Он всегда возвращается.

- Бедный мальчик, сколько несправедливости выпало на его долю в таком юном возрасте, - плаксиво причитает госпожа Ким, платочком вытирает несуществующие слезы, - Его матушка умерла, отца у ребенка не было, вернее он, конечно, был, но кто он нам неизвестно. Теперь еще в школе избивают. Как я буду смотреть в глаза его покойной матушки, когда встречу ее на небесах. Она вздыхает и ёрзает, усаживаясь поудобнее, дешевый полиэстер ее платья липнет к черной коже дивана. Заинтересованно водит глазами по кабинету, прикидывает примерную стоимость в надежде не продешевить. Ну, а, что? Обстановочка располагает. - Вы же понимаете, господин директор, как мне сложно одной тянуть семью, а еще теперь больничные счета оплачивать надо. У бедного ребенка трещина в ребре и сломан нос, - продолжает тетушка, скорбно сжимая платок морщинистыми загрубевшими руками. - Я вас прекрасно понимаю, госпожа Ким. Школа берет на себя ответственность за случившееся со своим учеником. Мы непременно найдем и накажем виновных, будьте уверены. А по поводу счетов за лечение – я взял на себя смелость и выписал вам чек. Надеюсь, этой суммы достаточно, чтобы ваш племянник пошел на поправку как можно быстрее!? - директор Чон, не поднимаясь с кресла, протягивает ценную бумажку с определенным количеством нулей, приписанных к первой цифре. Он был готов к такому развитию событий, и, увидев госпожу Ким в первый и, как он надеялся, в последний раз, сразу понял, с кем имеет дело и, что нужно этой «доброй тетушке». Женщина забрала протянутый чек, жадно впиваясь в него глазами. Цифры на чеке заставляют уголки губ подняться вверх, похоже, ее все устраивает. - А теперь прошу меня простить, дела школы не терпят отлагательств, - директор Чон встал, намекая, что аудиенция окончена, - Надеюсь, вашему племяннику больше повезет в новой школе. - Конечно. Всего доброго, - Госпожа Ким дважды поклонилась и попятилась спиной к двери, - Вы только найдите виновных… накажите. Директор устало потер глаза, отвернувшись к окну. Как же достала пасмурная погода, так холодно и неуютно. Ему бы сейчас на другой конец города, туда, где ждут с горячим ужином и теплой постелью, под уютный бок мягкотелой любовницы, а не это все. *** Когда хен согласился переехать в съемную квартиру Намджуна, естественно, в целях экономии по версии самого Джуна, то младший почти физически почувствовал, как за спиной выросли крылья, он чуть не признался в своей любви к нему, но вовремя остановил поток слов, готовых вырваться из его рта. Намджун знал, что с Сокджином требуется немалая осторожность, тот страшно боится потерять свою с трудом отвоеванную независимость, ведь он съехал из дома тети, как только окончил школу, в которую его перевели, после инцидента в предыдущей и получив статус совершеннолетнего, устроился на работу в небольшом кафе, на должность официанта. Об продолжении учебы он даже не задумывался. Намджун поначалу пытался вразумить брата поступать в университет и остаться дома, потому что даже представить себе не мог, что тот перестанет жить с ним под одной крышей, что он больше не будет спать с ним в одной комнате, и Джун не сможет перебираться к нему на футон и обнимать, утыкаясь носом в затылок, якобы случайно во сне, но Джин был непреклонен в своем решении заиметь собственный угол и финансовую независимость. И Ким младший решил оставить его в покое, больше не настаивать, не просить. Он обязательно дождется, когда сам закончит уже ненавистную ему школу и сделает все возможное, чтобы они больше не расставались. Он жил ради этого дня, дышал ради него. А еще, он похоронил мечту о медицинском университете, не тем он теперь хотел заниматься. Еще тогда, когда с легкостью закрыли дело хена об избиении, когда школа откупилась от семьи Ким, а сам Джун не нашел справедливости для брата, он решил подавать документы в юридический. Раз закон не может помочь, Джун станет законом. Закончив второй год обучения с отличием и зарекомендовав себя одним из лучших студентов на потоке, ему открылись перспективы хороших заработков и знакомства с «нужными» людьми. Джин, напротив, вел скромный образ жизни заботясь только об оплате счетов и пищи насущной. Друзей у него не было, как прежде. Комплекс неполноценности прочно засел в его сознании. Сторониться людей вошло в привычку и только донсен заскакивал после учебы, чтобы провести с ним час или два, рассказывая о своих успехах. Он приходил, уставший после смены в кафе, в свое маленькое логово, заваривал крепкий кофе, доставал одинокую сигарету и закуривал, Это были его маленькие радости, что спасали от самобичевания. Все эти четыре года, он нес в себе пустоту, которую никто и ничто не могли заполнить. Эта пустота была с ним так долго, что превратилась в черту характера, став его слабостью. Пустота по имени Ким Тэхен. И вот теперь, после многих уговоров, старший перевозит коробки с вещами из крохотной комнаты на окраине в двухкомнатную Намджуна. *** - Хен, я дома, что на ужин? - кричит Намджун с порога, приехав с очередной подработки. Но, вот странное дело, едой в квартире не пахнет. Заметив это, младший скидывает с плеча портфель, бросает на тумбочку ключи, в спешке снимает обувь и проходит в глубь квартиры. Он находит старшего на кухне, на диване, который они купили совместно на распродаже в одном из эконом магазинов. Накурено больше чем обычно. - Что с тобой? Ты плакал? - спросил младший, мельком увидев покрасневшие глаза. - Прости, Джуни, ты не должен был видеть меня таким. Прости, - ответил Джин, пытаясь спрятать лицо от донсена, комкая в руках какую-то бумажку. Джун приблизился. - Расскажи мне, что случилось? - как можно мягче, но настойчиво спросил он. Он боится испугать Сокджина напором, но ему необходимо знать причину его слез. Джин разжал ладонь, показывая, что в ней. Джун забрал скомканный лист, расправил и пробежался глазами по тексту. "Если ты до сих пор по мальчикам, позвони мне. Уверен, твои губки будут отлично смотреться на моем члене" - Вот дерьмо, - младший почувствовал, как ледяная волна ярости обожгла внутренности, - Кто дал тебе это? Он готов прямо сейчас бежать и убивать обидчика. - Понимаешь, сегодня в обеденное время в кафе как обычно было полно народу. За одним из столиков собралась компания, наверное, офисные работники из соседнего банка, а может и нет… я не знаю, - начал рассказ Джин, хлюпая носом. Он уставился на свои пальцы и попытался оторвать заусенец на указательном, - И, когда я подошел принять заказ, то увидел одного из моих одноклассников из той школы, я даже не помню, как его зовут, а он, похоже, узнал меня. Он не сводил с меня глаз, пока обедал, и когда я подошел за расчетом, он передал мне эту записку вместе с деньгами. Я не знаю, зачем принес ее домой, а не выбросил сразу. У Джуна кулаки сжались от ярости. Он стиснул челюсть так, что желваки заходили ходуном. Сейчас ему кажется, что если он не сдержит свой гнев, то вспыхнет, сжигая синим пламенем все на своем пути. Но ради Сокджина надо побороть вулкан внутри, он обязан быть сильным за них двоих. - А я даже не целовал никого по-настоящему. Ты же знаешь, Джуни, - плаксиво продолжил старший, - Эта чертова записка выбила меня из колеи. Младший Ким постепенно начал приходить в себя - гнев растворяется, мысли упорядочиваются. Он решает действовать. Джун слишком долго ждал момента, чтобы сосредоточиться на тесном физическом присутствии Джина в своей жизни.