворила! Кери чмокает меня быстро в кончик носа, слезает с меня, и мы теперь все втроем в воде. Нас всех раздирает громкий смех, и мы смеемся, пока малышка не соединяет нас щеками, притягивая друг к другу, и обнимает крепко маленькими ручками. Мне кажется, Алиша счастлива, когда мы вдвоем, точнее втроем. Имею ли я право лишить ее этого счастья? А может, это всего лишь мое видение, чего на самом деле нет? Мне же даже не дают побыть с дочкой наедине, поговорить: «Все ли ей тут нравится? Никто ее не обижает?» Все же с родной мамой ей будет лучше. Я дотягиваюсь до шампуня, выдавливаю его на голову дочки и начинаю намывать. Лекса в это время выбирается из джакузи и вытирается. После я намываю детским гелем всю дочку и потом смываю душевой лейкой с нее пену. Брюнетка забирает ребенка в полотенце и протягивает мне тоже махровую ткань. — Пойдем теперь вымоем тебя, Кларк, — я краснею, а она добавляет. — Не в прямом смысле.

***

— Одежду выбери сама. Я захожу в гардеробную, выбираю опять себе классическое платье, белье. Почему-то такие платья мне напоминают то время, когда все было по-другому. Я так раньше одевалась. Последние годы моим обмундированием были темные спортивные или кожаные костюмы. Я молча ухожу в ванную комнату. И меня прям начинают выгрызать сомнения, что-то мне подсказывает, что я не права. Но в то же время я не верю, что моя дочь будет здесь полностью счастлива, что однажды не наткнется на труп на лужайке или не услышит выстрелы среди ночи, или ее пуля не заденет? Я не могу так рисковать ею. Все, о чем бы Лекса не говорила, я не могу ей верить. Она есть и остается моим врагом. Месть не должна быть забыта, а должна быть воспроизведена в жизнь. Я с самого начала не должна была отказываться от нее из-за каких-то непонятных ощущений. У меня словно раздвоение личности, и Элайза вновь берет вверх, подавляя при этом слабую, глупую и доверчивую Кларк. Не зря говорят, что у всех убийц не в порядке с головой...

***

Я выхожу из душа и замечаю уже одетую, правда, с мокрой головой брюнетку. Было очень опрометчиво с ее стороны оставлять меня одну. — Что дальше? — с широкой улыбкой проговариваю я, замечая загадочный взгляд. — Кларк? — спрашивает она, как будто хочет удостовериться, что это именно Гриффин. Она все-таки что-то подозревает, но не поймет, что. — Обед? — с осторожностью спрашивает она. Я разворачиваюсь и цокаю на каблуках вниз, а затем на кухню. — Я не буду! Не хочу! — дочка возмущается и кричит на Анью. — Прости, Лекс, с этой женщиной я справиться не могу. У тебя только получается справиться с ними обеими, — жалуется шатенка. — Все хорошо, Ань. — Мамочка! — несется ко мне ребенок, забираясь на колени, когда я уже сижу на своем утреннем месте. О нет, девочка. Ты не будешь сидеть на мне. — Я хочу так есть. — Нет, малышка, так нельзя. Тогда мамочка не сможет поесть сама, — Командующая забирает у меня из рук ребенка и относит на свое место. Ребенок ее слушается. — Все хорошо, Кларк? Я киваю. У меня на лице написано, что я не Кларк? Что Гриффин сидит внутри меня и охуевает от происходящего. — Тогда всем приятного аппетита! — Спасибо, — отвечает Алиша, а я утыкаюсь в тарелку лицом и принимаюсь за еду.

***

Мы вместе укладываем девочку спать в обеденное время. Ладно, меня еще Кери не попросила спеть колыбельную. — Мама, а мамочка может с нами поехать и выбрать новое платье принцессы и подарок Эмили. — Посмотрим, малышка. А теперь закрывай глазки, — брюнетка поправляет одеяло, и мы вместе выходим за дверь. — Кто такая Эмили? — Это ее лучшая подружка. — Я думала, вы тут одни живете. — Так и есть, — Командующая идет к своей спальне и пальчиком зовет меня за собой. — Я уже тебе объясняла, что Алиша живет совершенно нормальной жизнью ребенка. Каждый день по вечерам я отвожу ее на развивающие занятия в город, там она общается с другими детьми, мы ходим в гости и посещаем праздники. Через два месяца у Эмили день рождения, мы приглашены.