Одаренные

Мне дают выпить таблетки от головы, и я ложусь назад. Ничего не хочу. Закрываю глаза. Лекса была права: она даже моих знакомых не убила, а каждому нашла применение. Как я была не права... Еще не раз повторюсь и вспомню ее добрым словом. — И все? Не спросишь меня больше ни о чем? — А о чем я должна спросить? — Ну, может быть, тебе интересно, можно ли выходить из комнаты? На какое расстояние? Или еще что-то? — На какое расстояние? — Можно и гулять, но за территорию не выходить. Будешь хорошей девочкой, разрешу появляться в городе. Блокатор всегда в холодильнике, так что ты сама отвечаешь за его принятие. Если твоя сила выйдет из-под контроля, ты умрешь от моей руки. Я начинаю громко хохотать как сумасшедшая. Шатенка нажимает мне на плечо. — Ауч! — больно, стягиваю немного майку. — В тебя вшит чип. Если мне что-то не понравится, я его активирую. Корпус разрушается мгновенно, и внутри тебя начнет выжигать кислота. Мучительная, я скажу, смерть. Вытащить его невозможно, только под наркозом. Сама можешь даже не пытаться. Быстрее умрешь от потери крови. — Какие новшества! — Это было всегда. А то, что ты слегка подорвала систему, ровным счетом никак не повлияло на организацию, которая уже полвека или больше процветает. — Понятно. — Тогда отдыхай. По всем вопросам можешь обращаться ко мне или к Беллами. Октавия встает и уходит. А я раздумываю, чтобы такого совершить, чтобы чип задействовали... Этот день я проспала полностью. С утра следующего дня иду в душ, подбирая себе одежду из шкафа. Комната небольшая, но в ней есть все, что нужно: кровать, шкаф с одеждой, комод с зеркалом, стол, стул и маленький телевизор висит на стене. Душ не общий, конечно, но и не персональный в спальне. Когда я выхожу в коридор, то как будто оказываюсь в небольшом общежитии для студентов, а точнее, в доме братства «Альфа, бета или гамма», правда, разнополого братства. Спускаюсь и нахожу кухню. Пахнет вкусно. Желудок урчит, но к горлу подкатывает ком. Думаю выпить воды и уйти. Здесь народу немного, но тоже есть, а я, похоже, привыкла к своему отшельничеству. Открываю холодильник и слышу посторонний женский голос: — Сядь и нормально поешь. Оборачиваюсь и вижу светловолосую девушку. — Ты наверное, новенькая? Откуда ты? А хотя не важно, мы все тут с разных клочков Земли. Я – Харпер, а ты? А там, — русоволосая указывает на девушку, которая собирает со стола грязные тарелки. — Мишель. Она помогает мне на кухне. — Кларк. — Очень приятно, Кларк! А теперь садись завтракать, — девушка ставит на стол лазанью и сок. Может быть, и вправду поесть и полегчает, хотя не думаю... Когда мой мозг решил отказываться от еды, его навряд ли заставишь, после нее меня вывернет. Но я все-таки сажусь. Девушка не вызывает у меня негативных эмоций. — Сколько здесь проживают человек? — Около двадцати – двадцати пяти. Просто кто-то живет в комнате даже не под двое, как парень с девушкой, а по несколько человек – друзья. — Мне показалось тут намного больше, — пожимаю плечами, делая глоток сока. — Ты спросила, сколько проживают, а находиться может и больше днем: сколько вместит дом. На территории домов десять еще таких, а так как это как бы главный корпус, тут большинство и собирается. — Значит, здесь и живет Октавия? — Бладрейна? Да, со своей семьей. — У Командующей никто не живет в доме, кроме... семьи, — не хочу озвучивать, что там живет моя дочь. — Я там ни разу не была, но Бладрейна рассказывала, что да, в нем никто не живет. Близкая охрана из пяти человек живут в гостевом домике на территории, остальные все дома клана расположены за территорией. — Так, как в вашем клане, везде расположение? — что-то я не припомню такого, что везде я сталкивалась с большим количеством народа, когда мстила главным. — Нет, каждая глава сама выбирает, как ей жить. Некоторые главы любят обычную жизнь. Никакой охраны поблизости, только семья и близкие, друзья, которые даже не в курсе всего. А все подчиненные живут либо за городом, либо в другой части города, — девушка объясняет и занимается своими делами: режет хлеб, составляя бутерброды. — Ты одна готовишь на всех? — О нет, в каждом доме свой повар. Я бы не смогла или не успела, — улыбается. — Почему ты здесь? Тебя заставили? — И опять