Крылья

      Тело невыносимо болело.       Даже спустя несколько дней после избиения, когда Сакура смогла самостоятельно встать с кровати, каждая мышца ныла так, что хотелось выть, задрав голову. Обезболивающее, прописанное доктором, помогало лишь на короткое время, которое, как казалось девушке, истекало слишком быстро. Она стонала, извиваясь на кровати, словно змея, ощущая новый прилив боли.       В замкнутой комнате, превратившейся в ее обитель, все было ненавистным. А стены давили, создавая еще больше дискомфорта, погружая в состояние апатии. В такие минуты, Сакуре казалось, что сознание покидает ее, ненадолго принося облегчение и унимая боль искалеченного тела. По-другому она не могла его назвать.       Доктор, приходящий каждый день, умело прятал глаза, стараясь избегать зрительного контакта. Но и сама девушка не намеревалась вести с ним разговоры, так как за спиной маячила огромная тень личного охранника Итачи, Кисамэ. А он обладал способностью убеждения кого-либо в молчании, лишь ласково оголяя свои неестественно острые зубы, придающие схожесть с акулой.       Непонимание происходящего вызывало много вопросов, на которые никто не удосужился ответить. Итачи, всего два раза заглянувший к пленнице, переводил каждое слово в шутку, продолжая восторгаться смелостью и пылкостью девушки. Его внимательные глаза изучали движения, поведение Сакуры. Казалось, он прожигал насквозь, продолжая открыто улыбаться.       — Тебе не надоело? — она не выдержала первой, когда в очередной раз старший Учиха присел на невысокий стул.       — О чем ты? — он скрестил руки на гуди, пристально всматриваясь в лицо девушки.       — Этот фарс, — Сакура закусила губу, чувствуя, как новый прилив боли расползается по телу, пронзая каждую клеточку в ослабленном организме.       — Я действительно не понимаю, о чем ты, дорогая, — последнее слово он растянул, словно пробуя произношение на вкус. — Непривычно, правда? — Учиха пересел на кровать поближе к девушке.       — Это мерзко, — Сакура отвернулась, пытаясь сосредоточиться на природе за окном.       — Я не стану к тебе прикасаться, — он увидел, как Харуно подтянула к груди плед, пальцами сжимая его. — Пока что.       Мужчина неотрывно смотрел на трясущиеся ладони, поджатые губы, искусанные до крови, и наполненные слезами глаза. Гематомы сходили, оставляя разноцветные разводы, полосами огибающие ранее ушибленные места на плечах и руках девушки. Словно мастер татуировки не смог определиться с рисунком, разрисовывая нежную плоть в причудливом узоре.       — В скором времени я познакомлю тебя со своей семьей, — Итачи встал в намерении уйти. — Хотя… одного члена моей семьи ты уж точно знаешь, дорогая.       Замечая, как вздрогнула девушка при упоминании его младшего брата, старший Учиха приподнял брови. Ожидания оправдались: первая любовь не так быстро-то и забывается.       — Погоди, не уходи! — Сакура соскочила с кровати, ощущая, как боль, словно электрический ток, прошлась по всему телу. — Скажи… Скажи, чего ты хочешь. Я все сделаю. Я больше не могу здесь оставаться, Итачи. Пожалуйста, — последние слова она промолвила едва слышно, давясь слезами.       — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.       Птичка в клетке. Во власти безумца с его неограниченной извращенной фантазией.       — Не поступай так. Не нужно. Я совершила ошибку и за нее понесла наказание, — Сакура рванула край легкой кофты, оголяя по локоть руку. — Хочешь, я отплачу кровью… Или… — она вытерла слезы ладошкой. — Отрежь мне палец. Хочешь, два? Вы ведь так поступаете?       Итачи задорно рассмеялся. Его лицо неожиданно преобразилось. Острые черты смягчились, а глубокие морщинки у носа разгладились, делая Учиху старшего намного младше своего возраста.       — Ты где начиталась о подобном? — он с насмешкой смотрел на смутившуюся девушку. — Я не планирую так с тобой поступать, тем более, отрезать пальцы. Говорю вполне серьезно, Сакура Харуно. Ты станешь моей женой. Будущая Сакура Учиха.       Он видел, что глаза новоиспеченной невесты снова наполнились слезами, а губы предательски задрожали, несмотря на все усилия держать себя в руках.       — Что говорит он? — Итачи, возможно, и не расслышал бы вопрос, не ожидая он его.       — Ты о Саске? Воспринял вполне нормально. Мне даже пришлось напоминать брату, кто ты такая.       Мужчина видел, как дернулась девичья рука, сжимаясь покрепче в кулак. Красивые тонкие губы поджались, а подбородок вздернулся вверх. Силы воли Сакуре не занимать, это он однозначно понял, но вытерпит ли она игру, которую Итачи решил воплотить в жизнь? Стоит ли подвергать риску имеющее наибольшую ценность для представителей могучего клана? И сможет ли девушка простить его, когда карты раскроются?       Все игроки на исходной.       Отсчет пошел.