Американские драбблы

Я тогда был малой, дурной, но способный. Технарь, имею я в виду. Что мы в девяносто шестом из себя для америкосов представляли — дикари забавные, уже неопасные. Начали по обмену в Штаты ездить учиться. Нам тогда навстречу шли — винд оф чендж ещё не совсем отдул. И я поехал от нашей школы в Академе, на год. Приняла меня семья русистов — так тогда говорили. Барби, то есть Варвара, и Айвен, то есть Иван Лапин. Вот так. Наши эмигранты в третьем поколении, я не спрашивал, как их предки в Америку попали. Но Россией они увлекались истово, можно сказать. Язык знали хорошо, даже на бытовом уровне. Библиотека русской литературы у них отдельную комнату занимала, от пола до потолка книги стояли, сплошь собрания сочинений классиков. Это мне тогда неважно было. Сперва неважно. Потом важно стало. Пока в самолёте туда летел, писался от восторга, как щенок. Думал, хер я вернусь в нашу дичь, там останусь. А чего, мне шестнадцать, ровесник олимпийского Мишки. Вся жизнь впереди, имею я в виду. Родителей, конечно, было жалко оставлять, и бабушку с дедушкой. Но они мне потихоньку сами твердили: «Саша, там останься. Зацепись». А что, думаю, и зацеплюсь, я же не дурак, недаром меня выбрали из всего нашего потока, им же, америкосам, мозги из третьих стран нужны, мои не хуже. А потом, когда зацеплюсь, всю родню перевезу. Так себе и говорил. Когда с трапа сошел, мои русисты меня уже встречали. На новой машине. На синем лаковом «ройсе», чуть ли не в заводской обёртке. Сказали: сдашь на права — твоя будет. Я думал, что в сказку попал. Как Золушка. Золушок сраный. В пригороде Фриско они жили, домина огромный, в два этажа, бассейн, гараж подземный. Псина, колли, по кличке Тэффи. Да, в честь нашей писательницы Серебряного века, говорю же, они прошаренные были в русской литературе. Ну вот, мне надо было год в их школе проучиться, выпуститься и там уже поступать, куда попаду. Если себя зарекомендую и все тесты сдам, само собой. Учебную визу продлю. Пусть не Гарвард, но калифорнийские универы мне точно светили. Я начал учиться как проклятый. Начал. Но потом… Не знаю, как объяснить. Звучит странно для тех, кто там не жил. Ну вот помните, Задорнов про америкосов говорил: «Ну тупы-ые!»? Так вот, моих одноклассников вроде как ничего не интересовало, даже оценки. Ну, кто-то бейсболом там занимался, футболом американским. Но они играли, а не учились. Мало кто учился вообще. Новый спорткар или одноклассницу трахнуть — всех разговоров. А общий уровень — «сиди, я сам открою», у нас в начальной школе мелочь больше о мире знает, чем у них в выпускном классе. И не хотят они. Трудно с чем-то сравнить. Ну вот свинья, да? Она головы поднять не может физиологически, видит только то, что у неё перед носом. Роет, хрюкает и жрёт, жрёт, жрёт. Звёзд она никогда не видела, да и не нужны они ей. Их же сожрать нельзя. Когда я это всё понял, мне как-то даже приплохело. Всю жизнь, думаю, так? Ёлы-палы, стрёмно же. Айвен и Барби, с которыми хоть поговорить можно было, тем временем отчалили по Европе путешествовать. Дом и Тэффи оставили на меня. Вот, между прочим, хорошая черта америкосов. Наивные они и доверчивые. Вы бы в девяностых на какого-то чужого пацана, ещё и иностранца, оставили своё добро? Да хоть и не в девяностых, хоть прямщас? Разумеется, аж два раза. И тогда меня взяла такая тоска, что хоть вой. Я и выл. Обнимал Тэффи за шею, сидел в холле на полу и выл. И она мне морду лизала — понимающая была. Домой не стал чаще звонить. Чего ради, в трубку хлюпать? Да и дорого. Я начал читать. Я никогда не читал того, что мы в школе по литературе проходили. В