Крылья

Наизнанку не значит внутрь Без тебя не могу уснуть. Как с разбега мне камнем в грудь Как разбилось стекло, покатилась ртуть…

      Сколько он себя помнил, столько в его воспоминания была она. Такая необычная, невыносимая и временами опасно-взрывная Сакура. С причудливо-дурацкими розовыми волосами, застенчивым характером и ярко-зелеными глазами. Его чувство росло с каждым годом, разбавляя одиночество чем-то теплым и таким родным.       В большом пустом семейном поместье на окраине Конохи он мечтал о ней, скрывая истинные эмоции под привычной маской спокойствия. Зеленые глаза, что преследовали, не давали покоя, заставляя парня все чаще погружаться в мир иллюзий и мечтаний, которые лишь на время могли успокоить его желание.       Желание… непозволительное чувство. Учиха жили по жестким правилам синдиката, где нет места для нежности, любви, проявления слабости. Привязаться к кому-то означало потерпеть поражение. Саске, стиснув зубы, старался разрывать связь, с каждым днем понимая, что застенчивый взгляд, брошенный из-под пушистых ресниц, пробивался сквозь выстроенные преграды, оставляя на сердце кровоточащие метки.       Парень с точностью не мог ответить на возникающий вопрос: чего же он хочет больше? Что является более приоритетным: место в синдикате или Сакура Харуно? Стать тенью мощнейшего клана, проникаясь опасной жизнью и нагоняя страх на всех жителей, или же полностью отдаться прекрасной девушке, ощущать прикосновения, сводящие с ума.       Ее влияние пробиралось в сознание, плотно окутывая и расползаясь по телу, зеркально отображая рисунки, покрывающие его кожу. Сакура и клан стали сторонами одной монеты, носящей имя Учиха Саске. И где-то на задворках здравого смысла парень прекрасно понимал, что в криминальном мире не место подобным созданиям как она.       Но терпение, трещавшее по швам, исходило на нет, стоило девушке лишь оказаться рядом. Саске желал ее. Всей своей опасной сущностью, каждой клеточкой тела, кричавшей от вожделения. Он хотел впиться в губы, смять их в поцелуе и ощутить ответную реакцию. Утонуть в тихом стоне, отринуть переживания и насладиться тихой пристанью, которой для него стала Сакура. Парень сходил с ума, дрожа от невиданных до сих пор ощущений, сносящих сознание в небытие. К чертям синдикат, когда девичьи губы так манят к себе, а нежные руки сильнее сжимают ткань футболки, хаотично скользя по спине.       Саске морально подготовился к трудностям, припасенным ему судьбой, награждающей с каждым днем новыми проблемами. Он привык быть изгоем среди одногодок, неся на себе оставленное отцом клеймо якудзы, от которого всех бросало в дрожь лишь при упоминании имени. Парень смирился с невероятно огромным влиянием семьи, черной тенью следовавшее за ним по пятам. Но он не был готов к тому, что придется отказаться от девушки, окрашивающей его черный холст своими розовыми красками.       Оказалось невероятно трудно вырывать из себя все то хорошее, что Сакура успела привнести в размеренную жизнь. Но с каждым ударом кулаков, с каждой пролитой каплей крови Саске поглощала тьма, уносящая дальше и дальше от берегов здравого смысла. Улыбка на бледном лице сползала, преображаясь в такой привычный натянутый оскал.       Он превратился в отражение своего брата, зеркально выполняя все прихоти синдиката и глубже погружаясь в ядовитый мир. Утопая в гневе и ярости, заполняя пустоту безжалостными драками и хаотичными встречами с малознакомыми девушками, Саске захлебывался отчаяньем, понимая, что уже потерян для любви. Холст стал чернее ночи.       Клан Учиха — не для слабаков. Ходить по пропитанной кровью земле их родового поместья — высшая награда, которую следовало еще заслужить преданной работой или быть связанным узами с главными братьями. Все, кто переступал порог этого особняка, находились по колено в алой тягучей жидкости и продолжали плавно погружаться в нее в ожидании момента, пока не утонут с головой. Здесь все проклято.       Так как невинная и чистая девушка, прогуливающаяся по ухоженному саду и с опаской оглядывающая, могла оказаться в подобном месте? Как она сумела снова ворваться в его привычный мир и лишь одним несмелым испуганным взглядом раскопать в душе все то, что Саске бережно закапывал под толстый слой грязи? Почему на холсте вновь появляются розовые пятна?       Саске старался не появляться без веских причин в поместье, стараясь заглушить прорывающиеся чувства очередной встречей с Суйгецу и несколькими бутылками саке. Но вся выдержка летела к черту, стоило вспомнить, что Сакура станет женой Итачи. В такие моменты казалось, будто зубная эмаль раскрошится, и парень выплюнет содержимое в ладонь, а рвущийся наружу крик разорвет горло, сжимаемое твердой рукой законами мафии. Она не его.       — Рад тебя видеть, — Итачи устало улыбнулся и приветливо помахал рукой, стоило только машине въехать в широкие ворота с эмблемой семьи.       — Много дел. Ты же знаешь, — Саске взъерошил волосы, стараясь не смотреть в глаза брату.       — Это и твой дом. Ты должен здесь жить, а не появляться по ночам, — Учиха-старший поманил рукой и спокойно пошел впереди, зная, что Саске последует за ним.       Старые доски противно скрипели под ногами, нарушая образовавшуюся тишину между парнями. У Саске накопилось немало вопросов, но почему-то он не решался их задать, а Итачи терпеливо ждал, когда же младший глупый брат созреет. Но всему свое время, которого, к сожалению, было не так-то и много.       Прежде чем зайти в просторную гостиную, Учиха-младший отметил, что свет в окнах в той части, где поселили Сакуру, не горит. Стало немного спокойнее: значит, девушка спит, и ему не придется с ней столкнуться. Незачем теребить раны, которые в последнее время стали болеть.       Саске переступил небольшой порог и замер, широко раскрыв глаза. Посреди комнаты на специальном манекене висел ослепительно-белый свадебный наряд невесты сиро-маку*. Увиденное, словно удар в солнечное сплетение, выбило из легких весь воздух, отчего стало невыносимо тяжело, а в груди противно защемило.       Сжав сильнее кулаки, младший брат как можно спокойнее обвел взглядом наряд, стараясь не сорваться и не выдать свое замешательство. Итачи неотрывно смотрел на парня, чего-то выжидая. Глава клана хотел проявления эмоций, желал увидеть печаль. И Саске это понимал: он видел, как горят глаза старшего Учиха, но поддаваться и признавать поражение — не в его правилах.       — Смотрю, денег ты не пожалел, — Саске прошел мимо, едва касаясь нежной ткани рукой. — Невесте понравилось?       — Она еще не видела, — Итачи едва слышно засмеялся, наблюдая, как брат достает сигарету и распахивает створки окна. — Ты же не собираешься здесь курить?       Младший Учиха не ответил, лишь непривычно дернулся, словно увидел в свете луны призрака. Сигарета выпала из руки, совершая небольшой полет и приземляясь на деревянный пол. Он мысленно чертыхнулся.       Напротив него в темноте сада стояла Сакура, едва уловимая в свете ламп. Она, зажимая рот рукой, не сводила глаз от свадебного наряда. Слезы катились по лицу, утопая на груди в мягкой накидке.       Саске слышал, как девушка молча кричит.