Falsehood

Проходили недели и осень уже сменила зима. Этот декабрь выдался гораздо холоднее, чем предыдущий, и сейчас уже нельзя было и шага сделать без шапки и шарфа на голове. Жизнь Зейна шла своим чередом. Школа–работа-дом. Только вот к этому ещё прибавилось общение с Лиамом, и довольно-таки регулярное. В последнее время в доме Маликов стал часто появляться гость с фамилией Дэниелс, чего не могли не заметить все домочадцы. Зейн с Лиамом очень хорошо сдружились, и практически не было и дня, чтобы эти двое не повидались друг с другом или не общались посредством звонков или текстовых сообщений. Шатен практически днями находился в комнате Малика, где они либо играли в приставку, либо просто болтали, либо делали вместе домашнюю работу. А иногда они просто занимались своими делами так, будто это уже было в порядке вещей. Зейн обычно, надевая свои очки, погружался в чтение очередной книги, Лиам же, развалившись на его кровати, делал вид, что играется в сотке, на деле же искоса любуясь брюнетом, что с таким сосредоточенным видом читал, будто абстрагируясь от внешнего мира и погружаясь в мир книги. Эти преображения Зейна были невероятными, Лиам убеждался в этом снова и снова. И снова и снова ловил себя на мысли, что любуется другом отнюдь не из-за того, что представлял, как Зейн бы ужился в его бизнесе — в теневом маркетинге, а из-за того, что считал его действительно красивым, стараясь понять и ухватить каждую эмоцию на его лице. Правда, не зря всё же Пейн считается подающим надежды новичком в своём деле — он умело маскировал эмоции, когда Зейн прерывался и смотрел на него. Хотя… с брюнетом Лиам не хотел надевать маски, и он практически никогда этого не делал, за исключением тех раз, когда Малик ловил его за любованием его самого. Но не только Лиам гостил у Зейна. Было и наоборот, брюнет тоже ходил к Лиаму домой, правда, гораздо реже. И это было инициативой Лиама. Он не хотел, чтобы Малик находился у него дома, потому что… — Лиам, детка, ты уже показывал Зейну свой домашний кинотеатр? — вопрошала «мама» Дэниелса, когда видела в дверях гостиной уже знакомого брюнета. — Лиам, сынок, покажи Зейну свои новые игры на приставку, — басил «папа», завидев Зейна. Удивительно, как ещё Малик не слышал и не видел во всём этом скрытого подтекста. Но Лиам лишь подталкивал Зейна к своей комнате, злобно зыркая на своих «родителей» и закрывая двери на ключ, чтобы уж наверняка. Он почему-то считал непозволительным рекламировать и толкать Зейну товары. Брюнет стал уже не просто потенциальным покупателем, он стал его другом, близким ему человеком, и он хотел просто проводить с ним время и общаться без каких-либо на то причин или целей.

***

Очередная пятница. Лиам ёрзал на стуле и постукивал рукой по тетрадке, смотря, как стрелка часов со скоростью улитки передвигается по циферблату. Сейчас был последний урок, а после этого они с Зейном вновь поедут гулять. Наверное, этот день официально можно объявить любимым днём Лиама Пейна. Он даже сам толком не знал, почему ему так нравились эти поездки, просто… он чувствовал себя собой рядом с Маликом, и с ним он мог быть максимально честным. — Мы идём разукрашивать милое личико Найла Хорана после этого урока, ты с нами? – спросил его позади сидящий Роб, трогая по плечу. Найл Хоран. Сколько раз он слышит это имя за весь день, и всегда оно вылетает изо рта Роба. Видимо, парень и сам не понимает, что говорит о блондине каждый чёртов день. Чем малец ему не угодил — непонятно. Ну, гей он, ну и что? Зачем лезть-то к нему всё время? Это был уже какой-то нездоровый интерес, и Лиам стал подозревать что-то неладное. — Нет, и тебе не советую, — ответил Пейн. — Зачем он тебе сдался? Отстань от парня. Роб позади ещё что-то говорил, но Лиам не особо вслушивался. Всё, что его волновало — это предстоящая поездка с Зейном.

***

В этот раз они решили не уезжать далеко, поэтому ограничились небольшой поляной, что находилась совсем неподалеку. Шёл мелкий снег, был вечер — и создавалась необыкновенная волшебная атмосфера. Парни, как всегда, лежали на капоте машины Лиама, замёрзшие, но довольные — всё-таки, нечасто выпадает шанс лицезреть такую красоту. Они опять говорили ни о чём, просто вглядывались в чёрное-чёрное небо и смотрели на снежинки, что падали сверху. Иногда они просто молчали, думая о своём. Им было комфортно вместе. Пока Лиам всё не испортил. Это получилось так спонтанно, нелепо и быстро, что никто ничего не мог сообразить. Вот Зейн рассказывает Лиаму о том, что зима — его любимое время года, а вот Лиам уже нависает над ним, вглядываясь в его лицо и будто решаясь на что-то. На что-то очень важное и, определённо, непоправимое. И потом он просто прерывает друга на полуслове, легко прикасаясь своими губами к его, удивляясь, что вокруг такой холод, а губы Малика — горячие, будто у него лихорадка. Нельзя сказать, что Пейн мечтал о губах Зейна, нет, этого не было, но конкретно в этот момент ему безумно хотелось поцеловать друга. Хотя… можно ли сейчас называть его таким громким словом? Просто поцеловать, легко, нежно, просто почувствовать тепло чужих губ, дыхание, просто ощутить, какого это — поцеловать Зейна. Только вот всё закончилось так же быстро, как и началось. Мгновение — и Лиама грубо оттолкнули. Ещё секунда — и кулак Зейна врезается ему в лицо, попадая точно в нос так, что там аж что-то хрустнуло. Лиам просто ещё не отошёл от всего, поэтому и не понял, что должно произойти. Поэтому и не пытался перехватить или отклониться от удара. Поэтому и позволил Зейну спрыгнуть с капота, сказать что-то вроде «ублюдок», вытереть губы тыльной стороной ладони и уйти без единого объяснения. Стало больно. Как и от довольно ощутимого удара в нос, так и от чего-то в груди. А самое смешное в том, что Лиам сам взял и разрушил то, что сам строил так долго. Собственноручно, а если быть точнее, "собственногубно" разбил их дружбу вдребезги, потерял доверие, полученное таким тяжёлым путём, и, конечно, лишился человека, с которым было так хорошо. Какая ирония — всего лишь одно движение, одно лишнее движение ведёт к таким последствиям. А чего Лиам ожидал? Что Зейн позволит ему такую вольность, как поцелуй? Или может, что он даже ответит на него? Да уж, Пейн, в этой ситуации ты точно не был профессионалом.