Американские драбблы

Дания и Канада нерешительно топтались возле иглу Гренландии. Снежные кирпичи весело сверкали на солнце — стоял разгар полярного дня. Основной предмет нелицеприятного обсуждения — Америка — отсутствовал. Сбросив из люка вертолёта прямо возле иглу Гренландии ящик ленд-лизовской тушёнки времён Второй мировой, пачку свежих газет и прокричав нечто бодро-невнятное, он удалился куда-то в сторону Ньюфаундленда. Гренландия же не обратил внимания ни на него, ни на гостей — Канаду с Данией, явившихся на снегоходе. Он что-то сосредоточенно делал, сидя на пороге хижины и повернувшись ко всем спиной. До гостей доносился лишь непонятный скрежет. — Эй, Гренландия! — не выдержал наконец Канада. Он был несколько обижен: они с Данией пришли не только в разведку, но и, можно сказать, сочувствие выразить, а тут такое пренебрежение. — Ну же, как ты относишься к тому, что Данию вот кинули через моржовый бивень? Гренландия ничего не ответил, зато Дания залился до ушей краской и возмущённо пропыхтел: — Можно подумать, тебя не кинули! Или вон Мексику с Панамой. Мексика, явившийся на снегоступах, уныло маячил вдалеке, не решаясь подойти. Рядом виднелась панамка промёрзшего Панамы, нахлобученная прямо на капюшон кухлянки. — Меня ещё не кинули, — гордо заявил Канада. — Я, брат, и сам кого хочешь… — он осекся, почесав заиндевевшую бровь. Дания тем временем в ужасе воззрился куда-то за торосы и фальцетом выдавил: — Россия! — Где? — подпрыгнул Канада, поворачиваясь. — Это медведь, — исчерпывающе высказался Гренландия, даже не оглянувшись. — Бурый?! — продолжал паниковать Дания. — Белый, — Гренландия снисходительно покосился на него через плечо и вернулся к прерванному занятию. — А вон, а вон! — не унимался Дания, тыча пальцем в другую сторону. — Китай! — Морж, — невозмутимо проронил Гренландия. — Глаза разуй. А ещё викинг! Пусть и бывший. Дания в замешательстве кашлянул и умолк. — Послушай, — не выдержал Канада. — Чем ты там скрежещешь, я не понял? Гренландия наконец повернулся к гостям и ловко выбрался из иглу, поднимаясь на ноги. — Гарпун затачиваю, — преспокойно объяснил он. — А то слишком много вас тут ходит.