Метель

Молодой парень, сидящий за рулем серого грязного крузака, уже битый час выслушивал невидимую собеседницу, умудряясь спешно выворачивать руль и не терять смысл разговора. У Светланы, а именно так звали другую девушку, его избранницу — да, тезки, не стоит так удивляться — завтра было назначено открытие фотовыставки в Новосибирске. Она, на самом-то деле, довольно-таки талантливая фото-художница, хоть и форменная стерва, и очень много трудов положила на то, чтобы ее заметили и заинтересовались ее искусством. Он где-то даже понимал и сочувствовал ее переживаниям, но… Устал успокаивать, устал слушать нытье! Он и так совершил форменную глупость, выехав из Москвы практически под бой курантов в надежде добраться вовремя и помочь своим присутствием начинающей художнице! Он пригласил прессу, кому — приплатив, а кому и припомнив старые долги… Он уговорил друзей засветиться на гребаной выставке в то время, когда они хотели провести заслуженный отдых по теплым странам, прогревая бока на пляже! Но ей было мало! Светлане нужен был именно он, как десерт для досужих сплетников, как изысканная приправа к гарниру, как завидный холостяк и как возможный жених начинающей, но уже перспективной художницы. Последним аккордом в динамике звучали не взволнованные переживания о его местонахождении и возможных трудностях, а: «Я прошла семь кругов ада, готовясь к этому знаменательному событию, и если все в последний момент сорвется из-за твоего отсутствия (горестный, многострадальный всхлип), то я больше ни-ко-г-да не хочу тебя видеть!». Сука! Боже, как же Кирилл ошибся, посчитав, что раз Светы — тезки и имеют внешнее сходство, то и внутренняя составляющая у них не должна сильно разниться! Ага, как же! Апофеозом не развернувшейся мелодрамы стал посмертный писк севшей батареи. Вот это уже хуже, намного хуже!        Дорога медленно, но верно покрывалась пушистым, никем не утрамбованным белым одеялом. Сумерки подкрадывались незаметно, выползая, как нечто живое и опасное, подбирались всё ближе… Довольно тяжело различить, где, собственно, сама трасса, а где — обочина, соответственно — начало бескрайних полей. Сохранить спокойствие, и главное направление одинокому путнику помогали чахлые деревца, посаженные змеившейся, изрядно прореженной лесополосой, которая как вехи указывала примерные габариты погребенной под тоннами снега дороги и не давала сесть на пузо потрепанной иномарке.       Метель все набирала обороты… Капитально подмерзшие дворники с непередаваемым скрипом несмазанной телеги, мучительно подвывая, шкребли и утюжили тонкий узор, медленно, но верно превращая его в плотно утрамбованную корочку льда. Пласт все увеличивался, а отодвигаемые в бок комья налипающего снега сужали и так хреновый обзор на еле очерченную трассу. Все чаще приходилось натягивать пуховик и смело выскакивать из теплого нутра, очищать лобовое, все чаще пробуксовывали недавно переобутые на зиму колеса… Как будто разбуянившегося снегопада Кириллу могло показаться мало, вскоре ударил сорокаградусный мороз, поднялся нешуточный ветер и, закружив миллиард свихнувшихся снежинок, ухудшил и без того практически нулевую видимость.       Ехать дальше в такую погоду казалось невозможным, остановиться — самоубийством!       По трассе время тянулось как жвачка, сейчас же как будто и вовсе замерло и, кажется, остановилось навечно. Да и дорог-то особо не видно, одни направления, да и те — которые сам прочертишь. Навигатор послал, ржачно пикнул и вырубился, мол, давай, друг, дальше сам, в такие дебри я не полезу. А он бы тоже хотел не лезть, но его почему-то особо не спрашивали. Спокойствие понемногу уступало зарождающейся панике. Водителю казалось, что он остался один на один в этом белом безумии и на многие, многие километры вокруг него нет ни одной живой души. Кириллу приходилось рассчитывать только на свои силы, и чем дольше ехал, тем больше ему казалось, что едет не туда, что где-то ошибся, неправильно повернул, и сейчас где-то там, за спиной осталась и трасса, и те, кто ему дорог, а он, в сотый раз поглядывая на разряженный телефон, проклинал все на своем пути.       Невыносимо.       Немыслимо.       Сворачивая на очередном повороте и с трудом протащившись по нетронутой никем целине, Кирилл понял, что настал тот момент, которого он подспудно ждал и боялся все это время. Крузак последний раз дернулся, взбрыкнул и остановился. Все, приехали! Колеса, с каждой новой попыткой вырваться, все глубже зарывались в рыхлый снег и, не находя опоры, топили попавший в снежную ловушку джип глубже и глубже. Неужели это конец? Бензина в баке осталось литров пять, может, чуть больше… Хватит часа на четыре на холостых… А дальше? А дальше, если ничего не предпринимать, холодная смерть без вариантов. Помощи ждать неоткуда, ведь никто не знает, где он! Черт, да он сам не знает, где он! Вспомнилась поговорка, которой одно время часто подбадривал отец: «Спасение утопающего — дело рук самого утопающего!» А значит, он сделает все возможное, чтобы выжить!