нет, Кларк. Мои родители несколько лет тому назад попали в автокатастрофу. Я хотела покончить жизнь самоубийством, но пришли люди и предложили вступить в некую организацию из-за того, что я хорошо обращаюсь с пистолетом, автоматом, — Харпер пожимает плечами. — Я согласилась, какая мне разница, где наложить руки. Только после мне объяснили, что это за организация. Я ничего не потеряла, а даже приобрела. К светловолосой подходит шатен и коротко целует в губы. — Доброе утро, дорогая. Почему не разбудила меня? — Ты очень сладко спал, Монти. Садись, я принесу завтрак. И это Кларк, новенькая. А это мой муж, Монти, — представляет она нас. — Привет, Кларк, — приветствует меня тот, а я удивленно махаю рукой. — Я сяду с Ником. — Хорошо, иди, — она дарит ответный поцелуй парню, и тот, счастливый, уходит. — Так вот, я обрела здесь новую семью. Харпер поглаживает свой живот. — Ты беременна? — Ага. Так что я рада, что попала сюда и не наложила на себя руки. Здесь нормальная жизнь, хоть мы иногда занимаемся ненормальными вещами. Говорят, что так было не всегда. Вся нормальность пришла с правлением новой Командующей — Лексы Кери. Она позволила людям просто жить и быть счастливыми независимо от всего. — Ненормальными вещами? Ты говоришь об убийствах? Я думала, все выполняют наемники... — вспоминаю, что мне рассказывал мой самый первый подопытный. Подопытный Элайзы. — Наемники убивают, когда есть у одаренного семья. Так наши главные заботятся о нас, чтобы если что-то пойдет не по плану, мы не засветились. Наемникам все равно, за что они получают деньги. А вот когда у одаренного нет семьи, то тут уже подключают нас, кланы. У каждого свой участок, своя страна и так далее. Это уже решают главы на своем уровне. — Разве у новорожденного ребенка не может быть семьи? — Ты из какого леса приехала, Кларк? А как же брошенные младенцы или когда у них умирает мать на операционном столе? И еще все-таки редкость, но бывают подростки, взрослые, у которых поздно проявляются силы. — Вы их убиваете? — Для начала мы везем их к Командующей, но не прям в ее дом. Встреча всегда происходит на заброшенных фабриках или заводах. Там она вычисляет как-то, кто может остаться жить, кого можно будет подчинить, а кого нет, того да, мы убиваем. — А если их оставляют жить, то что с ними дальше? — Дети в трудовые лагеря, там с ними занимаются. Пока маленькие, они пьют блокаторы. А взрослых Командующая берет в свою охрану, позже эти люди могут стать главой, если кто-то скоропостижно погибает, как было недавно, ну или от простых заболеваний. — Ты тоже одаренная? — Нет. Такие могут быть только в охране Командующей. Она сама за ними следит. Похоже, тут никто не знает, кто я... — Таким образом, хочу тебе сказать, что тут большинство таких, как я. Мы остались одни, а тут обрели друзей и семью. Так что не расстраивайся, это только первое время хочется покончить с собой, потом станет легче, и ты вообще забудешь об этих мыслях. Поэтому ешь, пожалуйста. И ты кого-нибудь, да и встретишь! — широко улыбается. — А если я уже люблю? Харпер хмурится. — Такого не может быть... Тебя не могли забрать, когда у тебя есть хотя бы любимый. — Меня не забрали... Скорее всего перевели из другого клана за проступок. — А-а, поняла. Ну, это хорошо, что тебя еще оставили в живых. Я и говорю, с правлением Командующей все стало намного лучше. Смертей по минимуму. — Как ты думаешь, а назад могут вернуть? — начинаю есть. После разговора с девушкой мне становится чуть легче. Ну, может не становится, просто я начинаю что-то понимать. Лекса всегда приходила, когда я отказывалась есть, пить. Она заботилась обо мне. Пыталась донести до меня, что все случившееся не стоит того, чтобы я заканчивала свою жизнь, особенно таким путем. А сейчас я опять себя веду как дура, ничего не понимающая... Теперь я соглашаюсь с собой, что я не хочу разрушать чип, не хочу умирать. У меня есть дочь и... Лекса... И любовь. Может, когда-нибудь меня простят... — Я не знаю, я, честно, с таким не сталкивалась, — вновь пожимает плечами Харпер. Далее она относится завтрак мужу, а я остаюсь в гордом одиночестве, переваривая информацию, данную мне этой поварихой. Лекса все больше предстает передо мной в другом свете. В лучшем свете.