нашей школе, имею я в виду. А тут я прочёл полные собрания сочинений Толстого и Достоевского. И Куприна. И Чехова. Вместе с письмами. Возвращался из школы, заваливался на диван и читал, читал, читал, пока темнеть не начинало. Тоску мою бешеную это как-то успокаивало. Учиться забросил, то есть стал как все. Я уже понял тогда, что поступать у них никуда не буду. Пошли они нахер. И тут я нашёл себе — внезапно — друзей. Поначалу я ни с кем там не сходился. Язык знал вроде неплохо, но они же на сленге базарят. Но в общем-то ко мне хорошо относились, лыбились, большой палец показывали, молоток ты, рашн, типа. Говорю же, винд оф чендж ещё не выветрился, Ельцин и всё остальное. Но вот этот их тупизм меня бесил до не могу. И правда, не мог я с ними, да и всё. А потом я в столовке подрался. Ну как подрался... Драться там себе дороже, затаскают потом по психологам. Как получилось: у них пацан с синдромом Дауна, что ли, учился. Так было принято — толерантность же. Только мало кого волновало, как такой осваиваться среди здравых будет. Звали его Уэсли Сакс. Принято его было среди местной гопоты, я так понял, втихаря опускать, когда учителя не видят. Абьюзить — так сейчас везде говорят. Один такой гопарь, Джейми Барроу, к нему прискрёбся, начал донимать. Тот уже понимал, что его плющат, голову в плечи втянул, молчит, через силу лыбится, мол, всё ок. Я только встал, чтобы Барроу леща отвесить, как вдруг вижу: новичок подходит. Стив Хантер. Он тоже приезжий был, только с Востока, из Мичигана. Не лосяра, как Барроу, тощий, но такой… не глиста, в общем, имею я в виду. У Барроу баскетбольный мячик был, он им по столу перед носом Уэсли стучал, издевался. Так вот, Стив у него этот мячик выхватил и давай его по рукам у себя, по плечам гонять, вертеть всяко-разно, пока говорил. Показывал, что крутой. А говорил он, что Барроу такой абьюзер, потому что по-другому утвердиться не может, значит, яйца у него с горошину величиной. Тут уже над Барроу все заржали, а он красный стал, как пионерский галстук. Вот, думаю же ж, один другого краше, что за нахрен. Выдрал у Стива сраный мячик и популярно объяснил, как мог, что он сейчас на одну доску с этим Барроу встал, тоже за его счёт утверждается. И это отвратительно. По-русски уже закончил, как же они все меня заебали, что было чистой правдой. И запулил мячик в окно. Под окном, как назло, директор проходил. Мистер Леманс. Начались разборки, но ни Стив, ни Барроу, ни Уэсли меня не сдали. И никто не сдал, а видеокамер тогда ещё не было. Это меня сильно удивило, ну, что не сдали, имею я в виду. Тогда я сам сказал, что типа мячик у меня из рук вырвался. Нечаянно. Короче, после этого стали мы везде вместе ходить: Стиви, Барроу, Уэсли и я. Так я и доучился этот год. Нормально. Понял, что тоже раньше самоутверждался за их счёт. Не тупые они, понимаете? Не свиньи. Головы могут поднять и на звёзды посмотреть. Я им рассказывал… да много чего. Они, конечно, пару раз удочку забросили: у тебя дом типа пустой стоит, ты один, давай пати замутим. Но я ни разу не согласился. Дом-то чужой, мало ли что. К ним на пати — да, ходил. Так и закончился этот год, закончилась моя учебная виза, но срок ещё не вышел, а я уже в аэропорту стоял, из Фриско рейсом во Владик, тогда были такие. Вернулся в Академ и там уже поступил на первый курс универа. Потом — Москва, аспирантура, Роскосмос. Но вот этот год учёбы в Америке я никогда не забуду. Потому что действительно научился там всему. Русской литературе в особенности. Со Стиви я сперва переписывался, потом забросили мы это дело. А жаль. Я бы хотел узнать, что с ними со всеми стало.