Крылья

      — Итачи женится? — парень едва не подавился только что выпитым саке, которое обожгло его горло.       — Дааа… — вяло ответил Суйгецу, потянувшись за пачкой сигарет. — Вот так вдруг неожиданно заявил на собрании совета. Все малость опешили от новости, — он чиркнул зажигалкой, глубоко затягиваясь. — А клан Хьюга вообще чуть истерикой не зашлись.       — О чем Итачи только думает? Еще наш отец заключил договор с Хизаши о слиянии семей, — Саске провел рукой по волосам, отбрасывая их назад. — С ума сошел.       — Не знаю. Выглядит вполне адекватно. Может, это любовь? — понимая, какую глупость произнес, Хозуки засмеялся: — Ну или нашел подобную себе.       — Эй, поаккуратней, ты говоришь о моем брате, — интонация голоса младшего Учиха подсказывала, что шутка была неудачной.       — Прости, но я говорю правду. Вот подумай, ваша семья на протяжении многих веков находилась на вершине синдиката. Все предыдущие кумичо всегда женились на выгодных для клана представительницах, расширяя власть. А Итачи что? Он всегда выделялся типа… — Суйгецу пальцами сделал в воздухе кавычки, — правильными поступками. Простить долг, так как больная мать или бизнес не приносит дохода? Да, пожалуйста. Заставить отдать часть фирмы обманутому партнеру? Могу, умею, практикую! Твой брат… — парни разлили по очередной порции саке, — уж больно мягкотелый. Вот когда-то, услышав лишь упоминание его имени, все начинали дрожать, ведь расправа была молниеносной. А сейчас? Чем он старше, тем становится добрее, что ли… Если ты понимаешь, о чем я.       И Саске понимал. Кроме того, пугало совершенно иное: раз к подобному выводу пришел его не очень-то смышленый друг, то более разумные и опытные представители клана давно обо всем догадались. Конечно, каждый давал клятву верности кумичо, пусть даже в их жилах не текла кровь Учиха. Вот только для Саске, привыкшему не доверять никому, все слова, произнесенные молодыми кобунами на инициации, выглядели фальшью — любой из них, несмотря на доводы и поступки, вступал в мафию, имея собственные мотивы. Кто-то хотел власти, кто-то — денег, а кто-то — статус. И только истинные представители клана Учиха сохраняли в себе ту волю огня, которая передавалась еще с времен вольных самураев. И сейчас, если появятся те, кто усомнится в правильности решения главы якудза, не миновать заговоров, а, возможно, и попытки сместить старшего из братьев с поста.       Саске затушил сигарету и откинулся на спинку низкого диванчика. Стоило ему уехать на несколько дней, как Итачи умудрился наделать делов, подрывая свою репутацию. В одном лишь Суйгецу был прав: брат с каждым годом становился все мягче, терпеливые, доверчивее, и это при особой специфике их рода занятий. И вот, действуя наперекор договору, заключенному больше двадцати лет назад, он в очередной раз доказал, что не сильно интересуется закоренелыми правилами синдиката.       Руки сжались в кулаки. Волна гнева подкатила к сознанию. Саске всегда боготворил старшего брата, безукоризненно выполняя любой приказ, ни на минуту не колеблясь. Итачи — глава якудзы, все его действия и решения правильны. И вот сейчас, сидя в баре, пропуская по пару пиал саке с другом, он невольно усомнился в самом близком человеке. Захотелось наброситься на Суйгецу, разорвать на части собственными руками парня, который смог привнести долю недоверия к истинному носителю крови Учиха.       — Ты это… — Хозуки смотрел на руки брюнета, набухшими венами. — Прости, если я ляпнул лишнего. Не подумал. У меня от тебя секретов нет.       — Все нормально, — Саске сделал глубокий вдох прокуренного воздуха. — Здесь душно. И шумно.       С соседнего помещения доносились пьяные возгласы вперемешку с хохотом. Всхлипы девушки, которая определенно являлась обслуживающим персоналом, становились громче, а крики мужчин — все резче. На Саске, надеявшегося отдохнуть и расслабиться, подобный шум действовал, словно красная тряпка для быка. К тому же, слова Суйгецу никак не хотели выходить из головы, поднимая волну злости, застилая глаза пеленой. Гнев требовалось выплеснуть. Однозначно. И кажется, Учиха знал, где.       Стягивая с себя пиджак, парень улыбнулся. Как в старые добрые времена: саке, сигареты, лучший друг Суйгецу и, конечно же, драка. Кровавая, ожесточенная, будто на кону жизнь, а не обычная тишина, которую так желает Саске. Ведь все так просто.       — Вот, черт… — Хозуки понял намерения друга, только взглянув на его исказившееся лицо.       Учиха закатал по локоть рукава белоснежной рубашки, оголяя татуированные руки. Глаза змеи с открытой пастью смотрели на мир недружелюбно, давая предупреждение о начале войны, которая уничтожит все. Разрушит. Испепелит.       — Ну что… Начнем? — Саске выпил полную пиалу алкоголя, не чувствуя его вкуса, и направился к сёдзи, едва заметно покачиваясь.       Хозуки тяжело выдохнул, но поднялся и последовал за своим хозяином. Словно тень. Безвольная, но верная. Аура исходящего негатива от Учиха будоражила, заставляя сердце гнать адреналин по крови с невероятной скоростью. Губы исказила улыбка.       Парень знал, каково это — быть в аду.       И ему нравилось происходящее.