Крылья

      Сакура не знала, чем именно заслужила благосклонность, но ей разрешили выходить из комнаты и совершать небольшие прогулки по территории поместья. Она понимала, что Итачи проявляет заботу по-своему, стараясь контролировать и не упускать из виду каждое движение и взгляд девушки. Молодые кобуны* следовали по пятам, не давая возможности побыть наедине. Она ощущала их взгляды, дыхание за спиной, которое напоминало об иллюзорности свободы, засасывающей несломленный дух Харуно.       Несмотря на тихие перешептывания, девушка понимала: вторжение в чужой мир сделало ее объектом всевозможного обсуждения. Сакура отличалась от представительниц местного криминала, чем и вызывала неподдельный интерес у окружающих. Чистая, невинная, неокрашенная отвратительными узорами распущенной жизни.       Другая. Чужая. Не знающая их законов, понятий и важности кровных уз. Но именно на нее пал взор Итачи, поэтому молодым представителям семьи Учиха приходилось сильнее сжимать кулаки и неотрывно следовать за неспешными передвижениями будущей госпожи.       Сакура осознавала, что никогда не сможет привыкнуть к правилам и порядку, установленным старшим из братьев, поэтому старалась совершать как можно меньше необдуманных поступков, дабы не спугнуть расположение Итачи к себе.       Она с испугом смотрела на распахнутые главные ворота, закусывала губы, сжевывая их до крови, осознавая — это в какой-то мере эксперимент над выдержкой заложницы. Хотя… можно ли ее сейчас так назвать, когда в расположении девушки целое поместье? Стоит только сделать несколько шагов, набраться смелости и выпорхнуть из клетки. Но все ли так просто?       Прислуга учтиво опускала глаза, преклоняя колени и выполняя каждое поручение. Но Сакура чувствовала их отрешенность. В каждом движении, поклоне и даже выдохе, который они задерживали на несколько секунд, стараясь тише выталкивать воздух из легких.       В тишине ночи девушка изредка могла уловить гул, доносящийся до комнаты сквозь распахнутое окно. Любопытство брало вверх, и тогда Сакура, осторожно ступая босыми ногами по деревянному полу открытой веранды-энгава, могла насладиться голосом человека, который был ей не безразличен. Так, по чистой случайности, девушка узнала, что Саске все же изредка, но посещает семейное поместье, стараясь не задерживаться надолго.       Была ли в этом ее вина? Харуно не знала. Но если бы судьба-злодейка дала хоть малейший шанс, то Сакура с удовольствием бы попробовала объясниться с парнем, не обращая внимания на запрет, который он когда-то давно огласил испуганной девчушке. Она уже не загнанный малыш, дрожащий от вида крови на разбитых костяшках пальцев. Она… Она… А кто она?       Лежа в холодной постели и укутываясь в одеяло от прохладных легких порывов ветра, Сакура представляла место, в котором хотела оказаться, рисовала красочные незабываемые пейзажи, стараясь уйти от жестокой реальности. Но с каждым разом заходя все дальше, в воображении возникал тот, о ком можно было думать лишь в мечтах, окунаясь в иллюзию и поддаваясь обману. Хоть на миг, на крошечное мгновенье, но девушка принадлежала ему, согреваясь в теплый объятиях-миражах.       Сакура стыдилась подобного, но в такие моменты она возбуждалась, представляя парня, которому никогда не будет принадлежать. Воспламенялась в тени ониксовых глаз, окунаясь в глубину черноты. Несмело водила ладонью по телу, ощущая, как от наслаждения по горячей чувствительной коже бегут мурашки. Закусывала край одеяла, дабы скрыть собственный задыхающийся голос и стоны удовольствия, когда рука пробиралась под ткань нижнего белья, робко лаская центр сладострастия.       Она выгибалась, стараясь вспомнить тяжесть желанных рук на груди. Представляла жаркое дыхание у уха, словно наяву ощущала дрожь от иллюзорного тела. Тяжело выдыхала имя, вздрагивая от наслаждения, отдаваясь вязкому расползающемуся удовольствию.       После наступала опустошенность, накрывающая с головой, напоминающая девушке, что реальность намного жестче, чем воображение. Она расцарапывала нежную кожу ногтями, в попытке физическими увечьями отвлечься от боли, пустившей корни в душу. Захлебывалась в рыданиях, сминая подушку, и ненавидела Учиху, заставляющего существовать по глупым правилам.       Сакура не сдастся, не поддастся его влиянию, будет сопротивляться до конца, стараясь сломать игру, в которой стала невольным участником. Не потешит самолюбие мужчины, наблюдающего за ее бесполезными попытками выжить. Она сильная, она сможет.       Сакура выучит правила игры наизусть.