Американские драбблы

Наджар тяжело дышал, будто загнанный охотниками зверь, тесно прильнув к толстому стволу дерева лулуйа, и его кровь, текущая из многочисленных ран, смешивалась с древесным соком. Гром-палки бородатых бледнокожих богов, пришедших из-за моря, ранили и дерево, и Наджара. Наджар должен был благодарить Отца Небо за то, что тот позволил ему прожить под своей благословенной сенью двадцать три весны. Он не задохнулся при рождении, обвитый пуповиной, не сгорел в пламени гнилой лихорадки, приносимой ветром с южных болот, его не выбрали для жертвоприношения жрецы племени, опрокинув его на спину на жертвенный камень и занеся над его сердцем острый обсидиановый нож. Но из-за моря явились бородатые белокожие боги со своими гром-палками. Они убивали людей из племени Наджара с такой же лёгкостью, с какой охотник убивает зверя в чаще. Краснокожие люди были для них просто зверьми без души и разума. Наджит глубоко вздохнул и закрыл глаза. У него закончились стрелы, и он безнадёжно сжимал в руках бесполезный лук. Ему нечем было защититься от бородатых белокожих богов, у него не было даже ножа. А их собаки, огромные чёрные псы с короткой шерстью, ронявшие на землю капли слюны из полураскрытых пастей, вот-вот появятся на этой поляне, и тогда ему грозит бесславная гибель от их клыков. Что он мог сделать? Он ещё сильнее прижался к стволу дерева лулуйа, словно хотел слиться с ним, и запрокинул голову, высматривая среди зелёных ветвей Отца Небо. Кровь сочилась из его ран, капая на землю. Он отчаянно хотел жить… или отомстить. Чёрные псы с лаем выскочили на поляну, за ними шли белокожие бородатые боги с гром-палками в руках. Но от дерева лулуйа к ним обернулся вовсе не загнанный ими молодой дикарь, а огромный ягуар, яростно оскаливший острые изогнутые клыки. С ужасающим воем он ринулся прямо на собак, и испанцы не успели поднять мушкеты. Когти-кинжалы полосовали всех без разбора, отчаянный визг и испуганные крики стояли над поляной, враз превратившейся в пристанище смерти. Опомнившись, испанцы отступили, пока ягуар расправлялся с их собаками, выпуская наружу внутренности, и только, оказавшись на краю поляны, взяли мушкеты наизготовку. Залп — и пятнистый зверь покатился по земле. Осторожно ступая, предводитель испанцев приблизился к неподвижной туше. Откуда взялся зверь? Осенив себя крестным знамением, он свирепо пнул его ногой в высоком сапоге. Это исчадие ада убило его любимого пса Кано, и лицо испанца исказилось яростью. А потом — изумлением и болью, когда убитый ягуар, чья грудная клетка была разворочена выстрелом так, что наружу торчали обломки белеющих рёбер, вдруг выбросил вверх огромную лапу, вцепившись испанцу в пах. Тот завыл громче ягуара, рухнув на землю рядом с ним. Кровь хлынула потоком, и через минуту предводитель застывшего в ужасе отряда уже хрипел в агонии. А сверху на залитую кровью поляну спокойно взирал своим синим взором Отец Небо.