Метель

      Печка хорошо обогревала салон, но очень скоро машину стало заметать, а Кириллу ведь нужно было обеспечить поступление воздуха к двигателю для его постоянного охлаждения, а также воздух требовался системе питания. К тому же, сзади нужно было пространство около выхлопной трубы, иначе двигатель легко мог заглохнуть, и Кирилл бы остался без так необходимого ему отопления.       Приходилось время от времени выходить наружу и отгребать снег от капота, заднего бампера и дверей… Слава богу, что у него в багажнике оказалась лопата.       К сожалению, необходимость часто выходить «на улицу» потянула за собой проблему влаги в салоне, ведь Кирилл каждый раз заносил с собой в машину массу снега, налипшего на одежду и обувь. Кроме того, приличные порции снега задувало в машину ветром при каждом открывании двери. Он таял, и в итоге у Кирилла на полу стояла неглубоким слоем вода. Соответственно, летние кросовки промокли нахрен и ноги понемногу стали замерзать.       Сколько Кирилл вот так маялся, хуй его знает, снег и не думал прекращаться. Наверное впервые за много лет у него появилось так много свободного времени на размышления и, он размышлял.       Вспоминал детство, родителей, друзей, подруг… Первые неуверенные шаги в бизнес, поддержку близких и огромнейшее желание оправдать оказанное ему доверие. Он работал как вол, по кирпичикам строил фундамент репутации и надежности своей фирмы.       Может быть, он спроецировал себя на Светку? Она казалась Кириллу такой же упорной, как и он сам, в борьбе за место под палящим солнцем. В итоге… Сейчас, оглядываясь в недалекое прошлое, он переосмысливал свое отношение к ней. Припомнил её томные ужимки, что не по нраву — вечно надутые губки и постоянную требовательность, иногда грубо переходящую в навязчивость и хамство. Света уже пару месяцев вовсю намекала на прелести их совместной жизни и организации общего, а главное — семейного очага. Сколько он уже её знал? Примерно с год. Она появилась на горизонте во время какой-то вечеринки. Кто ее тогда привел, ему уже и не вспомнить. Молодая, красивая, эпатажная. Свежая кровь там, где все друг про друга всё знают. Конечно же, она приковывала к себе всеобщее внимание, и он тоже не стал исключением. Может, у Светки в итоге и получилось бы охомутать его, если бы не метель…       Стоило ли помирать у черта на рогах, чтобы ему наконец открылась истина? Ни о какой любви не могло быть и речи… Светлана Клювич банально использовала его. Она совершенно не хотела строить свою империю, о нет, она хотела, чтобы он возвел ее на трон!       Как только пришло озарение, Кирилла скрутило неудержимым хохотом. Боже! Какой же он долбоеб! Это ж надо было так повестись! Схватившись за голову и где-то понимая, что у него банальная истерика, парень вытер выступившие слезы и заставил себя успокоиться. По ушам вдруг ударило осознанием того, что он уже хуеву тучу времени не слышит шелест своего движка.       Посмотрев с недоумением на табло, он понял причину. Кончился бензин. Ахтунг. Приплыли тапочки к дивану.       Вой спятившего ветра станет его колыбельной, а вот тот еле видимый меж деревьев лучик тепла утешением, развеивающим окружающий его белый мрак. Стопэ!       Не понял… Какой еще лучик? Проморгавшись, Кирилл увидел вдалеке, метрах в ста от предполагаемой дороги, вновь блеснувший в темноте островок света.       Не став испытывать судьбу и предположив, что только дебил останется и дальше морозить яйца в груде остывающего металлолома, все-таки решился рвануть в неизвестность. Собравшись с мыслями, Кирилл, вытащив ключи из замка зажигания, заново надел еще влажные перчатки, засунул телефон во внутренний карман куртки и, накинув на голову капюшон, вышел из машины, нажал на брелке кнопку включения электронной охраны, чтобы обезопасить крузак от возможного постороннего вторжения.       Датчик в салоне заморгал синим цветом, и тут до Кирилла дошло, что пусть тут и не от кого блокировать двери, зато мерцающий свет, исходящий от авто, при возвращении назад станет для него своеобразным маяком, если он вдруг ошибся. После этого он еще раз огляделся по сторонам, определился с направлением и, проваливаясь в снег где по колени, а где и по самый пояс, медленно стал продвигаться к возможному жилищу. Мороз как бешеная собака, почуявшая легкую добычу, кусал за все открытые части тела, промораживал насквозь, а ветер, завывая в голых кронах деревьев, сгибал молодые стволы берез почти до земли и все норовил сбить его с ног. Холодно. И это мягко сказано, словно мороз, не замечая одежды, пробирался под кожу и студил в венах кровь. Бежать все труднее, мышцы горели, ноги вязли в снегу и казались неподъемными, но это неважно. Казалось, не останется выбора и подведут ноги — поползет на чистом упрямстве, потому что фонарь, освещающий маленький сруб, как маяк звал его за собой. Мыслей не было. Вообще. Кирилл не думал, у него не было выбора. Он хотел жить! Тяжелый воздух проникал в лёгкие, заставлял ёжиться от холода. Глаза ослепляло, мороз превратил мягкие снежинки в острые иглы, которые, вонзаясь в лицо, казалось, проникали до самых костей, начисто срывая кожу. Ветер завывал дурным голосом, нереально нормально дышать, рот и нос забивал снег, трудно устоять на ногах, вокруг бело-серое, зловещее сумасшествие…       Силы почти на исходе, усталость вырубала промерзший организм и Кириллу впервые стало по-настоящему страшно! Страшно умереть в этом холодном выстуживающем аду за пол шага до спасения! Последние крохи ушли на то, чтобы не зареветь в полном отчаянии.       Сколько он пролежал? Минуты тянулись как часы, сон одолевал все больше и уже почти не страшно. Стужа выморозила все… На периферии уплывающего сознания вдруг раздался хлопок, посмотрел бы, но нет сил открыть глаза. Тело не слушалось. Очень хотелось спать, как после анестезии. Резко потянуло вбок, снова хлестнуло по роже январским ветром, кто-то тряс за плечи, а руки, что попали в сугроб, обожгло, будто в кипяток их опустили.       Его куда-то волокли, матерясь, топили в снегу, но все это — лишь легкой рябью по затухающему сознанию Кирилла. Только когда на смену холоду пришло тепло, и легкое покалывание в конечностях помешало провалиться еще дальше в темноту, Кирилл почувствовал неладное.       Руки и ноги судорогой свело, без кроссовок пальцы в тепле стали отходить, их ломало с такой силой, что даже детский перелом казался шалостью. Стиснув зубы, парень с опаской приоткрыл глаза, приценившись к неудобной позе, и первое, что увидел, это темные пряди, что упали ему на лицо. Незнакомый мужчина сидел напротив, пристально разглядывая свою находку! Да так близко, что Кириллу даже неловко стало, а горло вместо задуманного «привет» издало невнятный стон. Мужик же чуть плечами передернул и, невесело скривившись, резко отстранился. — Оклемался?